15
Глеб приехал послезавтра, как и обещал.
Венера ждала его в аэропорту с Дакотой. Собака нервно крутилась на поводке, принюхивалась к толпе и явно чувствовала, что сегодня что-то особенное. Венера тоже нервничала. Она перемерила три кофты, прежде чем остановилась на своей любимой — большой, мягкой, серой. Джинсы, кроссовки, волосы распущены. Вроде просто, но вроде и не совсем.
— Встречаешь? — раздалось сзади.
Она обернулась. Глеб стоял с небольшой сумкой через плечо, уставший после перелёта, но с тёплой улыбкой.
— Встречаю.
Дакота рванула к нему первой, едва не сбив с ног. Глеб засмеялся, присел, обнял собаку, почесал за ушами.
— Соскучилась, дурында.
— Она не одна соскучилась, — ляпнула Венера и сразу покраснела.
Глеб поднял на неё глаза. В них плясали чертики.
— Поехали домой? — спросил он.
— Поехали.
Весь вечер они просидели у Венеры.
Глеб рассказывал про Питер, про студию, про то, как Вадим чуть не утопил аппаратуру, потому что пролил чай на пульт. Венера смеялась, подкладывала ему еду, гладила Дакоту. Всё было как обычно. И в то же время по-другому.
Воздух между ними будто сгустился. Каждый взгляд длился дольше обычного. Каждое прикосновение, когда они передавали друг другу чашки, отзывалось мурашками.
Дакота чувствовала напряжение и сидела тихо, положив голову на лапы, но глазами бегала от одного к другому.
Когда часы показали полночь, Глеб вдруг замолчал. Посмотрел на Венеру долгим взглядом и сказал:
— Венер,мне надо тебе кое-что сказать.
Сердце у Венеры ухнуло вниз.
— Я слушаю.
Глеб встал с дивана, прошёлся по комнате, остановился у окна. Потом повернулся и посмотрел на неё.
— Я всё думал, как это сказать, чтобы не испортить то, что у нас есть, — начал он. — Чтобы ты не подумала, что я давлю или что-то требую. Но молчать дальше невозможно.
Венера замерла. Дакота подняла голову.
— Я люблю тебя, — сказал Глеб просто. — Не как друга. Не как коллегу. Как человека, без которого мне трудно дышать.
Он замолчал, давая ей время переварить.
— Ты для меня стала всем. Твоя улыбка, твой смех, то, как ты разговариваешь с Дакотой, как злишься на репетициях, как засыпаешь у меня на плече, когда смотришь кино. Я не знаю, когда это началось. Но это есть. И это сильнее меня.
Венера смотрела на него.
И в этот момент её глаза стали такими, какими он их никогда не видел. Огромные, тёплые, влажные, в них читалось столько любви и нежности, что у Глеба перехватило дыхание. Так смотрят только на самого родного человека. Так смотрят, когда сердце уже давно всё решило, а разум просто догоняет.
У неё был взгляд лабрадора, который любит своего хозяина больше жизни. Преданный, открытый, бесконечно нежный.
— Глеб, — прошептала она.
И всё.
Больше ничего не надо было говорить.
Она встала, подошла к нему, обняла и уткнулась носом в его плечо. Дакота радостно залаяла и запрыгала вокруг них, требуя внимания.
— Это значит «да»? — спросил Глеб хрипло.
Венера подняла голову. В её глазах блестели слёзы, но она улыбалась так счастливо, что, кажется, в комнате стало светлее.
— Это значит, что я тоже, — сказала она. — Давно. Просто боялась сказать.
— Чего боялась?
— Что ты не хочешь. Что для тебя это только дружба. Что я всё придумала.
— Дурочка, — Глеб улыбнулся и поцеловал её в лоб. — Я с первого твоего рилса с ума сходил. Просто держался, чтобы не спугнуть.
— Держался он, — фыркнула Венера сквозь слёзы. — А сам каждый день приезжал, кофе носил, с Дакотой гулял.
— Ну, это просто забота.
— Ага, просто.
Дакота наконец дождалась, когда на неё обратят внимание, и сунула мокрый нос между ними.
— Она за нас, — засмеялся Глеб.
— Она всегда была за тебя, — призналась Венера. — С первой встречи.
— Умная собака.
— Умная.
Они стояли посреди комнаты, обнявшись, а гирлянда, которую Глеб повесил на Рождество, всё ещё мигала на стене. Дакота улеглась у их ног, довольно вздыхая.
— И что теперь? — спросила Венера.
— А что теперь? — удивился Глеб. — Теперь мы просто будем вместе. Не скрываться, не притворяться. Просто быть.
— А фанаты? А интернет? Они же снова...
— Пусть, — перебил Глеб. — Мы взрослые люди. Имеем право на личную жизнь. Имеем право любить друг друга.
Венера улыбнулась. Слово "любить" звучало так правильно.
— Я тебя люблю, — сказала она. — Вслух. Первый раз.
— И я тебя люблю, — ответил Глеб. — И не в первый, и не в последний.
Он наклонился и поцеловал её. Не в лоб, не в щёку — по-настоящему. Дакота одобрительно гавкнула, но мешать не стала.
За окном падал снег, гирлянда мигала, и всё было правильно.