«Царство моего ада»

Утро в доме тёти Марины началось не с запаха кофе, а с оглушительного визга Алины. Я подскочила на кровати, сердце забилось в горле — в этом «адском» семействе крики редко предвещали что-то хорошее.

— Это невозможно! Это просто ошибка! — Алина влетела в мою комнату, её лицо было багровым от ярости.

Внизу, прямо посреди стерильно-белого холла, стояла корзина. Огромная, тяжелая, она казалась инородным телом в этом вылизанном интерьере. Розы в ней были не красными и не белыми. Они были пугающе темными, цвета запекшейся крови, почти черными. От них исходил густой, почти дурманящий аромат дорогого парфюма и опасности.

Алина сжала в кулаке маленькую карточку из плотной бумаги.

— Это тебе, — выплюнула она, швыряя листок мне в лицо. — Как ты это сделала? Ты же хамила ему вчера! Ты вела себя как деревенщина!

Я подняла карточку. Почерк был резким, размашистым, словно автор привык подписывать смертные приговоры, а не записки девушкам:
«Чёрный тебе пойдет больше, чем изумрудный. Вечером в семь. Будь готова. Д.»

— Я никуда не пойду, — мой голос дрогнул, но я постаралась придать ему твердости. — Мне плевать на его розы и его дурацкие советы по стилю.

— Ты пойдешь, — раздался ледяной голос тёти Марины. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди. — Дамир Касаев не присылает цветы дважды. Его семья держит за горло половину этого города, включая банк, которому твой никчемный отец задолжал целое состояние.

— Вы продаете меня? — я горько усмехнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Опять?

— Мы даем тебе шанс стать полезной, — отрезала тётя. — В семь часов за тобой заедут. Если ты не выйдешь, завтра твой отец окажется на улице. И на этот раз я не открою ему дверь.

Весь день я просидела у окна, глядя на то тошнотворное великолепие, которое Дамир называл своим королевством. В семь вечера ровно, без единой секунды задержки, во дворе раздался знакомый, раскатистый рык мотора.

Черный спорткар замер у входа. Он не сигналил. Он просто ждал, уверенный в том, что его воля будет исполнена.

Я надела свои самые старые, потертые джинсы и растянутую черную худи. Если этот наглый придурок ждал, что я наряжусь ради него, то его ждал сюрприз.
Когда я вышла из подъезда, стекло машины медленно поползло вниз. Дамир сидел за рулем, небрежно откинувшись на сиденье. Его глаза были скрыты за зеркальными очками, но я кожей чувствовала его насмешливый взгляд.

— Джинсы? — он лениво окинул меня взором, и на его губах заиграла та самая самодовольная ухмылка. — Решила показать характер, котенок? Мило. Но в этом городе характер — это роскошь, которую ты пока не можешь себе позволить.

— Куда ты меня везешь, Дамир? — я открыла дверь и села рядом, стараясь не смотреть на него. — И запомни: я здесь только ради отца.

— Мне плевать, ради кого ты здесь, — он резко нажал на газ, и машина сорвалась с места, обдавая тротуар пылью. — Главное, что ты сидишь в моей машине. А как я заставил тебя это сделать — деталями я не интересуюсь. Пристегнись. Я не люблю, когда мои вещи летают по салону при поворотах.

— Я не вещь! — крикнула я, но он лишь прибавил громкость музыки, заглушая мой голос.

Мы летели по ночным улицам, игнорируя правила, как будто этот город был его личной игровой площадкой. И глядя на его профиль — жесткий, уверенный и абсолютно бесчувственный, — я поняла: мой настоящий ад только начинается. И имя этому аду — Дамир Касаев.