12
Мы шли по тёмному, пугающему своим вязким мраком лесу. Ночь будто сгущалась между стволами, цеплялась за плечи, лезла под одежду. Я не взяла с собой ничего, что могло бы согреть — ни куртки, ни даже шарфа. Теперь холод обнимал меня липкими пальцами, пробирался под кожу. Подрагивая — то ли от холода, то ли от страха, — я давила ногами сухие листья, и каждый хруст казался оглушительным.
Вика шла впереди. Луч её фонарика резал темноту узкой полосой, выхватывая из чёрной бездны корни, кусты, перекошенные стволы. Она двигалась быстро, почти бесшумно, и мне приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Один её шаг казался тремя моими.
— А что мы будем делать? — наконец не выдержала я, стараясь не запнуться. — Как мы им поможем?
Мой голос прозвучал слишком громко, и я тут же пожалела. Казалось, лес прислушался.
— Посмотрим по ситуации, — тихо ответила она — Сначала поймём, что вообще происходит… Что с ними могли сделать.
Она выпрямилась, плечи напряглись. Даже в полутьме было видно: она боится. Но страх её не парализует — он делает её собранной, острой, как натянутая струна.
За весь путь мы почти не разговаривали. Только вздрагивали от каждого шороха. Ветер шевелил ветки — и сердце ухало в горло. Где-то треснула сухая ветка — и мне казалось, что за нами уже идут.
Наконец впереди показалась поляна — бледное пятно среди чёрных силуэтов деревьев. Мы остановились за выстроенными в ряд стволами, выключили фонарик. Темнота стала гуще, почти осязаемой. Я щурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то.
— Здесь ничего не видно, — резко прошептала Вика — Что мы вообще пытаемся рассмотреть?
Я вздрогнула от её тона.
— А ты предлагаешь просто выйти и поздороваться? — прошептала я в ответ. — Чтобы с нами сделали то же самое?
На её лице мелькнула едва заметная усмешка — короткая, нервная.
— Я не настолько безрассудная, Фая. Подберёмся ближе.
Она шагнула вперёд, но я по инерции схватила её за руку. Пальцы сами сжались, будто если отпущу — потеряю её в этой темноте навсегда.
Вика обернулась. В её глазах мелькнуло удивление.
— Пожалуйста… я боюсь, — сглотнула я, и голос предательски дрогнул.
Она смотрела на меня несколько секунд. Молчала. И в этом молчании было всё — тревога, решимость, что-то ещё, невыразимое.
— Мы просто подойдём ближе. Нас никто не увидит. Обещаю.
Она осторожно притянула меня к себе, и я вцепилась в её руку так крепко, будто она — единственное, что держит меня в реальности.
Мы прошли ещё несколько деревьев и замерли.
Теперь картина стала яснее — и от неё по спине пополз ледяной холод.
Ира, Саша, Адель и Катя стояли, прижавшись друг к другу, как загнанные зверьки. Их силуэты дрожали. Вокруг них медленно ходили люди в чёрных плащах и масках. Они двигались по кругу — плавно, почти синхронно, будто в каком-то мрачном ритуале. Их шаги были тихими, но от этого становилось только страшнее.
Чуть поодаль стояла высокая фигура во всём чёрном. Неподвижная. Наблюдающая. От неё исходила тяжёлая, давящая сила.
— Вик… это какое-то безумие… — прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается паника. Она поднималась волной, перекрывая дыхание.
— Спокойно… — выдохнула Вика. — Сейчас что-нибудь придумаем.
Я бессильно опустилась к стволу дерева, пытаясь унять дрожь. И вдруг под рукой почувствовала что-то твёрдое.
Телефон.
— Вик… здесь чей-то телефон.
Она осторожно включила экран. Свет вспыхнул в темноте, и мы обе вздрогнули.
На заставке — фотография Саши Улыбающаяся, солнечная, живая.
— Это её… — прошептала я.
Вика на секунду задумалась. В её глазах мелькнула искра.
— У меня есть идея. Рискованная.
Я молча смотрела на неё. Сердце стучало в висках. Было видно: она боится. Но страх она прячет глубоко — ради нас. Или ради себя)
— Что ты делаешь? — спросила я, когда она начала быстро что-то набирать.
— Сейчас увидишь.
Она потянула меня за дерево, укрывая от поляны.
— Если что — сразу беги, — тихо сказала она и протянула мне маленький складной нож. — Просто для перестраховки.
Нож показался тяжёлым. Чужим. Нереальным.
Я дрожащей рукой убрала его в карман.
Вика посмотрела мне в глаза. долго, серьёзно. Будто запоминала.
Её ладонь коснулась моей щеки — осторожно, почти нежно. Мир сузился до этого прикосновения. Наши губы встретились — коротко, отчаянно, будто перед прыжком в бездну. В этом поцелуе было всё: страх, решимость, невысказанные слова.
Она резко отстранилась, натянула капюшон и вышла из-за деревьев.
Через секунду лес разорвала громкая сирена.
— Всем оставаться на местах! Немедленно прекратить действия! — раздался из телефона громкий, искажённый голос.
Эхо прокатилось по поляне.
В темноте Вика выглядела почти как сотрудница охраны — вся в чёрном, с фонарём в руке. Уверенная. Чёткая.
Люди в масках замерли. Главная фигура резко махнула рукой — и процессия начала быстро покидать поляну. Их шаги ускорились, круг распался, тени заскользили между деревьями и растворились во мраке.
Как только на поляне остались только наши девочки, Вика подбежала к ним и указала направление ко мне.
Ира была вся заплаканная, тушь растеклась по лицу тёмными дорожками. Я крепко обняла её. Она вцепилась в меня так, будто я могла удержать весь мир.
— Всё, всё… мы здесь… — шептала я, хотя сама едва держалась.
Саша стояла словно оцепеневшая. Глаза стеклянные, губы побелели. Адель приобняла её, прижимая к себе, будто закрывая от невидимой угрозы. Катя выглядела внешне спокойной, но в её взгляде дрожал страх — глубокий, тяжёлый.
И вдруг я заметила движение.
Чёрный силуэт возвращался. И не один.
— Они идут к нам… — прошептала я.
— Без плана. Бежим! — крикнула Вика
Мы сорвались с места.
Дыхание сбивалось, грудь горела. Ноги путались в корнях, ветки хлестали по лицу. Кто-то всхлипнул. Кто-то споткнулся — но никто не остановился.
— Есть вариант спрятаться! — крикнула Катя, указывая вперёд.
За густой листвой виднелся старый домик на дереве — перекошенный, забытый, как призрак детства.
Мы карабкались вверх, цепляясь за холодные доски. Руки скользили. Сердце грохотало в ушах.
Через минуту все уже сидели внутри на холодном деревянном полу. Воздух пах сыростью и старым деревом.
Ира тихо всхлипывала. Я гладила её по спине, чувствуя, как её тело содрогается.
Саша всё ещё дрожала. Адель держала её за руку и что-то шептала, пытаясь вернуть её в реальность.
Вика и Катя сидели у входа, напряжённо прислушиваясь к каждому звуку. Каждый треск ветки заставлял нас замирать.
— Что это вообще было?.. — тихо спросила Вика
Катя тяжело выдохнула.
— Они кружили вокруг нас… что-то шептали. Слова… я не всё поняла. Заставляли выпить какую-то жидкость. Угрожали, если откажемся…
Ира вдруг сорвалась.
— Мне страшно! — её голос дрожал. — Мама не хочет меня забирать! Я звонила ей — она занята! Ей всё равно! Только папа… когда он вернётся…
Её голос оборвался. Она закрыла лицо руками.
В домике повисла тяжёлая, вязкая тишина. Каждая из нас думала о своём. О родителях. О том, почему мы здесь. О том, что будет дальше.
Снаружи лес снова стал пугающе тихим. Ни шагов. Ни голосов.
Но эта тишина не успокаивала.
Она предупреждала.
Дождь бил по крыше домика на дереве — сначала мерно, почти убаюкивающе, но постепенно всё настойчивее. Капли глухо стучали по доскам, скользили по листве, срывались вниз тяжёлыми потоками. Ветер раскачивал крону, и домик едва заметно поскрипывал, будто жаловался на ночную непогоду.
Сначала этот звук успокаивал. После паники, бегства, криков — он казался даже спасением. Но с каждой минутой становилось всё холоднее. Сырость пробиралась под одежду, под кожу, в кости.
Саша крепко спала на плече Адель — истощённая, бледная. Её ресницы дрожали во сне. Адель осторожно сняла с себя свитер и накрыла им её плечи, будто боялась разбудить.
— Грёбаный дождь… — раздражённо прошептала Ира обхватив себя руками. — Он специально решил лить именно сегодня ночью?
Её голос звучал почти привычно — с той самой насмешливой ноткой. Она уже выплакалась, выговорилась, и теперь снова надела свою маску холодной, самодостаточной королевы. Только глаза выдавали её — слишком усталые
— Мои объятия всегда открыты для тебя, принцесса, — тихо сказала Катя театрально разводя руки.
— Не уверена, что твои худые ручки меня согреют, — фыркнула Ира, хотя придвинулась ближе.
— Плюс моя кожанка. Всё же лучше, чем ничего.
Катя сняла куртку и накинула её на Иру. Та поворчала для вида, но не отстранилась. Через секунду Катя уже обнимала её, и на её лице появилась тихая, почти детская улыбка — будто ей дали то, чего она давно ждала.
Вика посмотрела на меня и тяжело вздохнула.
Я отвернулась, делая вид, что не замечаю её взгляда, и устроилась на холодном полу. Доски были ледяными. Я подтянула колени к груди. От холода и усталости слёзы сами покатились по щекам — тихо, без всхлипов. Я быстро стирала их ладонью. Сейчас всем тяжелее, чем мне. Мне нельзя жаловаться.
Сначала лежать было терпимо. Но сырость усиливалась. Тело начинало мелко дрожать, и я уже не могла это контролировать.
Вдруг чьи-то руки осторожно обняли меня сзади и притянули к себе.
Я обернулась.
Вика.
— Тебе холодно, — тихо сказала она. — И ты не могла сказать? Или гордая? У Иры учишься?
В её голосе звучала лёгкая усмешка, но руки прижали меня крепче. Тёплые. Надёжные.
— Может и гордая, — пробормотала я. — Зато…
— Продолжай.
Я вздохнула.
— Не буду. Нет смысла.
Она ничего не ответила. Просто уткнулась подбородком в моё плечо, и её дыхание стало ровным. Тёплым. Я закрыла глаза. Дождь продолжал стучать, но уже не так страшно. В её объятиях мир казался меньше — и потому безопаснее.
Ранним утром Катя разбудила всех. Дождь почти стих, осталась лишь тяжёлая влажность в воздухе. Мы спустились вниз по мокрой лестнице и, оглядываясь, поспешили обратно в пансион.
Когда мы вошли внутрь, никто ничего не заметил.
Ни вопросов. Ни встревоженных взглядов. Ни замечаний.
Словно нас и не было.
— Меня всё больше пугает это место… — тихо сказала Ира, оглядывая пустой коридор. — Неужели нас правда никто не хватился?
— Сейчас пять утра. Все спят. Если бы мы не пришли на уроки — тогда бы заметили, — предположила Адель, открывая дверь в комнату.
Её голос звучал логично.
— Ладно, я в душ, — сказала я, хватая полотенце. Хотелось смыть с себя запах сырости, леса, страха.
— Это ты Вике сказала? — ехидно усмехнулась Катя.
— Очень смешно, — пробормотала я и вышла, чувствуя, как щеки предательски теплеют.
Утреннее происшествие будто растворилось в дневной рутине. Мы сидели на уроках, болтали на переменах, смеялись чуть громче обычного — словно пытались доказать самим себе, что всё нормально.
Даша сегодня так и не появилась, и Вика, кажется, была этому только рада. Она выглядела сосредоточенной, даже напряжённой.
После последнего урока биологии нас отпустили пораньше.
Когда мы вошли в комнату, Вика достала из кармана сложенные листы бумаги.
— Если что — я в библиотеке, — бросила она, мельком взглянув на меня.
— Серьезно? В библиотеке? — удивлённо приподняла бровь Адель
— Сама в шоке, — равнодушно сказала Саша, засовывая в рот конфету.
Я сделала вид, что мне всё равно. Подождала пару минут — чтобы не выглядеть слишком очевидно — и вышла следом.
Вика уже сидела за дальним столом. Свет падал на бумаги, испещрённые странными символами.
— Долго, — недовольно сказала она, не поднимая глаз.
— Ты что-то перевела?
— Нет. Это не латинский.
Я села рядом. Мы склонились над текстом.
— Хочешь сказать, это выдуманный язык?
— Похоже. Но… я где-то его видела.
Мы всматривались в строки.
— Подожди… буквы будто знакомые.
— Точно. Похоже на румынский, только искажённый.
Я быстро открыла переводчик на телефоне. Сравнила несколько слов.
— Это правда румынский. Просто зашифрованный.
— Не повезло, — выдохнула Вика, но в её глазах появился азарт.
Мы начали переводить.
Через двадцать минут первое письмо было готово:
«Ответ хранится там, где укрыться можно и в дождь, и в метель. В лесном уголке, от пансиона вдалеке.»
Мы переглянулись.
— Домик на дереве, — одновременно сказали мы.
Второе письмо:
«Ответ найдёте вы там, где не ступает людская нога. Пансион весь обойдите, место это вы найдите.»
— Место, куда никто не ходит… — задумалась я. — Может, заброшенное крыло?
Третий листок:
«Ответ найдёте вы там, где много листвы и высокая трава.»
Вика откинулась на спинку стула.
— Они издеваются.
— Это только начало, — улыбнулась я, чувствуя странное возбуждение. Страх и азарт переплелись.
— За помощь нужно платить, — сказала Вика, прищурившись.
— Деньгами или чем-то поинтереснее?
Она уже собиралась ответить — я видела, как уголок её губ чуть дёрнулся — но в этот момент зазвонил мой телефон.
Незнакомый номер.
Мы замерли.
— На громкую ставь, — тихо сказала девушка.
Я нажала кнопку. Сердце стучало так громко, что казалось — его слышно в трубке.
Секунда.
Две.
В трубке повисла тишина.
А затем раздался спокойный, искажённый устройством голос:
— Вы слишком близко подошли к ответам. Остановитесь.
Связь оборвалась.
Экран потух.
В библиотеке стало пугающе тихо. Даже часы на стене будто перестали тикать.
Я медленно подняла глаза на Вику
Она не выглядела испуганной.
Она выглядела разозлённой.
— Значит, мы всё делаем правильно, — тихо сказала она.
И от этого стало ещё страшнее.
————————————
Напишите как вам, может чего-то не хватает в истории, или что-то лишнее, в следующих главах учту