«Царство моего ада»

Машина медленно тронулась, мягко переезжая через остатки баррикады. Я слышала, как гравий хрустит под тяжелыми колесами, но все мои чувства были сосредоточены на человеке рядом. Дамир сидел неподвижно, но я видела, как тяжело вздымается его грудь.

Я потянулась к бардачку. Пальцы соскользнули с кожаной ручки — ладони вспотели от пережитого страха. Со второй попытки я открыла его и выудила тяжелый пластиковый кейс с красным крестом.

— Дамир, ты весь в крови, — прошептала я, открывая защелки аптечки. Резкий запах спирта и стерильных бинтов мгновенно заполнил салон, смешиваясь с запахом гари, просочившимся снаружи.

— Лиза, не здесь, — его голос прозвучал глухо, почти на грани шепота. Он на мгновение крепко зажмурился, и я увидела, как на его виске вздулась тонкая вена. — Дождись, пока машина встанет.
Он попытался левой рукой ослабить узел галстука, но пальцы его не слушались. Белоснежная рубашка на правом плече превратилась в багровое пятно, которое на моих глазах становилось всё больше, пропитывая дорогую ткань пиджака.
Я замерла с флаконом антисептика в руках, глядя на его профиль. Внедорожник медленно проезжал мимо замерших кранов. Рабочие, мимо которых мы двигались, провожали машину угрюмыми, тяжелыми взглядами, но никто больше не решался бросить камень. Дамир купил их покорность за считанные минуты, заплатив за это собственной кровью.

— Зачем ты это сделал? — спросила я, не в силах больше молчать. — Зачем вышел к ним один? Ты ведь мог просто приказать охране расчистить путь.

Дамир медленно открыл глаза. В их глубине я увидела не ярость, а какую-то выжженную, холодную пустоту.

— Если ты боишься тех, кто на тебя работает, ты уже проиграл, — произнес он, глядя прямо перед собой. — Мой отец всегда пытался договориться. Всегда верил, что с людьми можно по-хорошему. В итоге те, кому он доверял, вышвырнули его на улицу, когда у него закончились деньги. Я не совершу ту же ошибку. Страх надежнее верности, Лиза. Запомни это.

Машина плавно остановилась у небольшого металлического здания — штабного вагончика. Лео заглушил двигатель.

— Мы на месте, хозяин, — тихо доложил он, бросив быстрый, обеспокоенный взгляд в зеркало заднего вида.

Дамир нашел в себе силы кивнуть. Он приоткрыл дверь со своей стороны, и я увидела, как он пошатнулся, когда его ноги коснулись земли. Весь его лоск, вся его неуязвимость сейчас держались только на одной железной воле.

— Выходи, — бросил он мне, не оборачиваясь. — Бери всё, что нужно. Посмотрим, насколько твердая у тебя рука.

Я вышла вслед за ним, прижимая аптечку к груди. Воздух на стройке был горьким, пропитанным пылью и полынью. Дамир шел впереди, слегка припадая на левую сторону, но его спина оставалась прямой, как натянутая струна. Я смотрела на его окровавленное плечо и понимала, что эта двенадцатая глава нашей истории станет точкой невозврата.
Мы вошли в вагончик. Дверь за нами захлопнулась, отсекая весь мир, и в этой тесной, душной комнате мы остались один на один с его болью и моими вопросами.