II.
Ариэль.
— Ты чего через одну пьёшь? — Олег протягивает мне пластиковый стаканчик.
— Вы слишком часто пьёте, — заявляю я. — И мне завтра на работу.
— С каких пор ты стала такой правильной, Ариэль? Куда делись твои манеры шлюхи? — лениво бросает Мариус.
Терпеть его не могу, хоть он и в нашей компании. Он тут только из-за Валерии, ведь он её парень. А ещё он называет меня полным именем, а я этого ненавижу.
— Не обязательно было совать свои тридцать копеек, — закатываю глаза.
Ответа не последовало.
Дешёвый коньяк лёгким огнём прожигает горло, и я возвращаю стаканчик Олегу.
— Мне интересно, зачем мы пришли именно в этот лес? — рядом со мной усаживается Валерия.
— А в чём проблема?
— Вы не в курсе, что два дня назад здесь, в озере, нашли голый труп девушки? — она вопросительно смотрит на нас.
— Ого, прямо тут, что ли? — с энтузиазмом спрашивает Алиса.
— Да. Говорят, она спрыгнула.
— Какой ужас, — меня это правда пугает.
— А почему голой? Она так спрыгнула?
— Говорят, её заставили... Манипулировали ей, — Валерия всегда знала такие истории.
Она учится на криминалиста и любит рассказывать нам всякие жуткие случаи.
Ребята начинают задавать вопросы, но их любопытство недолговечно, его прерывает резкий крик девушки у меня за спиной.
Меня передёргивает от мурашек.
Но сильнее всего пугает не крик, а то, что все... начинают бежать в глубину леса, вместо того чтобы выбраться. Я запоздало рвусь к выходу, но они уже далеко. Они оставили меня.
Шипы ветвей цепляют мои кружевные носки, рвут их, но я бегу. Силы на исходе, а выхода из леса всё нет. Единственное, что появляется впереди, — недостроенное здание, похожее на заброшку. Внутри только мусор.
Я оступаюсь, падаю на грязный пол. Глаза привыкают к темноте. И тут до меня доходит — все мои вещи, даже телефон, остались там.
Я не верю, что всё это происходит наяву. Темнота сжимается вокруг, адреналин пульсирует в венах, как будто я стою на краю между сном и реальностью. Кажется, ещё секунда и я проснусь... не так ли? Но почему тогда всё такое живое? Почему даже звук в конце комнаты так отчётливо реален?
Я вижу силуэт. Он едва различим, но пугает до дрожи. Губы предательски подрагивают, и слёзы сами собой выступают на глазах, я всхлипываю тихо, по-детски. Закрываю лицо ладонями, будто это может защитить. Но чувствую, он приближается. Совсем близко.
Только я знаю, какие мысли роились у меня в тот миг. Сердце билось так яростно, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку или просто остановится, не выдержав. И вот, его руки подхватывают меня: одна под колени, другая под спину. Он поднимает меня с холодного пола, и я не сопротивляюсь. Я уже смирилась. Смирилась с тем, что, возможно, именно здесь и именно сегодня мой конец.
— Тихо, маленькая, не плачь, — произнёс он.
Его голос был низким, почти ласковым и от этого по телу прошла дрожь. Я вздрогнула резко, как от удара током. Всё внутри сжалось. Он нёс меня куда-то в темноту, всё глубже, всё дальше. Я не знала, куда и зачем. Только одно было ясно, он причинит мне боль. Я была уверена: он изнасилует меня, а потом убьёт. И потому не могла остановить слёзы, рыдания вырывались из груди, как будто я уже прощалась с жизнью.
Я думала: вот она — я, следующая. Очередная жертва, о которой Валерия потом будет говорить шёпотом, листая статьи, рассказывая подругам ужасающие подробности. Только вот для меня это не будет историей. Это станет концом.
Я дрожала, то ли от страха, то ли от холода. Тело казалось чужим, лёгким, как у куклы, которую несут без спроса. Сколько ещё он будет держать меня на руках? Сколько шагов осталось до моей последней точки?
Я всхлипываю, пытаясь стереть слёзы с глаз, размытый мир вокруг дрожит, как в воде. Где я? Куда он меня несёт? Его руки огромные, как лапы, сжимают меня крепко, но без резкости. Он в чёрном бомбере, в кожаных перчатках. Всё в нём чёрное, закрытое, безликое.
Я боюсь поднять взгляд, но всё же краем глаза пытаюсь разглядеть его лицо. И вижу — балаклава. Чёрная, без намёка на выражение, на хоть какую-то эмоцию.
Ну всё. Мне точно конец.
— Тебе холодно или страшно? Ты вся дрожишь, — спрашивает он.
Я вздрагиваю снова. Его голос звучит почти спокойно, как будто всё происходящее нормально. Я боюсь отвечать. Конечно, мне страшно. До онемения. Что он вообще думает?
Хотя... холодно тоже. Очень.
Но я не нахожу в себе ни слов, ни смелости. Молчу. Только сжимаюсь сильнее в его руках и, кажется, он это чувствует.
Вдруг впереди вспыхивает свет. Я прищуриваюсь. Фонари. Асфальт. Дорога. И машина. Чёрная, как и всё вокруг.
Он подошёл к машине, открыл заднюю дверь и осторожно уложил меня на сиденье, словно я была из хрупкого стекла. Затем тихо закрыл дверь, обошёл и сел за руль.
Двигатель завёлся с глухим звуком, и почти сразу в салоне зашуршал тёплый воздух обогревателя. Он снял с себя бомбер и, не глядя, протянул его назад.
Я неуверенно потянулась за ним, руки дрожали. Натянула куртку поверх себя — она была огромной, словно поглотила меня целиком. Но в ней стало немного теплее, и я, несмотря на всё, почувствовала странную благодарность.
— Где твои вещи? — раздался его голос.
Я замерла. Он посмотрел на меня в зеркало заднего вида — и его карие глаза прожигали. Такие... запоминающиеся. Слишком. Я отвернулась, опустив взгляд.
— Там... — прошептала я еле слышно.
— Дома родители есть?
Я медленно покачала головой.
Он задумался на секунду, потом спросил просто:
— Едем обратно за вещами или переночуешь у меня?
Я растерялась. Плечи поджались сами собой, я не знала, что сказать. Молчание повисло между нами.
Он отвернулся, включил передачу и нажал на газ.
— Переночуешь у меня. Потом вернусь и поищу твои вещи.
Я продолжала молчать, вжавшись в сиденье, кутаясь в его бомбер. Мне казалось, я всё ещё не до конца проснулась.