СТЕКЛЯННЫЙ ЗАМОК

Три дня пролетели в удивительном, почти нереальном спокойствии. Мы с Артёмом словно заново учились дышать одним воздухом, без яда и подозрений. Особняк Виктора Николаевича остался где-то в другой жизни, а наш дом наполнялся теплом: мы вместе выбирали обои, спорили из-за цвета коляски и много гуляли по лесу, слушая хруст веток под ногами.

В день визита в клинику Артём заметно нервничал. Он по три раза проверял ключи, телефон и документы, а когда мы подъехали к медицинскому центру, я увидела знакомый черный лимузин. Виктор Николаевич уже ждал нас у входа, нетерпеливо постукивая тростью по асфальту. Он выглядел непривычно подтянутым и даже как будто помолодевшим, хотя и пытался сохранить свой фирменный суровый вид.

— Опаздываете на две минуты, — буркнул он вместо приветствия, но тут же мягко коснулся моего локтя. — Как ты себя чувствуешь, Даша? Малыш не сильно безобразничает?

— Всё хорошо, Виктор Николаевич, — улыбнулась я, чувствуя, как Артём собственнически приобнял меня за плечи. — Сегодня он ведет себя прилично.

Мы вошли в кабинет. Врач, уже знакомая нам женщина, приветливо кивнула и жестом пригласила меня на кушетку. Артём сел рядом, вцепившись в мою руку, а Виктор остался стоять у двери, скрестив руки на груди, словно великий инквизитор, ожидающий вердикта.

В кабинете воцарилась благоговейная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом аппаратуры. Когда на мониторе снова появилось изображение — теперь уже гораздо более четкое, — я почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Это больше не была «точка». Это был крошечный человечек, который смешно подтягивал коленки к подбородку.

— Так-так, растем по часам, — прокомментировала врач, водя датчиком по моему животу. — Сердцебиение в норме, развитие идеальное. Ну что, будем смотреть, кто у нас тут прячется?

Я почувствовала, как ладонь Артёма стала влажной. Он подался вперед, не отрывая взгляда от экрана. Виктор Николаевич тоже подошел ближе, его маска безразличия окончательно сползла, обнажив искренний, почти детский трепет.

— Ну, папаша, смотрите внимательно, — врач вывела на экран стоп-кадр. — Вот здесь... видите? Никаких сомнений.

— И кто? — хрипло спросил Артём. Его голос дрожал так сильно, что мне захотелось его обнять. — Кто там, доктор?

Врач улыбнулась и посмотрела на меня, а потом на мужчин.

— Поздравляю. У вас будет девочка. Маленькая принцесса.

В кабинете стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене. Артём замер, его лицо вытянулось от шока, а потом медленно, дюйм за дюймом, его губы расплылись в самой глупой и счастливой улыбке, которую я когда-либо видела. Он перевел взгляд на мой живот, потом на меня, и в его глазах блеснули слезы.

— Девочка... — прошептал он, целуя мои пальцы. — Маленькая Даша... Господи, я буду носить её на руках всю жизнь.

Виктор Николаевич издал странный звук — что-то среднее между вздохом облегчения и коротким смешком. Он подошел к кушетке и осторожно, кончиками пальцев, коснулся монитора там, где светилось изображение нашей дочери.

— Девочка, значит, — старик откашлялся, пытаясь вернуть голосу твердость, но у него плохо получалось. — Ну что ж... Вертолет отменяется. Придется покупать конезавод. И розовый замок. Артём, ты слышал? Девочка! Она же будет вить из нас веревки!

— Она уже вьет, отец, — засмеялся Артём, и этот смех был самым чистым звуком, который я слышала в этих стенах. — Она уже победила нас всех.

Когда мы вышли из клиники, солнце светило так ярко, что казалось, будто весь мир празднует вместе с нами. Артём шел, почти светясь изнутри. Он то и дело порывался подхватить меня на руки, вызывая ворчание Виктора, который уже начал планировать «безопасную детскую с бронированными окнами для внучки».

Я шла между ними — двумя самыми сложными мужчинами в моей жизни, которые наконец-то нашли свой якорь. И я знала, что наша маленькая девочка, чье сердце так ритмично билось на экране, пришла в этот мир, чтобы окончательно превратить их войну в мир.

Вечер в нашем доме дышал уютом, но воздух в спальне постепенно становился наэлектризованным. Мы лежали в постели, освещенные лишь мягким светом ночника. Артём не отнимал руки от моего живота, но его мысли явно были уже далеко в будущем.

— Никаких «мягких» имен, Даша, — твердо произнес он, глядя в потолок. — Она — наследница. Она должна звучать гордо. Виктория. В честь отца. Или Элеонора. Что-то, что заставит людей выпрямлять спину, когда она входит в комнату.

Я тихо рассмеялась, поглаживая его по плечу.

— Артём, ей еще даже нет пяти месяцев, а ты уже готовишь её к трону. Я хочу чего-то теплого. Может быть, Алиса? Или Мила? Мне нравится, как звучит Алиса...

Он резко убрал руку с моего живота и приподнялся на локте. Его лицо, еще минуту назад расслабленное, вдруг застыло. В глазах мелькнула та самая холодная искра, которую я не видела с момента нашего переезда.

— Алиса? Ты серьезно? — его голос стал на тон ниже, в нем послышался опасный рокот. — Чтобы её считали слабой? Чтобы каждый встречный думал, что её можно обидеть, как... как тебя когда-то?

— При чем здесь это? — я тоже присела, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло. — Это просто красивое имя.

— Нет, это не просто имя! — он вдруг сорвался на крик, и я невольно вздрогнула. Артём вскочил с кровати и начал мерить комнату быстрыми, дергаными шагами. — Ты не понимаешь, в каком мире мы живем! Даже если мы уехали из особняка, фамилия никуда не делась. На неё будут охотиться. Ей будут завидовать. Она должна быть стальной с самого рождения!

— Ты пугаешь меня, Артём, — тихо сказала я, прижимая ладонь к груди. — Остановись. Это просто разговор.

Но его было не остановить. Агрессия, которую он так долго подавлял, вырвалась наружу, подогреваемая его вечным страхом не справиться с ролью защитника. Он резко развернулся ко мне, и его лицо исказилось от ярости.

— Пугаю?! Да ты должна бояться не меня, а того, что её сожрут, если она будет «Алисой»! Я не допущу, чтобы моя дочь была жертвой! Ты вообще соображаешь, что несешь?! Это мое решение! Я отец, и я выберу имя, которое защитит её статус!

Он с силой ударил кулаком по комоду, так что стоявшая на нем лампа жалобно звякнула. Я замерла, глядя на его тяжело вздымающуюся грудь и сжатые челюсти. В эту секунду передо мной снова стоял тот Артём, который мог крушить мебель в особняке, ослепленный гневом.

В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Малышка внутри меня замерла, словно тоже испугавшись этого грохота.

Артём стоял спиной ко мне, его плечи мелко дрожали. Прошло несколько долгих минут, прежде чем он осознал, что натворил. Он медленно обернулся, и я увидела в его глазах ужас — ужас от самого себя.

— Даша... — его голос надломился. — Я... я не хотел.

Я смотрела на него, и слезы сами собой покатились по щекам. Не от обиды за имя, а от того, как легко наши старые демоны могут разрушить этот хрупкий мир.

— Ты обещал, Артём, — прошептала я. — Ты обещал, что в этом доме не будет страха. А сейчас я боюсь заговорить с тобой. Ты хочешь дать ей имя-щит, но сам же этот щит и ломаешь.

Он закрыл лицо руками, и я услышала глухой, надрывный стон. Он снова опустился на колени у края кровати, но в этот раз не смел коснуться меня.

— Прости меня... — шептал он, и в его голосе было столько боли, что мое сердце, вопреки здравому смыслу, снова дрогнуло. — Этот страх за неё... он выжигает меня изнутри. Я так боюсь не защитить вас, что сам превращаюсь в чудовище. Прости. Пожалуйста, не уходи в себя. Назови её как хочешь. Хоть Алисой, хоть Милой, хоть Мариной... только не смотри на меня так.

Простит ли его Даша? Ваши догадки пишите в коментах... А пока переходите в мой тгк: sweet_stories4