«Царство моего ада»

Лиза

Высокие кованые ворота открылись бесшумно, пропуская нас на территорию поместья. Дом Дамира был похож на крепость из стекла и бетона — холодный, величественный и пугающе одинокий.

— Приехали, — коротко бросил Лео, заглушая мотор. — Твои вещи уже в комнате. Советую не делать глупостей. Охрана здесь приучена сначала действовать, а потом спрашивать.

Я вышла из машины. Воздух здесь был другим — чистым, пахнущим хвоей и надвигающейся грозой. У порога нас встретила пожилая женщина в строгом сером платье. Её лицо было испещрено морщинами, но глаза светились странной, почти материнской грустью.

— Добро пожаловать, Лиза. Я Марта, экономка, — она чуть склонила голову. — Идемте, я покажу вашу комнату. Хозяин будет поздно, он просил, чтобы к его приходу вы были готовы.

— Готова к чему? — мой голос сорвался на шепот.

Марта не ответила. Она повела меня по широкой мраморной лестнице на второй этаж. Моя комната оказалась огромной, выполненной в светлых тонах, но от этого не менее чужой. Огромное окно выходило на темный лес.

— В шкафу одежда, которую выбрал господин Касаев, — Марта остановилась у двери. — И... деточка, дам тебе совет. Не пытайся с ним воевать сегодня. Он в ярости после встречи с инвесторами. Просто... будь тише воды.

Она ушла, оставив меня одну в этой роскошной пустоте. Я подошла к шкафу. Там не было джинсов или толстовок. Только шелк, кружево и кашемир. Всё — черного, белого или глубокого винного цвета. Он стер мою личность еще до того, как я переступила порог этого дома.
Я сидела на кровати часами, прислушиваясь к тишине. Около полуночи внизу раздался рев мотора, а затем — тяжелый хлопок двери.

Дамир вернулся.

Его шаги на лестнице были тяжёлыми, неровными. Я замерла, когда дверь в мою комнату распахнулась без стука. Он стоял в приеме, прислонившись к косяку. Пиджак перекинут через плечо, галстук развязан, верхние пуговицы рубашки расстегнуты. От него пахло дорогим табаком, дождем и виски.

— Не спишь, — это был не вопрос, а констатация факта. Его взгляд, затуманенный алкоголем, медленно скользил по мне, вызывая дрожь.

— Ты пьян, Дамир. Уходи, — я встала, пытаясь сохранить остатки достоинства.

Он усмехнулся, сделал шаг в комнату и толкнул дверь ногой. Щелчок замка отозвался во мне паникой.

— Мой дом. Мои правила, — он подошёл вплотную, обдавая меня жаром своего тела. — Знаешь, о чем я думал весь вечер? О том, как ты смотрела на меня в том кабинете. Столько ненависти... Это бодрит лучше любого кофе.
Он внезапно схватил меня за плечи и прижал к стене. Его руки были горячими, почти обжигающими.

— Расскажи мне, Лиза... каково это? Знать, что твоя жизнь, твое будущее, каждый твой вздох теперь принадлежат «монстру»?

— Я никогда не буду твоей душой, Дамир! Ты можешь запереть меня здесь, но ты не заставишь меня... — я не успела договорить.

Он резко наклонился и зарылся лицом в мои волосы, глубоко вдыхая. Его дыхание опаляло шею.

— Мне не нужна твоя душа, котенок. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Чтобы я видел твой гнев, чувствовал твой пульс. Ты — единственная живая вещь в этом мертвом склепе.
Он отстранился, его глаза на мгновение стали пугающе трезвыми.

— Завтра в восемь утра ты должна быть внизу. Поедешь со мной на стройку терминала. Будешь играть роль прилежной ассистентки. А теперь — спи. Если я услышу, что ты пыталась открыть окно или выйти в коридор... пеняй на себя.

Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Я сползла по стене на пол, закрывая лицо руками. Это не было просто долгом. Это была одержимость. Он запер меня здесь не ради денег, а ради того, чтобы не оставаться наедине со своими демонами.

Дамир

Я зашёл в свою спальню и с силой швырнул стакан в стену. Осколки разлетелись по ковру.
Черт бы её побрал.

Я хотел напугать её, хотел увидеть, как она сломается. Но когда я стоял так близко, когда чувствовал запах её кожи... мне хотелось только одного. Защитить её. От самого себя, от этого города, от тех ублюдков, с которыми я веду дела.

Я сел на кровать, сжимая голову руками.

— Ты идиот, Касаев, — прошептал я в темноту. — Ты сам строишь эшафот, на котором тебя повесят.

Она видела мою мать. Она видела ту грязь, из которой я выбрался. И теперь я не мог позволить ей уйти, потому что она стала единственным человеком, который знал правду. Я сделаю её жизнь адом, если придется. Я буду самым последним мерзавцем. Но она останется здесь. Рядом со мной.