11
поездка была короткой,
но наполненной предвкушением.
чем ближе мы подъезжали к его дому, тем сильнее сжималось сердце, предчувствуя нечто большее, чем простое свидание.
и вот, когда мы свернули на широкую подъездную дорожку, передо мной предстал он - большущий особняк,
настоящий дворец,
словно сошедший со страниц модного журнала.
там было два этажа, а то и все три, теряющиеся где-то в вышине, увенчанные сложной крышей и окутанные таинственным ореолом роскоши.
отец хакера, как я знала, был настоящим магнатом, его имя часто всплывало в разговорах моего отца, который всегда с некоторым завистливым восхищением говорил о его успехах и несметных богатствах.
винни, с небрежной уверенностью хозяина, поставил машину в просторный гараж, который больше походил на выставочный зал для автомобилей.
через этот гараж, словно через потайной ход, мы прошли внутрь дома, и каждый шаг по его плиточному полу отдавался гулким эхом.
его комнаты были облагорожены с такой изысканной роскошью, что даже я, привыкшая к определённому достатку, почувствовала себя, словно персонаж из дорогой киноленты.
мебель, тяжёлая и массивная, из ценных пород дерева, сверкала полированными поверхностями.
на стенах висели картины, которые, я была уверена, стоили целое состояние.
я буквально ощущала этот запах богатства - запах дорогой кожи,
свежего дерева,
тонкого парфюма
и, конечно же, денег.
этот аромат был мне знаком, да,
я чувствовала его в своей жизни,
но никогда прежде он не был таким полным,
таким всеобъемлющим,
таким...
давящим.
- у тебя уютно, - сказала я, пытаясь скрыть своё восхищение за маской лёгкой небрежности, но мои глаза продолжали невольно подниматься вверх, к шикарным, лепным потолкам, и скользить по дорогим, отделанным шёлковыми обоями стенам.
каждый уголок этого дома был произведением искусства, кричащим о статусе и возможностях.
- обустройкой занималась мама, - коротко бросил он, его голос был лишён всяких эмоций, словно он говорил о чем-то обыденном.
он ввёл меня в какую-то комнату, затем в другую,
и каждая была, словно шкатулка с сокровищами,
демонстрирующая безупречный вкус и неограниченные средства.
наконец, мы зашли в последнюю из комнат,
и тут я поняла,
что это его личное убежище, его святая святых.
это была спальня, но не просто спальня.
посредине стояла огромная кровать с высоким изголовьем, застеленная тёмным покрывалом, обещающим погружение в мир грёз.
рядом с ней, на массивной тумбе, словно стражи времени, лежали фотографии в рамочках, запечатлевшие мгновения чьей-то жизни.
неподалёку, словно напоминание о его силе, лежали блестящие гири и закреплённый на стене турник,
а также огромный компьютерный стол с несколькими мониторами и двумя мощными колонками, готовыми разорвать тишину оглушительной музыкой.
- твоя комната? - спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринуждённо, и направилась прямо к тумбе, где лежали фотографии.
это была моя цель,
мой путь к разгадке его личности.
- ага, - коротко кинул он, его интонация была столь же безразлична, как и всегда.
я взяла одну из фотографий в руки.
на ней был изображён маленький винни - совсем ещё ребёнок, с пухлыми щёчками и озорным взглядом.
по бокам от него стояли его мама и папа, оба красивые, улыбающиеся, целующие его в обе щеки, словно оберегая от всех невзгод мира.
эта картина излучала такое тепло, такое безусловное счастье,
что оно почти физически ощущалось.
- должно быть, ты купался в любви? - ответила я, внимательно рассматривая фотографию, словно пытаясь прочесть между строк давно забытые истории.
- родители очень любили тебя. ты был их маленьким принцем.
его ответ, словно ледяной душ, мгновенно охладил атмосферу.
- это неправда, - его голос стал жёстким, как стальной клинок,
- и всё не так сладко, как тебе кажется.
я подняла взгляд на него.
его лицо, обычно такое самоуверенное, теперь было лишено всякой маски.
он стоял, сжав кулаки, и в его глазах читалась какая-то глубокая,
давняя боль.
- для отца на первом месте всегда была работа, - начал он, и его голос звучал глухо, как из-под земли. он опустил взгляд в пол, словно стыдясь своих слов.
- я редко видел его, он был, словно призрак, всегда где-то далеко, поглощённый своими делами. он готов был пожертвовать чем угодно, своей семьёй, своим временем, чтобы сохранить свой бизнес, чтобы умножить свои капиталы. а мама, - он запнулся, и его плечи слегка поникли,
- маме не было дела до меня. я никогда не волновал её, был для неё просто каким-то досадным приложением. я был самым нелюбимым. все знакомые сыновья богатых личностей, они добивались всего самостоятельно, строили свои империи, а мама называла меня «тенью отцом». она словно видела во мне лишь продолжение его успеха, а не отдельного человека. из-за этого меня до боли задевает, когда заводят тему про отца и про меня. это как клеймо, которое жжёт мне душу.
я осторожно положила фотографию назад на тумбочку, её тёплая рамка ощущалась холодной в моих руках.
эти слова, эта исповедь, открыли новую сторону винни - сторону уязвимости,
скрытой за маской самоуверенности.
я подошла к нему поближе.
его голова продолжала быть опущена вниз, и его силуэт казался невероятно одиноким.
я осторожно положила руки ему на плечи, почувствовав под ладонями напряжённые мышцы.
- зато ты знаешь, что можешь добиться больше, чем твой отец, - сказала я, в попытке хоть как-то поддержать его, вложить в его душу немного света, хотя внутри меня всё ещё бушевала буря противоречивых чувств.
- ты можешь создать свою историю, свою жизнь, без его тени. ты можешь быть лучше, чем они оба.
он медленно поднял голову, и его глаза встретились с моими.
он был намного выше меня, точно на голову, и эта разница в росте сейчас казалась особенно заметной, создавая ощущение его подавляющей силы.
он встал с дивана, и вот мы уже стояли, почти касаясь друг друга.
наши лица были невероятно близко,
так близко,
что я чувствовала тепло его дыхания,
видела каждую ресничку на его веках.
это было опасно, но притягательно.
он потянул меня к себе, его сильные руки легли на мою талию, прижимая меня к его телу.
я же, словно загипнотизированная, обвила руками его шею, и наши тела слились в единое целое.
наши языки, словно живые сущности, сплелись в танце, от которого закружилась голова. его поцелуй был глубоким, настойчивым, требовательным,
но я всё ещё помнила, что я здесь не просто так.
я не могу поддаться на его чары, даже под таким мощным воздействием,
даже когда каждая клеточка моего тела кричала о желании.
поцелуй начал углубляться, становясь всё более страстным, теряя последние остатки невинности.
его руки, словно голодные хищники, скользили по моей спине, опускаясь всё ниже, дотрагиваясь до моих ягодиц, жадно и настойчиво ставя руки то туда, то сюда,
словно пытаясь завладеть каждым миллиметром моего тела.
я же, в свою очередь, стояла неприступно, как крепость, но внутри меня бушевал ураган.
я чувствовала, как тает моя решимость, как тонкая нить контроля грозится порваться.
но тут, словно по наитию, он резко развернул меня в сторону кровати, и я поняла, что момент истины близок.
в тот же миг, мои руки, словно сами по себе, начали расстёгивать его рубашку.
его крепкие мышцы, татуировки, которые, как я заметила, покрывали его предплечья, это всё выглядело невероятно маняще,
словно зов запретного плода.
он принялся развязывать завязки на моём платье, его пальцы, ловкие и проворные, уже добрались до моей спины.
ещё пара секунд, и я бы сдалась.
но тут, словно с небес, меня осенило.
я резко встала, оторвавшись от него, и мой взгляд упал на часы, стоящие на тумбе.
10:45 вечера.
холодный пот выступил на лбу.
отец убьёт меня, если я не буду дома в одиннадцать.
мой план, моя месть, всё это могло рухнуть в одно мгновение из-за банального опоздания.
- ты серьёзно, росс? - его голос был полон разочарования и, кажется, лёгкой досады. - мы так и не закончим начатое?
- в другой раз, ладно? - произнесла я, и мой голос дрожал.
я натянула платье, которое теперь казалось слишком открытым, слишком провокационным.
мой план был важнее, чем это мимолётное желание.
игра продолжалась, и теперь я знала о винни немного больше, чем он мог себе представить.
---
как вам такой исход событий?
нравится история?