СТЕКЛЯННЫЙ ЗАМОК

Тем временем в особняке Виктора

Артём ворвался в кабинет отца, сметая всё на своем пути. Виктор Николаевич сидел в кресле, наливая себе виски. Его руки были спокойны, но взгляд обещал смерть. Карина сидела напротив, закинув ногу на ногу, и с интересом разглядывала свой маникюр.

— Где она?! — прорычал Артём, хватая отца за лацканы пиджака. — Ты поставил жучок на её такси? Куда она уехала?!

— Сядь, щенок, — холодно бросил Виктор, даже не шелохнувшись. — Ты только что уничтожил репутацию нашей семьи на главном событии года. Ты спал с этой гадюкой в то время, когда Даша была при смерти? Я воспитал не мужчину, а неконтролируемое животное.

— Это не твое дело! Скажи, где Даша!

— Я не знаю, — Виктор наконец посмотрел на сына с истинным презрением. — Она выбросила телефон в такси на другом конце города. Она умнее тебя, Артём. Она поняла, что от нас обоих нужно бежать как можно дальше.

Карина тихо рассмеялась.

— Оставьте её в покое. Пусть бежит. Теперь у вас есть я. И мой ребенок — чистокровный наследник, а не плод любви к «сестренке».

Артём медленно повернулся к ней. Его лицо исказилось от такой ненависти, что Карина невольно вжалась в кресло.

— Если с её головы упадет хоть волос... или если ты еще раз откроешь свой рот... я забуду, что ты беременна. Ты поедешь на тест ДНК прямо сейчас, в сопровождении моих людей. И если этот ребенок не мой — я тебя уничтожу своими же руками.

Ночь превратилась в бесконечный кошмар из неонового света и стерильных коридоров. Артём, не дожидаясь утра, буквально вытащил Карину из кресла, игнорируя её протесты и крики о том, что ей «нужен покой». Виктор Николаевич проводил их тяжелым взглядом, не сказав ни слова — он знал, что сейчас его сыном движет первобытный ужас потери, и останавливать его бесполезно.

В машине царила удушливая тишина. Артём сидел на заднем сиденье, максимально отстранившись от Карины, его взгляд был направлен в окно, но он не видел города. Перед его глазами стояло лицо Даши в тот момент, когда она узнала о дате его измены.

— Тёма, ты же понимаешь, что это глупо? — Карина нарушила тишину, поправляя смятое алое платье. — Срок совпадает идеально. Ты сам помнишь ту ночь... Ты был так жалок, так нуждался в ком-то, кто не лежит в коме и не пахнет лекарствами.

— Еще одно слово, — голос Артёма был тихим, похожим на шипение змеи, — и ты пойдешь до клиники пешком. По асфальту. Босиком.

В клинике

Они приехали в частный медицинский центр, принадлежащий семье. Дежурный врач, бледный от внезапного визита наследника империи, дрожащими руками готовил документы для экспресс-теста на отцовство (неинвазивный пренатальный тест по крови матери).

Карина вальяжно устроилась в кресле для забора крови, продолжая играть роль победительницы. — Делайте, что хотите. Результат не изменится. А вот Даша... она ведь не вернется, Тём. Даже если тест будет отрицательным. Ты предал её в самый святой момент. Ты спал с той, кто её почти убил. Как ты с этим будешь жить?

Артём стоял у окна, сжимая подоконник так, что дерево трещало. Он чувствовал, как внутри него всё выгорает. Каждое слово Карины было правдой, и именно эта правда причиняла самую острую боль.

— Кровь взята, — произнес врач, избегая смотреть Артёму в глаза. — Результаты будут готовы через несколько часов. Обычно это занимает больше времени, но по распоряжению Виктора Николаевича...

— Я никуда не уеду, — отрезал Артём. — Я буду ждать здесь. Карину заприте в палате люкс. Поставьте охрану у двери. Она не должна выходить даже в туалет без сопровождения.

Когда Карину увели, Артём остался один в пустом коридоре. Он опустился на металлический стул, закрыл лицо руками и впервые за много лет разрыдался. Это были слезы бессилия. Он уничтожил женщину, которую любил больше жизни, ради пяти минут пьяного забытья с той, которую презирал.

Утро. Результат.

Около пяти часов утра врач подошел к Артёму. Тот вскочил, его глаза были красными от бессонницы.

— Ну?!

Врач протянул ему запечатанный конверт. Артём рванул бумагу, его пальцы не слушались. Взгляд лихорадочно бегал по строчкам, пока не замер на итоговой цифре.

«Вероятность отцовства: 0.0%»

Артём замер. Гнев, облегчение и новая волна ярости захлестнули его одновременно. Она лгала. Всё это время, каждое слово, каждое движение было тщательно спланированной диверсией.

Он рванул в палату к Карине. Охрана расступилась. Он ворвался внутрь, швыряя листок ей в лицо.

— Ноль процентов, Карина! Ноль! Чей это ребенок? Кто помог тебе составить этот план?

Карина, увидев листок, даже не вздрогнула. Она лишь лениво потянулась.

— Какая разница, Тёмочка? Главное — не результат теста. Главное — то, что Даша теперь об этом знает. Ты признался ей, что спал со мной. Ты сам подтвердил дату. Ты сам разрушил свою жизнь. А ребенок... — она усмехнулась. — Ребенок — это просто повод устроить шоу. И шоу удалось, правда?

Артём схватил её за плечи и встряхнул.

— Где Даша?! Ты ведь следила за ней! Ты знала, что она сделает! Говори, или я клянусь, ты не выйдешь из этой клиники живой!

— Она у подруги, — Карина выплюнула слова ему в лицо. — У той нищенки-танцовщицы. Но ты опоздал. Если она не дура, она уже на пути к аэропорту.

Артём отшвырнул её на кровать и бросился к выходу. У него был шанс. Крошечный, призрачный шанс всё исправить, хотя он сам понимал: даже если он докажет, что ребенка нет, факт измены в неделю её комы никуда не исчезнет.

Артём летел по городу, игнорируя светофоры. В его руке был зажат смятый листок с результатом теста — его единственное слабое оправдание, его призрачный шанс. Он понимал, что этот клочок бумаги не сотрет самого факта предательства, но он был готов грызть землю, лишь бы она не улетела.

Он ворвался в подъезд Киры, едва не выломав дверь. Кира открыла почти сразу, ее лицо было суровым, а в руках она сжимала кухонный нож.

— Убирайся, Артём. Я сейчас полицию вызову.

— Кира, пусти! Она здесь? Даша! — он буквально ввалился в прихожую.

Я вышла из кухни. Я была в старой пижаме Киры, бледная, с огромными тенями под глазами. В моем взгляде не было ярости, только бесконечная, выжженная пустыня.

— Смотри! — Артём сунул мне в руки листок. — Она лгала! Ребенок не мой! У неё ноль процентов, Даша! Она всё подстроила, чтобы разрушить нас!

Я медленно взяла листок, пробежала глазами по строчкам и уронила его на пол. Листок плавно опустился на грязный коврик.

— И что это меняет, Артём? — мой голос был тихим и бесцветным.

— Как что? У меня нет от неё детей! Она никто!

— Ты не понимаешь... — я сделала шаг назад, и мой голос вдруг окреп, наполняясь той самой яростью, которая копилась всю ночь. — Ты пришел сюда с этим листком, как с трофеем? Ты думаешь, моя боль в том, что она беременна?

Она сорвалась на крик, и Кира невольно отступила к стене.

— Моя боль в том, что ты был с ней! В ту неделю, Артём! В ту самую неделю, когда я лежала в реанимации, когда врачи говорили, что у меня может быть отек мозга! Пока Карина чистила свои ногти от моей крови, ты был в её постели! Я давала тебе последний шанс! Я поверила, что ты — мой защитник, а ты... ты просто пошел «утешаться» к моей убийце!

— Я был не в себе! Я ненавидел её в тот момент! — Артём попытался подойти, но она выставила руки вперед.

— Ненавидя, спал? — я задыхалась от слез. — Это еще мерзкее. Это значит, что для тебя нет ничего святого. Ты предал не меня, ты предал нас. Каждое твоё прикосновение сейчас пахнет её кожей. Уходи. Я не могу на тебя смотреть.

Артём замер. Он смотрел на меня дрожащие руки, на мой живот, где билось сердце его ребенка, и чувствовал, как его собственное сердце просто разрывается на куски. Он понял, что листок — это мусор. Что никакие доказательства не лечат предательство души.

Он медленно опустился на колени прямо в прихожей, перед порогом, не заботясь о том, как жалко он выглядит.

— Я никуда не уйду, — прошептал он, и слезы градом покатились по его лицу. — Бей меня, проклинай, вызывай полицию. Я буду сидеть под этой дверью, пока не умру. Я подонок, Даша. Я самый последний трус. Но я не могу без тебя дышать. Если ты уедешь — я поеду за тобой. Буду тенью, буду никем. Но я не оставлю тебя одну с этой болью, которую я сам причинил.

Прошел час. Потом еще один. Кира ушла в комнату, не выдержав этого напряжения. Я сидела на полу в кухне, прислонившись спиной к холодильнику, а Артём так и сидел на коленях у входа, не шевелясь.

Тишина в квартире стала невыносимой. Наконец, я поднялась. Мои ноги были ватными. Я подошла к нему и посмотрела сверху вниз.

— Встань, — тихо сказала я.

— Нет, пока ты не скажешь, что не уедешь.

— Встань, Артём. Ты выглядишь жалко.

Он поднялся, пошатываясь. Его лицо было серым от горя. Я долго смотрела на него, а потом медленно, словно преодолевая огромное сопротивление, протянула руку и коснулась его щеки.

— Я ненавижу то, что ты сделал. Я, наверное, никогда не смогу забыть ту неделю в больнице, не представляя тебя с ней.

Артём закрыл глаза, прижимаясь лицом к моим ладони, как раненый зверь.

— Но я не могу лишить нашего ребенка отца, — продолжила я, и мой голос дрогнул. — И я, дура, всё еще люблю того человека, которым ты пытался быть эти последние месяцы.

— Даша... — он всхлипнул, боясь пошевелиться.

— Мы не вернемся в тот дом, — отрезала я. — Мы уедем. Далеко. Туда, где никто не знает фамилию твоего отца и где Карина никогда нас не найдет. Ты откажешься от всего. От бизнеса, от наследства. Ты будешь просто моим мужем и отцом. Если ты готов стать никем ради нас — я дам тебе последний, действительно последний шанс.