Psychotic

Глава 29.

<POV Миссис Хэллмэн>

За свою жизнь я испытала немало трудностей, некоторые из них были тяжелее остальных. Все, начиная от потери щенка в девять и заканчивая участью ограбленной и изнасилованной в девятнадцать. Но нет ничего, ничего хуже, чем чувство, когда ты видишь своего единственного сына, избитого практически до неузнаваемости, лежащим в луже собственной крови. Я сразу же приказала Розмари отправить его в больницу, но до этого момента не навещала его. Пытаясь блокировать внезапную панику и требующий ответа вопрос: жив он или нет, я должна была управлять своей больницей. Работать ради усовершенствования, раз уж на то пошло, чтобы гарантировать, что такое больше не повторится. Я должна была избавиться от любой беды, которая могла бы мешать поддержанию порядка в Викендейл. И, казалось, с этих пор мне придется управлять этим местом больше как тюрьмой, нежели чем психиатрической больницей. В конце концов, пациенты этого заведения - преступники.

Но опять же, речь идет не о Викендейл, а о моем мальчике. Моем красивом противоречивом малыше. Ему был почти двадцать один год, для своего возраста он был очень умным, и несмотря ни на что, я гордилась им. А этот монстр - Гарри избил его почти до смерти. И, конечно, я должна была что-то с этим сделать. Что-то, что заставило бы самого парня и его маленькую подружку отвлечься от меня на какое-то время, что-то, что, надеюсь, смогло бы удержать их от попыток сделать то, что они пытались сделать. Я думаю, электрошоковая терапия сделала свое дело. Я все еще помню тот прекрасный момент, когда шок и боль промелькнули в глазах парня, когда Роуз кричала и рыдала по ту сторону двери. Тот момент дал мне силу и напомнил мне, что, чего бы я не сделала, я управляла ситуацией, а они лишь были пешками в моей игре.

И я бы хотела сказать, что Гарри заслужил это. Я бы хотела думать, что это он снял кожу с тех девушек, но глубоко внутри, хотя едва ли осознанно, я понимала, что это было не так. Джеймс всегда был другим, и я всегда его прикрывала и врала для него, пока он занимался своей "деятельностью". Он никогда не объяснял, чем занимается, но каким-то образом, в основе которого лежало отрицание, я знала, что это правда, но я спрятала эту мысль под полной уверенностью, что мой сын был хорошим ребенком. Я отказывалась верить в то, что было правдой, ради моего сына и самой себя.

Легкий шум, идущий от больничной койки вывел меня из своих мыслей. Кровать находилась у дальней стены, небольшой стол у другой. Слева стоял шкаф, наполненный медицинскими препаратами, рядом стояла капельница. Я сидела на пластиковом стуле, прямо передо мной лежал Джеймс под белым покрывалом. У него на шее был корсет, сломанный нос придерживала повязка. К его голове был приложен пузырь со льдом, который регулярно менялся. У него была разорвана губа и ужасно опух глаз. На его коже было много других повязок, в его крови были болеутоляющие, но он был в сознании.

- Джеймс, - сказала я. Его голова покоилась на боку, он что-то промямлил в ответ. - Ты слышишь меня?

- Да, - прохрипел он, наверное, у него закончилась вода.

- Джеймс, то, что ты сделал вчера, было абсолютно неуместно. Как ты мог быть таким идиотом?

Сын не выглядел удивленным и не испытывал любопытства, желая узнать, о чем я говорю.

- Я знал.... - произнес он шепотом, но остановился, чтобы вдохнуть. - Знал, что ты это сделаешь.

В этот раз я точно поняла, что он имел в виду. Джеймс хотел, чтобы Гарри избил его, чтобы тот оказался наказан. Я не совсем была уверена в его мотивах, но не хотела спрашивать.

- Послушай, Джеймс. Я практически, как и ты, рада наказать Гарри, но, когда что-либо планируешь, не причиняй боли пациентам. Больше не втягивай мою больницу в свою деятельность. Это слишком рискованно, и я едва сохраняю это место от закрытия. - он кивнул, хотя я не была уверена, что он услышал. -Я серьезно. Ради меня, не разрушай его.

- Ни за что, - прохрипел сын, хотя в его голосе прозвучал легкий сарказм, который беспокоил меня.

Я решила проигнорировать это и положила цветы, которые купила ему, на небольшую прикроватную тумбочку.

- Я ведь могу уволить тебя, как только захочу, ты же знаешь, - сказала я ему, -Джеймс лишь засмеялся в ответ, что позже заставило его поморщится от боли. - Говоря о работниках Викендейл, я должна вернуться, чтобы убедиться, что они следят за пациентами. Поправляйся.

- Спасибо, - тихо произнес он, словно слова произнесенные громче причинят ему боль.

И с каждой вспышкой боли, дрожью и синяком на теле моего сына, я все больше и больше презирала Гарри. Если он попытается предпринять что-то еще против моего мальчика или против кого-то еще, раз уж на то пошло, я пообещала себе, что сделаю Викендейл сущим адом для этого мальчишки.

<POV Роуз>

Гарри не умер. Его потеря памяти и замешательство не продлятся вечность. Он помнил мое имя и по большинству кем я являлась. Кудрявый быстро оправится, как и сказала Лори - он умный. Его мозг скоро вернется к нормальному функционированию. Он вернется ко мне.

Даже несмотря на то, что я все это говорила себе, было сложно скрыть ту боль, которую я ощущала. Не то, чтобы я просила жалеть меня. Вообще-то, я предприняла все усилия, чтобы скрыть свое отчаяние. Но тот Гарри, к которому я так привыкла, превратился в мой якорь, который стал моей опорой в этом бушующем шторме. И без кудрявого, даже если всего на несколько дней, я боялась утонуть.

Казалось, словно мы поменялись ролями, и теперь я стала той, кто должен помочь ему. Помогать ему думать, переучиваться, вспоминать. Но каждое бормотание, каждый рассеянный взгляд его унылых зеленых глаз заставлял мое сердце тонуть еще сильнее. Это призрачное ощущение, когда умирает член семьи, и ты не можешь чувствовать себя позитивно по поводу чего-либо, и тебя захватывает уныние. Оно даже не внутри тебя, кажется, будто сам воздух, мрачность и унылость окружающего мира заставляют тебя так себя чувствовать. И, возможно, я слегка драматизирую, но я ничего не могу с этим поделать. Так будет до тех пор, пока он не поправится.

Все это я рассказала Келси в ее офисе во время еженедельной терапии, сумев подавить желание заплакать. Хоть я и не сошла с ума, мне безумно было необходимо поговорить с ней. Она смотрела на меня с жалостью, продолжала молчать, когда я закончила.

- Миссис Хеллман такое же дерьмо, как и Джеймс, - сказала девушка.

В большинстве случаев я бы засмеялась, но все что я смогла сказать было: «Я знаю».

- Именно поэтому ты не можешь позволить им видеть это, Роуз. Ты пролила не мало слез из-за всего этого, и они выиграли. Они пытаются тебя сломить, понимаешь? Именно поэтому Джеймс заманил вас в этот холл, вот почему миссис Хэллмэн выбрала электрошоковую терапию в наказание. Она хочет, чтобы бы вы оба сошли с ума, чтобы ее ложь, из-за которой она отправила тебя сюда, звучала более правдоподобно. Чтобы ты не выделялась на фоне других пациентов.

Я кивнула, пытаясь вникнуть в то, что говорила девушка.

- Но что бы ты не делала, не позволяй им взять верх. Как и сказала тебе Лори, просто старайся помочь Гарри восстановиться. Ради вас обоих. Продолжай думать о том, каким он будет, когда все пройдет, чтобы продолжать стараться. Он в два счета станет таким же озлобленным, саркастичным и раздраженным.

Слегка улыбнувшись, я кивнула. Ей никогда сильно не нравился Гарри.

- Спасибо, - ответила я. - Я приложу все усилия.

Появилось ложное утешение, словно надежды на будущее помогут побороть настоящее. Словно я была в порядке. Но вскоре я вздохнула, зная правду, что в конце концов только побег поможет нам спастись.

- Мы не можем здесь остаться.

- Я знаю, Роуз. Я...

- Гарри уже побывал в карцере, его выпороли, а теперь это. Каждое новое наказание хуже предыдущего, и я понимаю, что в следующий раз этого не вынесу. И кто знает, через какие наказания мне придется пройти.

- Я понимаю, - сказала Келси, в этот раз ее голос прозвучал мягче. Последовала короткая пауза, после чего она сказала: - Я помогу вам.

- Что? - спросила я.

- Я помогу вам, - повторила девушка. - Что бы вам не потребовалось, я сделаю это. У меня нет доступа к полной информации о больнице, но у меня ее достаточно. Я могу использовать ее, чтобы помочь вам выбраться отсюда, если вам это нужно. Просто скажи мне, если будет нужна моя помощь. - В этот раз ее слова прозвучали решительнее, и это было прекрасно.

Теперь она была в курсе всех ужасов, которые могли сотворить миссис Хэллмэн и ее печально известный сын. Я знала, что она поможет нам, но не знала, до этого момента, насколько велико будет ее участие.

- Келси, я не могу достаточно отблагодарить тебя за все.

Девушка кивнула, смотря мне прямо в глаза, а потом поднялась и направилась ко мне. Ее руки были распростёрты, и я знала, что так и будет, поэтому встала сама. Она крепко обняла меня за плечи. Келси была полна драматических и показных моментов, но это был не тот случай. Этот имел серьезную эмоциональную ценность, и в теплом объятии я почувствовала понимающую жалость, словно девушка чувствовала, через что я проходила.

- Мне так жаль, что это произошло. Ты не заслужила этого.

Я приобняла ее в ответ на несколько мгновений.

- Спасибо за твою поддержку, Келс. Она действительно многое значит.

- Не за что, - ответила девушка, улыбнувшись.

В дверь постучали.

- Секунду! - закричала Келси, обращаясь к тому, кто был по ту сторону двери. - Наше время вышло. Просто помни, что ты будешь в порядке. Я обещаю. Через пару дней все вернется в норму. Ну не в норму, но - забудь, ты поняла, что я имею в виду. Просто... просто пытайся держать свою голову над водой, пока Гарри не станет легче.

- Я постараюсь, - сказала я, ухватившись рукой за дверную ручку, хотя ничего не пообещала.

Часом позже я находилась в столовой. То, что стало моей любимой частью дня. превращалось в нелюбимую. Огромное пространство всегда было немного отвратительным, заполненным пластиковыми стульями и грязными столами, ужасной едой и больными людьми, но я никогда не обращала на это внимания. Мой взгляд всегда был прикован только к Гарри. Он был центром моего внимания, его прекрасные черты отвлекали меня от скуки вокруг нас. И сейчас он все еще центр моего внимания, просто под другим углом.

Когда я вошла, парень уже сидел на своем месте, его нижняя губа была немного оттопырена, а брови насуплены. Его волосы представляли собой привычный кудрявый беспорядок, но что отличалось, так это его глаза. Они были притуплены, в них было меньше искр. Они уже не выглядели так печально, как вчера, но их внутренний огонь все еще отсутствовал.

Я села напротив парня, он не поднял головы.

- Привет, - поприветствовала его я. В этот раз Гарри поднял голову, но ничего не сказал. - Как ты?

Ему потребовалось некоторое время, чтобы подумать, прежде чем ответить словом:

- Лучше.

- Это хорошо, - ответила я, и он кивнул.

- Да, вещи становятся...немного...яснее.

Я кивнула, одарив его слабой улыбкой. Я улыбнулась ради него, чтобы он смог почувствовать себя удобнее. И для себя. Я почувствовала себя наставником. Это так расстраивало, видеть его таким, но я знала, что если что-то и было для него сложнее, чем это, то это вспомнить меня. Я просто должна была помнить главную задачу: Гарри должен пойти на поправку.

- Хочешь поиграть в настольную игру? Или в карты?

Парень покачал головой.

- Тогда, чем ты хочешь....

- Мне жаль, - выпалил он.

Этого я не ожидала.

- За что? - спросила я, уставившись ему в глаза, и он впервые посмотрел на меня за два дня.

- За то, что я... такой, - ответил Стайлс. - Я знаю, знаю, что не должен быть таким. Я пытаюсь думать, но все еще такое нечеткое.

- Все в порядке, Гарри, - заверила я его. Так, оказывается, и он понимает, что не должен быть таким. Если кто-то и пытался помочь парню, так это был он сам. - Это не твоя вина. Ты поправишься, Гарри.

Он медленно кивнул, его взгляд упал на его колени.

- Обещаешь?

Я ни на секунду об этом не задумалась, потому что ради себя и него, я должна была убедить нас обоих, что он поправится.

- Я обещаю.

- Хорошо, - сказал он, успокоившись, на его лице впервые за день появилась ухмылка. Его улыбка была как всегда красивой. - Настольная игра.

<POV Гарри>

Она ушла за настольной игрой. Ее волосы падали на спину, и несмотря на то, что ее глаза блестели, девушка грустила. Возможно, снова из-за моих действий, но я должен был попытаться напомнить ей, что изо всех сил делаю все, что могу. Надеюсь, что она поймет это.

Мы любили друг друга? Я точно знал, что она была очень важна для меня. Я просто не знал насколько. Я глубоко копнул у себя в голове и увидел образ ее улыбки, тусклое мгновение нашего поцелуя. Возможно, мы любили друг друга.

Но была еще одна девушка - блондинка. Успокаивающие голубые глаза и широкая улыбка. О ней было много воспоминаний, но они были еще тусклее. Ее имя вертелось у меня на языке, но я не мог вспомнить его. Эрика? Элла? Эмма?

Эмили! Ее имя было Эмили. Но вместе с именем появилось горе, которое было еще тусклее, чем воспоминания о ней. Либо она меня расстроила, либо то, что с ней произошло, расстроило меня. В любом случае, вместо этого, я предпочитал думать о Роуз, потому что она была реальна и только что села прямо передо мной. Это происходило в настоящем времени.

Я изо всех сил пытался слушать и играть в соответствии с правилами, которые объяснила мне девушка, но сделал бесчисленное количество ошибок. Некоторые из них объяснила вновь, от некоторых она смеялась. Это не был скупой смех, он был мягким. После того как девушка прохихикалась, она продолжила объяснять.

Я почувствовал спокойствие рядом с Роуз и утешение, зная, что могу ей доверять. Я почувствовал то маленькое горе c Эмили, которую недавно вспомнил. Было непривычно осознавать вещи.

Но также я почувствовал множество других вещей. Я почувствовал злость глубоко внутри меня, и не был уверен, почему. Она желала мести. Я знал, что если увижу человека, к которому она адресована, то точно пойму, но сейчас я понятия не имел, кто скрывался за яростью.

Были и другие вещи. Пугающие вещи. В этом круговороте воспоминаний и разрозненных мыслей были вспышки. Мгновение, когда мое тело рванулось вверх, а голос охрип от громких криков. Воспоминание, как моя спина выгнулась от невыносимой жгучей боли. Тело страдало на моих глазах, пока я смотрел, как оно кричит. Темный, грязный потолок. Одинокие ночи и странные дни. Множество голосов в моей голове. Ужасные ночные кошмары. Отдаленные крики. Постоянное чувство необъяснимого страха угрозы омрачали мои мысли. Я не мог сказать, появились ли такие мысли из-за того, что у меня в голове все перемешалось или из-за того, что я всегда таким был.

Но, в любом случае, я знал наверняка: черт возьми, я сходил с ума.