СТЕКЛЯННЫЙ ЗАМОК

Тишина давила на уши. Я подошла к колонке, чтобы выключить её, но рука замерла над кнопкой. В голове вдруг всплыл образ Артёма — того, прежнего, который когда-то смотрел на меня совсем по-другому.

«Свадьба через неделю», — прошептала я пустоте.

В этот момент телефон в моей сумке пискнул. Я выудила его, ожидая увидеть сообщение от Киры, но на экране высветился незнакомый номер и короткий текст:

«Надеюсь, ты выбрала платье, Даша. Белый тебе никогда не шел, так что присмотрись к чему-нибудь траурному. Локацию скину позже».

Прошло около двух часов. Я уже успела сходить в душ, смыть с себя пот и дорожную пыль, но смыть тяжесть с души так и не получилось. Переодевшись в безразмерную футболку и короткие шорты, я сидела на кровати с ноутбуком, пытаясь составить плейлист для завтрашней тренировки. В доме было тихо — мама, видимо, уснула или просто не хотела меня беспокоить.

Тишину разорвал резкий звук: внизу хлопнула входная дверь. Тяжелые, уверенные шаги на лестнице. Я даже не успела встать, как дверь в мою комнату буквально влетела внутрь, ударившись об ограничитель.

На пороге стоял Артём.

Он выглядел так, будто только что сбежал с официального приема: белоснежная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, идеально отглаженные черные брюки, волосы чуть растрепаны ветром. Его глаза горели каким-то нездоровым, лихорадочным блеском.

Я даже не шелохнулась. Медленно перевела взгляд с экрана ноутбука на него и так же медленно вернулась к списку треков. Сердце колотилось в горле, но я заставила себя выглядеть максимально равнодушной.

— Ты не умеешь стучать? — холодно спросила я, не поднимая головы.

— Ты не ответила на сообщение, — прохрипел он, делая шаг вглубь комнаты. Его так и подбрасывало от ярости. — Я ждал два часа. Ты прочитала и промолчала.

— А что я должна была ответить? — я лениво щелкнула по тачпаду. — Спросить, какой салат будет на закуску? Или уточнить модель тостера, который тебе подарить? Артём, ты пригласил — я приняла к сведению. Свободен.

Моё напускное спокойствие подействовало на него как красная тряпка на быка. В два прыжка он оказался рядом, вырвал ноутбук у меня из рук и отшвырнул его на кресло.

— Посмотри на меня! — рявкнул он, хватая меня за плечи и заставляя встать. — Тебе реально плевать? Я женюсь, Даша! Через неделю другая девчонка наденет мне кольцо на палец, а ты сидишь тут и выбираешь музыку для своих дворовых танцулек?

Я выдержала его взгляд. Прямой, колючий, наполненный болью, которую я так тщательно скрывала.

— Ты сам этого хотел, Громов. Ты пришел, похвастался, получил свою порцию внимания. Чего ты ещё от меня ждешь? Слез? Истерик?
— Я жду, что ты перестанешь притворяться! — его голос сорвался.

Он резко сократил расстояние между нами. Его одна ладонь легла мне на шею, а вторая на затылок,  пальцы запутались в волосах, жестко притягивая мою голову назад, заставляя подставить шею. Я почувствовала его горячее дыхание и запах дорогого парфюма, смешанный с запахом гнева.

— Ты меня ненавидишь, — прошептал он почти в самые губы, — но ты ни за что меня не отпустишь.

Прежде чем я успела вытолкнуть из себя хоть слово протеста, он накрыл мои губы своими. Это не был нежный поцелуй — это было нападение, отчаянная попытка доказать свою власть, в которой смешались горечь, ревность и та самая искра, которую мы оба так старались потушить. Я уперлась ладонями в его твердую грудь, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки бешено стучит его сердце, в такт моему.

Я ответила на поцелуй. Сначала несмело, почти испуганно, но через секунду всё накопленное за день — страх, гнев, обида на его слова о «подстилке» и эта невозможная новость о свадьбе — вырвалось наружу. Я вцепилась пальцами в его плечи, сминая дорогую ткань рубашки, и поцелуй превратился в настоящую борьбу. Это было похоже на безумие: мы кусали друг друга, задыхаясь от близости, которую оба отрицали.

Артём глухо застонал, его руки спустились к моей талии, прижимая меня к себе так сильно, что стало трудно дышать. На мгновение мне показалось, что никакой свадьбы нет, что есть только мы в этой темной комнате. Но именно эта мысль подействовала на меня как ледяной душ.

«Он женится на другой через неделю. А сейчас целует меня».

Я резко уперлась руками ему в грудь и с силой оттолкнула его. Артём пошатнулся, тяжело дыша, его губы были припухшими, а взгляд — совершенно потерянным.

— Уходи, — прохрипела я, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Убирайся из моей комнаты, Громов.

— Даша... — он сделал шаг ко мне, протягивая руку.

— Нет! — я сорвалась на крик. — Ты не имеешь права! Ты не можешь приходить сюда, оскорблять меня, а потом лезть целоваться, когда у тебя невеста ждет примерку платья! Ты мерзкий, Артём. Ты просто трус, который боится признать, что совершает ошибку, и пытается напоследок урвать кусок меня.

Он замер. Его лицо снова превратилось в каменную маску, а искренность в глазах сменилась привычным холодом.

— Ошибку? — он усмехнулся, поправляя воротник рубашки. — Ошибка — это то, что я вообще сюда пришел. Но я хотел убедиться в одном.

— И в чем же? — я скрестила руки на груди, стараясь скрыть дрожь.

— В том, что я тебе не безразличен  Что бы ты ни строила из себя в том гараже, сколько бы людей за тобой ни ходило — стоит мне щелкнуть пальцами, и ты плавишься в моих руках.

Он направился к выходу, но у самой двери остановился.

— Мама твоя, кстати, не спит. Она на кухне. И, судя по её лицу, когда я проходил мимо, она не в восторге от твоих «ночных тренировок». Увидимся на торжестве, Даш. Постарайся не опаздывать.

Дверь закрылась, и я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как по щекам наконец-то потекли слезы, которые я так долго сдерживала. Но плакать долго мне не дали. Снизу раздался голос мамы:

— Даша? Это был Артём? Зайди ко мне, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Я вытерла слезы рукавом футболки, сделала несколько глубоких вдохов перед зеркалом, чтобы хоть немного убрать красноту из глаз, и спустилась вниз. Мама сидела за кухонным столом, перед ней стояла нетронутая чашка чая. Она не включала основной свет, горела только лампа над плитой, создавая неуютные длинные тени.

Когда я вошла, она подняла на меня взгляд — внимательный, грустный и какой-то слишком понимающий.

— Сядь, Даш, — негромко сказала она.

Я опустилась на стул напротив. Молчание затягивалось, и я поняла, что больше не могу это в себе держать. Слишком много всего для одного вечера: внезапная студия, 20 незнакомых людей, издевки Артёма, эта новость... и поцелуй, который до сих пор жег губы.

— Он женится, мам, — выпалила я, и мой голос предательски дрогнул. — Громов женится. Через неделю.

— я знаю, милая, но что тебя удивляет? — спросила меня мама

Я лишь опустила голову, не став говорить о поцелуе у меня в комнате.