Гонщик

От лица Лёши

Полина сидела между мной и Алиной, завернутая в мою худи, такая хрупкая, будто могла исчезнуть от одного порыва ветра.
Глаза — пустые, потухшие, словно весь свет в ней вместе с ним ушёл.
И всё, что я мог — говорить. Рассказывать ей о нём.

— Он... — я сглотнул, опуская взгляд. — Он часто говорил про тебя. Почти каждый день. Даже если это было просто "Полина сделала вот так", или "Сегодня она пахла малиной".

Полина чуть дрогнула, но не обернулась.

— Он злился, знаешь? Жутко злился, когда ты плакала из-за отчима. Я помню, он однажды сидел у меня, сжимал руль от злости и говорил: "Какой он имеет право? Как он может вообще тронуть её голосом, не то что руками?!"

Я перевёл дыхание. Алина держала Полину за руку, крепко-крепко, будто боялась отпустить.

— Он говорил, что ты — как дыхание. Что без тебя ему... типа, реально не хочется даже гонять. Говорил: "Если бы не она, я бы давно всё бросил к чёрту".
Он тебя... любил. Не просто влюблён. А прям по-настоящему, на всю жизнь.
Понимаешь?

Полина закрыла глаза, и слеза скатилась по щеке.
Но это уже была другая слеза. Не из отчаяния. А из памяти. Из любви.

Я продолжил тише:

— Он хранил твоё первое видео с танцем в папке "любимая". Серьёзно. Показывал мне: "Смотри, она как будто светится, а?"
Он светился рядом с тобой. А теперь...

Моя грудь сжалась, но я замолчал.
Не хотел плакать. Не перед ней.

Полина повернулась ко мне, её губы дрожали.

— Спасибо, Лёш... — прошептала она. — За то, что ты мне его вернул. Хоть на немного...

Я кивнул.
И в эту секунду понял: даже если его уже нет, он всё равно живёт.
В наших воспоминаниях.
А значит... она не одна.