16
Они договорились не скрываться, но и не афишировать.
Просто быть. Просто жить. Просто чувствовать друг друга без оглядки на камеры и комментарии.
Первый концерт после их разговора должен был пройти в Петербурге. Большой зал, десять тысяч человек, полный свет, полная сцена. Венера собирала команду как обычно — чётко, строго, без скидок.
— Макс, дюраг поправь.
— Полина, косички.
— Кира, воду всем проверь.
Сама она была в том же образе: чёрные шорты с надписью dayzee, белая футболка, белые кроссовки, дюраг, из-под которого торчали косички. Но сегодня в этом образе было что-то особенное. Она чувствовала это кожей.
Глеб зашёл в гримёрку за полчаса до выхода. Просто зашёл, будто проверить, всё ли готово. Команда уже привыкла, что он постоянно рядом.
— Всё норм? — спросил он, глядя на Венеру.
— Норм.
Он смотрел на неё секунду, две. Потом улыбнулся одними глазами и вышел.
Кира дёрнула Полину за рукав:
— Вы видели, как он на неё смотрит?
— Видела, — шепнула Полина. — Но мы молчим.
— Молчим, — согласилась Кира.
Венера сделала вид, что не слышит. Но внутри всё пело.
Концерт начался.
Сцена взорвалась светом, музыкой, криками толпы. Команда отрабатывала как обычно — чётко, мощно, идеально. Венера танцевала в центре, чувствуя каждую ноту, каждое движение.
Но краем глаза она всё время ловила его взгляд.
Глеб выходил, читал. Но каждый раз, когда он оказывался рядом с ней, их глаза встречались. На секунду, на миг — но этого хватало, чтобы сердце пропустило удар.
Один раз, когда он проходил мимо во время смены позиций, их руки случайно соприкоснулись. Глеб на мгновение задержал её ладонь в своей и тут же отпустил. Толпа ничего не заметила. А Венера чуть не сбилась со счёта.
— Ты чего? — шепнул Макс, проходя мимо.
— Всё норм, — выдохнула она и продолжила танцевать.
Концерт подходил к концу.
Остался последний трек. Самый любимый у фанатов. Тот, под который всегда зал поёт громче всего.
"Я хочу быть с тобой одним целым".
Венера знала, что сегодня будет сольная партия. Только она. Только он. И десять тысяч человек в зале.
За минуту до финала она подозвала команду.
— Ребят, — сказала она быстро. — Как только трек начинается, вы уходите за кулисы. Все.
— В смысле? — удивилась Полина. — А мы?
— Вы своё оттанцевали. Дальше я сама.
Команда переглянулась. Кира открыла рот, чтобы что-то спросить, но Макс её перебил:
— Сделаем.
Он уже всё понял. Кажется, все уже всё поняли.
— Удачи, — шепнула Полина и чмокнула Венеру в щёку.
Команда разбежалась в стороны.
Сцена опустела. Свет погас. Толпа затихла в ожидании.
А потом заиграли первые аккорды.
Медленные, тягучие, глубокие. Те самые, от которых у Венеры всегда мурашки по коже.
Она стояла в центре сцены одна. В луче света. В чёрных шортах и белой футболке. С косичками, торчащими из-под дюрага. И ждала.
Глеб вышел из темноты. Подошёл к ней почти вплотную.
Они стояли друг напротив друга под оглушительный рёв толпы. Он — с микрофоном. Она — без слов. Только тело, только музыка, только взгляд.
Их глаза встретились. И в этот момент не стало ни зала, ни камер, ни десяти тысяч человек. Остались только они.
Глеб начал читать:
— Я хочу быть с тобой одним целым, одним целым, одним целым...
Венера задвигалась.
Это был не просто танец. Это был разговор. Его голос и её тело говорили на одном языке. Она двигалась вокруг него, то приближаясь почти вплотную, то отступая в тень. Каждое движение было про них. Про то, как они встретились. Про то, как боялись признаться. Про то, как наконец нашли друг друга.
— Ты не подделка, нет. Её лицо вижу мельком...
Она провела рукой по его плечу, обошла вокруг, заглянула в глаза. Глеб читал, но смотрел только на неё. Строки про "дьявола" и "сделку" звучали иначе, когда она была рядом.
— Я хочу пройтись с тобой по Луне...
Венера подняла руку вверх, будто показывая на небо. И Глеб поймал эту руку, задержал в своей на секунду.
— Ты засела так глубоко в моё сердце, так глубоко...
Она прижала его ладонь к своей груди(ДА НУ НАХУЙ).К сердцу. Толпа заорала так, что, казалось, стены сейчас рухнут.
— Я щас известен, но ты останься тут, в моём сердце...
Венера опустилась на колени перед ним. Глеб стоял, смотрел сверху вниз, и в его глазах блестело что-то, что нельзя было списать на свет софитов.
— Я заберу тебя ночью прямо возле дома...
Она встала, приблизилась почти вплотную. Их лица разделяли сантиметры. Дыхание сбивалось, но музыка продолжалась.
— Ты набираешь номер, но меня глотает омут. Но из тьмы меня спасешь только ты.
Венера положила руки ему на плечи, потом на грудь. Глеб накрыл её ладони своими.
Припев грянул снова:
— Я хочу быть с тобой одним целым, одним целым, одним целым!
В этот момент Венера сделала то, о чём они не договаривались. Она прильнула к нему всем телом, обвила руками шею и замерла в этом объятии. Глеб инстинктивно обнял её в ответ, не выпуская микрофон.
Зал взорвался.
Десять тысяч человек орали так, что закладывало уши. Кто-то плакал, кто-то просто сошёл с ума.
А они стояли в центре сцены, обнявшись, под последние строки:
— Я хочу быть с тобой одним целым. Я хочу быть с тобой одним целым.
Музыка затихла.
Глеб отстранился на сантиметр, посмотрел в её глаза. В них был тот самый взгляд — лабрадора, который любит своего хозяина.
— Я люблю тебя, — прошептал он одними губами.
Венера улыбнулась и кивнула. Слова были не нужны.
Они поклонились вместе. Рука об руку.
На кулисах команда прыгала и обнималась. Вадим орал что-то нечленораздельное. Даня улыбался и качал головой. Миша просто хлопал в ладоши.
— Ну, теперь точно все узнают, — сказал Миша.
— И пусть, — ответил Даня.
После концерта в гримёрке было не протолкнуться.
Команда, техники, знакомые — все хотели поздравить, обнять, сказать что-то. Венера улыбалась, обнималась, благодарила, но краем глаза искала его.
Глеб вошёл через пять минут. Весь мокрый, счастливый, уставший. Подошёл прямо к ней, не обращая внимания на толпу.
— Ты офигенная, — сказал он. — Ты знаешь это?
— Знаю, — улыбнулась Венера.
— Ты вообще понимаешь, что мы сейчас сделали?
— Мы просто танцевали.
— Мы просто танцевали, — повторил Глеб и засмеялся. — Перед десятью тысячами человек. Под песню "Одним целым".
— А что такого?
Глеб обнял её, прижал к себе, не отпуская.
— Всё, теперь точно все узнают.
— А мы и не скрывали, — ответила Венера. — Мы просто жили.
Дакота, которую снова кто-то привёл за кулисы, радостно носилась вокруг и собирала объедки. Она была счастлива. Как и все в этой гримёрке.
— Люблю тебя, — шепнул Глеб ей на ухо.
— И я тебя.
Им не нужно было больше ничего говорить.