СТЕКЛЯННЫЙ ЗАМОК

Музыка в зале не просто играла — она прошивала пространство насквозь, вибрируя в костях. Это был трек «Химия» от ODGO.

Тяжелые, вязкие басы вступали в резонанс с биением моего сердца, а голос исполнителя, поющий о неодолимом притяжении и опасной связи, казался голосом моего собственного подсознания.

«Детка, между нами только химия, химия...» — разносилось под сводами гаража, вытесняя из головы все лишние мысли.

— Еще раз! — крикнула я, перекрывая звук. — Макс, на этом переходе ты должен буквально вырвать меня из круга. Это не танец, это борьба за кислород! Кира, жестче акцент на «химии», мы должны показать, как эта связь разрушает всё вокруг. Не улыбайтесь, здесь нет места радости. Только одержимость.

Ребята работали на пределе. Семь человек, ставшие моей личной армией, двигались в унисон, потея и стирая кеды о бетонный пол. Мы превратили гараж в эпицентр бури. Пот застилал глаза, мышцы ныли от однообразных резких движений, но трек ODGO действовал на нас как наркотик, заставляя забыть об усталости. Мы ставили номер, который должен был стать не просто выступлением, а публичным разоблачением. Каждым взмахом руки я выплескивала ту боль и то унижение, которые Громов заставил меня почувствовать.

— Даша, стоп! — Кира в изнеможении рухнула на маты, хватая ртом воздух. — Если мы еще раз прогоним финал под этот бит, я просто самовоспламенюсь. Откуда в тебе столько яда, подруга? Ты словно хочешь этим танцем не просто удивить, а убить кого-то.

Я остановилась перед огромным зеркалом, тяжело дыша. Мое отражение было чужим: растрепанные, мокрые волосы, лихорадочный блеск в глазах и эта странная, пугающая решимость в изгибе губ. Я видела не просто девушку, я видела стихию, которую больше невозможно было удерживать в клетке приличий.

— Это не яд, Кира. Это реакция, — я вытерла лицо краем футболки. — Артём хотел, чтобы я была фоном на его идеальной свадьбе? Чтобы я стояла в сторонке и хлопала в ладоши, глядя на его «счастье»? Он получит такую вспышку, что у него сетчатка выгорит. Я заставлю его смотреть только на меня, даже если это будет последнее, что я сделаю в этом доме.

На следующий день мне пришлось спуститься с небес на землю и сдержать обещание, данное маме. Визит в бутик «L'Aurore» казался мне походом на эшафот, только вместо топора меня ждали метры шелка и кружев. Внутри бутика царил ослепительный, стерильный глянец. Запах дорогих лилий смешивался с ароматом элитного шампанского — всё здесь кричало о чистоте и «непорочности», которыми в нашем доме не пахло уже очень давно.

Карина стояла на подиуме, окруженная тремя консультантками, которые суетились вокруг неё, словно вокруг божества. На ней было платье, стоимость которого, вероятно, равнялась бюджету маленького городка. Пышное, расшитое натуральным жемчугом, оно выглядело тяжелым и помпезным — настоящий кокон из пафоса.

— О, Дашенька! Ты вовремя, — Карина обернулась, и её глаза сверкнули торжеством. Она улыбнулась своей самой ядовитой улыбкой, от которой у меня по затылку пробежал холодок.— Посмотри, какой шлейф! Артём сказал, что в этом наряде я буду выглядеть как совершенство. Ты ведь согласна? Только честно, не завидуй.

Я прошла в центр зала, намеренно не снимая своей старой, потертой кожаной косухи. Я выглядела здесь как инородное тело, как пятно грязи на белом холсте. И мне это чертовски нравилось.

— Ты выглядишь дорого, Карин, — я приподняла бровь, глядя на её отражение. — Артём всегда ценил дорогие вещи. Статус, обертка, цена — это как раз по его части. Главное, чтобы под этим жемчугом не было пустоты.

Ее лицо на секунду исказилось от ярости, маска «счастливой невесты» дала трещину, но она быстро взяла себя в руки, вернув выражение высокомерной светской львицы.

— Не язви, Даша. Твоя зависть слишком очевидна. Сегодня твой черед примерять роль. Девочки, принесите платье для нашей «сестренки».

Консультанты вынесли манекен, и я едва сдержала горький смех. Платье было... унизительным. Глухой персиковый шелк, закрытые плечи, длина «целомудренно ниже колена». Никаких вырезов, никакой индивидуальности. Оно было создано специально для того, чтобы превратить меня в бледную, невзрачную тень невесты. В нем я должна была слиться с обоями банкетного зала.

— Оно такое... благопристойное, — пропела Карина, наслаждаясь моментом. — Мама Виктора настаивала, чтобы ты выглядела как подобает девушке из приличной семьи, а не как уличная танцовщица. Чтобы не позорила Громовых своими... ну, ты понимаешь, замашками.

Я подошла к платью, чувствуя под пальцами холодную, податливую ткань. Внутри меня всё кипело, но внешне я оставалась спокойной. Я уже видела, как это платье превратится в мой «троянский конь».

— Оно идеальное, Карин, — тихо сказала я, глядя ей прямо в глаза через зеркало. — Я возьму его. Но подгонять буду у своей портнихи. Моя кожа слишком капризна, она не выносит дешевую подкладку, а я не хочу покрыться пятнами на твоих главных фотографиях. Ты же хочешь, чтобы всё было безупречно?

Карина небрежно махнула рукой, теряя ко мне интерес. Ей было всё равно, кто будет возиться с этим персиковым недоразумением, лишь бы я надела этот «кокон» и не отсвечивала.

Вечером я вернулась домой позже обычного, стараясь максимально оттянуть момент столкновения с реальностью. В гостиной было темно, горел лишь один торшер, отбрасывая длинные, зловещие тени на стены. Артём сидел в глубоком кресле, неподвижно глядя в окно на ночной сад. В воздухе висел тяжелый, удушливый аромат его парфюма, смешанный с терпким запахом виски.

Я надеялась проскользнуть мимо, как тень, но его голос остановил меня, заставив вздрогнуть.

— Платье выбрала? — он не обернулся, но я чувствовала его взгляд затылком.

— Да. Твое «совершенство» будет довольно, — я остановилась у лестницы. — Я буду выглядеть как примерная монахиня на каникулах. Именно так, как ты и хотел — незаметно и безопасно.

Артём медленно встал. В темноте его силуэт казался огромным и угрожающим. Он двигался бесшумно, как хищник, который долго выжидал в засаде. Когда он подошел вплотную, пространство между нами сократилось до предела. Я почувствовала, как по коже пробежали искры — та самая чертова химия, о которой пел ODGO, сейчас буквально искрила в воздухе.

— Ты злишься, — его голос был низким, хриплым, проникающим под самую кожу.

— Я? — я заставила себя рассмеяться ему в лицо, хотя сердце колотилось где-то в горле. — С чего бы мне злиться, Артём? Мой сводный брат женится на женщине, которая мечтает стереть меня в порошок, а человек, который еще недавно целовал меня до беспамятства, теперь называет это «ошибкой» и «минутной слабостью». У меня всё просто замечательно, Громов. Наслаждаюсь спектаклем.

Он резко сократил расстояние, хватая меня за предплечья и прижимая к краю массивного стола. Его пальцы впились в мою кожу, оставляя будущие синяки.

— Это и была ошибка, Даша. Вспышка, которая должна погаснуть. Ты сама это знаешь. Мы в разных мирах.

— Тогда почему ты сейчас здесь, в темноте? — я подалась вперед, чувствуя его горячее дыхание. — Почему ты не с Кариной обсуждаешь кружева? Почему твои руки дрожат, когда ты касаешься меня? Это ведь химия, Артём. Та самая, которую ты так боишься и которую не можешь контролировать своими приказами и деньгами. Ты болен мной точно так же, как я тобой.

Он зажмурился на мгновение, и мне показалось, что он сейчас сорвется. Что он снова поцелует меня, разрушая все стены и обязательства. Но Громов умел убивать в себе всё живое ради цели. Он открыл глаза — они были холодными, как лед в его стакане.

— На свадьбе ты будешь в этом платье. Ты будешь улыбаться гостям. Ты будешь играть роль любящей сестры. Ты поняла меня? Это не просьба, Даша. Это приказ.

— Поняла, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё выгорает до пепла. — Я буду там. И я обещаю тебе: этот день ты не забудешь до конца своей жизни.

Он отпустил меня так резко, будто я была раскаленным углем. Я ушла к себе, почти бегом поднявшись по лестнице, а в голове, как заезженная пластинка, крутился припев: «Детка, между нами только химия, химия
Секс, буря, искры, эмоция, эмоция»

Последние три дня превратились в настоящую спецоперацию. Моя портниха, старая знакомая, которая знала цену секретам, совершила чудо. Персиковое платье внешне осталось прежним — таким же скучным и закрытым. Но теперь оно держалось на десятке хитроумно спрятанных магнитов и липучек. Один резкий рывок за потайной шнур — и шелк опадет к моим ногам, открывая под собой черный латексный костюм.

Я выбрала самый вызывающий вариант: латекс, расшитый сотнями угольно-черных страз, которые в свете софитов должны были вспыхивать агрессивным, холодным блеском. Я буду не просто танцевать, я буду сиять, как лезвие ножа.

— Это самоубийство, Даш, — шептал Макс, когда мы проводили финальную репетицию в гараже. — Виктор тебя из дома выставит. Он перекроет тебе все дороги.

— У меня нет дома, Макс. Этот особняк — золотая клетка. У меня есть только этот танец и эта минута правды. Вы настроили свет?

— Да. Техники в ресторане за приличную взятку согласились сменить плейлист на десятой минуте банкета. Как только зазвучат первые басы «Химии», весь основной свет вырубится. Останутся только стробоскопы. Никто не поймет, что происходит, пока ты не окажешься на сцене.

Я посмотрела на своих ребят. Они рисковали всем ради моей безумной идеи.

— Ребята, если кто-то сомневается — уходите сейчас. Я пойму. Это будет скандал, который пресса будет мусолить месяцами.

— Мы в деле, — Кира сжала мою руку, и в её глазах я увидела ту же решимость. — Пусть Громовы увидят, что нас нельзя просто купить и заставить молчать.

Вечер перед свадьбой прошел в каком-то лихорадочном оцепенении. Я бродила по комнате, перебирая в голове детали танца, представляя реакцию мамы, ярость Виктора и... взгляд Артёма. Больше всего я боялась его взгляда. В какой-то момент меня накрыла волна сомнений. А что, если я делаю только хуже? Что, если я просто разрушаю свою жизнь ради минутной мести?

Но потом я вспомнила его холодное «это была ошибка» и ту снисходительную улыбку, с которой он смотрел на Карину. Нет. Назад пути нет. Химическая реакция уже запущена, и её невозможно остановить.

Чтобы унять дрожь в руках, я пошла в душ. Горячая вода обжигала кожу, смывая напряжение дня. Я стояла под струями, закрыв глаза, и представляла, как завтра смою с себя эту фальшивую маску «хорошей девочки». Чистка зубов, привычные движения — всё казалось автоматическим, нереальным.

Переодевшись в пижаму, я легла в кровать. В комнате было прохладно, но меня бил легкий озноб. Я смотрела в потолок, слушая тишину большого дома, которая завтра будет разорвана в клочья. Где-то в соседнем крыле Артём, возможно, тоже не спал. Думал ли он обо мне? Или считал часы до того, как наденет кольцо на палец Карины?

«Детка, между нами только химия...» — прошептала я в темноту. С этой мыслью я и провалилась в тяжелый, беспокойный сон, зная, что завтра моя жизнь изменится навсегда. И это будет мой лучший танец.