Part 3
Оба так и стояли в ступоре, зависнув словно фарфоровые фигурки, маленькие и беспомощные, перед суровостью бытия. Смелости шевельнуться не хватало ни у одного, ни у другого. Банальный вопрос смог сломать всё тепло вечера, что грел невинные души среди холодной ночи. Тысячи сожалений и оправданий роились в головах, ругая и защищая их друг перед другом. Они обнажили свои истинные личины, но снова обожглись об искру, что только начинала загораться...такую неустойчивую и резкую, но способную оставить ожог... И этот ожог придется лечить самому, старательно делая вид, что его вовсе не существует, когда им придется вернуться в реальность. Когда сотни тысяч глаз будут снова смотреть на них... На кукол без грехов и изъянов.
Том ожил первым, нахмурив брови и качнув головой, перебирая в ней слова, что будут звучать менее глупо. Ситуация выглядела до смешного карикатурной, не мог же он прямо сказать, что хотел поцеловать её...или мог?... В любом случае никто этого уже не узнает, её вопрос не был отказом, но звучал именно как так, снова зарождая в груди парня противное чувство.
Ребекка молчала, не решаясь отпустить его руку, будто этот жест выстроит между ними стену. Её ладонь на его плече нервно сжалась, подавая признаки того, что девушка перед Томом живая и слышит его.
- Думаю хватит на сегодня танцев. - парень аккуратно обвил пальцами тонкое запястье руки на его плече и отстранил, резко и без колебаний, как отрывают руку от горячей кружки или ледяной воды. Его хватка вокруг её ладони ослабла, растворяя свой жар на нежной женской коже.
Ребекка слабо сжала челюсть, сглатывая вязкую слюну, пока её руки смыкались в замок на уровне живота, после потираясь друг о друга.
- Всё нормально? - с некой опаской в голосе спросила блондинка, наблюдая, как Каулитц возвращается на своё место, хватая со стола свой стакан с виски.
- Да, всё нормально. - быстро ответил Том, припадая губами к охладевшему стеклу рокса.
Напряжение свинцом висело в прохладном воздухе ночи, надавливая на хрупкие плечи обоих. Девушка облизнулась, опуская голову на секунду, будто проверяя не приклеилась ли она к полу. Шаг...ещё один... Ходьба ощущалась очень непривычно, но актриса отогнала от себя это неуютное чувство, наконец добираясь до своего места. Пальцы смыкаются на холодном стекле, поднося его к губам. Молчание давит, напоминая собой ребёнка, поймавшего бабочку, но ещё не умеющего обращаться с ней верно, поэтому он медленно отрывает ей крылья, пока насекомое брыкается в его маленькой ладони.
Женские пальцы вцепились в плед, натягивая его на плечи, будто скрывая стыд перед хозяином дома, что молча пил, смотря куда угодно, но не на блондинку.
- Холодно уже, пошли в дом. - мужской голос разрезал тишину, но добавил в атмосферу холода. Девушка нерешительно кивнула, соглашаясь с Томом, как будто её мнение имело здесь какой-то вес.
Тепло гостиной опалило охладевшую кожу, вызывая мурашки. Резкая смена температуры заставляла блондинку сжаться, принуждая привыкнуть. Каулитц выглядел спокойным, даже слишком. Он напоминал собой то самое затишье перед бурей и чем тише он был, тем страшнее было его трогать.
Том садится на диван, разливая остатки алкоголя по бокалам, блондинка опускается туда же, держа дистанцию. Продолжать вечер в такой обстановке было невыносимо, поэтому Ребекка собрала всю волю в кулак и обратила на себя гнев богов...по крайней мере одного...
- Если я сделала что-то не так... - комнату заполнил робкий голос блондинки. - То я не хотела, прости...
Том сдвинул брови от непонимания, девушка рядом напоминала сейчас ребенка, которого поругали родители. Это даже умиляло его сердце в какой-то степени. Этот виновато-нуждающийся взгляд, печальное лицо, розовые щеки... Желание довести дело до конца снова затрепыхалось в нём, но Каулитц отшвырнул его.
- Тебе не надо извиняться, Ребекка... - спешно отвечает парень. - Всё нормально, я же сказал... - мужской голос звучит твердо, но не убедительно. На интуитивном уровне Бекка понимала, что Каулитц просто врёт. Его мимика была не естественной, будто он бы так не сделал в действительности, но девушка и так лезла слишком далеко под кожу, поэтому решила не продолжать разговор и принять лживый, как ей казалось, ответ молодого человека.
Звук уведомления на телефоне парня коротко запищал, отвлекая его. Тёмные глаза быстро скользят по тексту сообщения, забираясь под одежду и вызывая странную смесь эмоций. На экране красуется вполне откровенная фотография и подпись в следующем сообщении: "Ещё не передумал?". Каулитц облизывает пересохшие губы, оказываясь не распутье. Его взгляд скользит по профилю девушки рядом, будто взвешивая "за" и "против".
Выбор падает в пользу телефонной подруги, поэтому именно сейчас парень объясняет новой знакомой, что ему нужно уехать по делам в три часа ночи пьяным. Звучит не очень, но кто она такая, чтобы запрещать...
- Уже поздно, ты уверен? - все-таки выражает беспокойство девушка, стоя перед Томом, что натягивает на себя свитер.
- Да, я ненадолго, проснешься, я уже буду здесь... - парень спешно собирается и выходит из своей спальни.
- Будь как-то по-осторожнее... - неловко произносит блондинка, идя за парнем по лестнице. Странный жест заботы откликается улыбкой на лице гитариста и тот утвердительно кивает, отвечая "хорошо", а затем дверь за ним закрывается...
Ребекка возвращается обратно в спальню, озираясь по комнате, как напуганный зверёк. Её руки сложены и плотно прижаты к груди. Спальня выполнена в светлых тонах, холодная и строгая, как и её владелец. В углу и у кровати стоит по гитаре, что вполне ожидаемо. Высокие окна закрывают плотные тёмные шторы, что ни единого луча света не пропустят, если это будет нужно. Взгляд модели цепляется за рамку на одной из полок и она подходит ближе. На фото Том с братом... Их отношения всегда вызывали у актрисы лёгкую зависть, она не могла похвастаться подобным со своими братьями и сестрой. Старшие были слишком заняты в компании отца, а из младших выбор не самый сладкий. Конечно, есть Кол, но даже их с Ребеккой отношения и близко не стояли с тем, что было у близнецов. На девичьем лице расплывается улыбка, они выглядят такими счастливыми...
Том добирается примерно за минут тридцать, по его предположениям блондинка уже спит. Он спешно входит в отель, после поднимается на этаж и доходит до нужной двери. Стук расходится по коридору, дверь открывает светловолосая девушка в шёлковом халате с бокалом белого вина. Её губы растягиваются в довольной улыбке, когда она видит специального гостя этого вечера. Этой девушкой оказывается достаточно известная модель Кэролайн Форбс.
- Думала ты так и будет меня игнорировать... - произносит она, будто мурлычет.
- Сменила цвет? - спрашивает парень больше из вежливости, чем искреннего интереса. Том юркает в номер и дверь закрывается. Он и не слушает рассказ девушки, обращая своё внимание лишь когда она протягивает ему второй бокал с вином. Он явно пожалеет об этом на утро, но точно не сейчас... Его длинные пальцы берутся за стекло и подносят вино к губам. Лёгкий фруктовый вкус оседает на языке сладким послевкусием.
Кэр задаёт ещё пару общих вопросов, присаживаясь на бортик подоконника и пытаясь выведать причину таких перемен в решениях Тома, но гитарист отмахивается и увиливает, резко сокращая расстояние между ним и давней знакомой. Мужская рука ложится на её колено, скользит вверх по худому бедру и теряется под шёлковой тканью халата. По комнате раздаётся звук первого поцелуя, за ним второго и так до бесконечности, каждый раз набирая силы и громкости. В звук страстного танца губ вплетается тяжело дыхание и шорох одежды. Бокалы оказываются на столике у кресла, а блондинка на коленях у Тома. Изгибается от его губ, что пробуют её кожу, словно в первый раз. Мужские руки стягивают с плеч тонкую шёлковую ткань и роняют под ноги рядом с кроватью. Тонкое кружево мягко царапает ладони Каулитца, пока его руки изучают тело модели. К тяжёлому дыханию наконец добавляется первый стон, что быстро подавляется, но так легко распаляет парня сильнее. Он не терпеливо скидывает девушку с себя и поднимается на ноги, стягивает свитер и обнажая торс. Форбс смотрит на него снизу вверх, закусывая губу, пока её пальцы по-хозяйски расстегивают ширинку на джинсах Тома. Его тяжелый ожидающий взгляд наконец пропадает, когда голова откидывается назад, а глаза закатываются.
- О, чёрт... - еле слышно шепчет Каулитц, наслаждаясь горячим языком модели. Его ладонь машинально зарывается в её светлые пряди, направляя на нужный темп. Он опускает глаза, но не видит ее лица, что становится роковой ошибкой и ещё одной дофаминовой дозой в мозг. Воображение дорисовывает нужный образ без ясной на то причины.
Удовольствие захлестывает плавной волной, ожесточая прикосновения гитариста. Том отстраняется от модели и толкает её на кровать, надвигаясь следом. Небрежные касания мужских рук ставят блондинку в нужную позу, срывая красное кружево со стройного тела. Кэролайн обнимает подушку и прогибает спину, наизусть зная что и как нужно сделать. Ожидание невыносимо долго тянется и она оборачивается после томных секунд, но парень ладонью прижимает её к белой подушке, наконец проникая в желанный пожар похоти и удовольствия. Женские стоны угасают в постельном, пока ритмичные шлепки заполняют собой номер отеля. Руки Тома путаются меж светлых прядей, желая снова нарисовать нужный образ и ширнуть сознание дофамином. Объяснения такому поступку у него нет, но никто его и не просит, поэтому Каулитц полностью отдаётся во власть животного желания и первобытной похоти, с особой жадностью забирая от этой ночи самое лучшее, пока его воспаленное воображение вырисовывает такой необходимый, но недоступный образ.