Запись 9
Белокурый парень лежал, склонив голову на надгробный камень. Мимо проходил один или два человека, но он или они прошли мимо, даже не обернувшись; в таком месте мало кто смотрит по сторонам.
Гитара лежала на не длинной летней траве, маня божьих коровок на свою лакированую теплую поверхность. Надпись на грифе заметно выделялась на фоне оставшегося покрытия; так выделялись дни прожитые с Алленом Биттербаком в жизни Эвана.
Слишком многое произошло в их детских отношениях, мысли, чувства или какие-то другие части не сформировавшейся психики подростков могли пострадать от дурного влияния лояльности к однополым отношениям, но ни Аллен, ни Эван даже не думали об этом. Они просто жили, радовались каждому дню; Аллен старался прощаться с Эваном.
А блондин не знал, что все хорошее было лишь прощанием. Но это долетело до него спустя огромное время для человека и песчинку секунд - для вселенной; понятие долетело до парня спустя месяцы, как свет звезды Алголь, находящейся в Бете Персея.
Однажды, когда-то давно, летом, вроде, они с Алленом гуляли около лесного озёра. Они шли тихо, иногда останавливались и зачарованно смотрели на усыпанное звёздами небо. Вдруг Аллен шепнул ему на ухо «Смотри, белый сохатый».
Действительно, в кустах стоял белый лось, его огромные рога, казалось, протыкали высокое небо.
- Знаешь, - Аллен улыбнылся. - Белые сохатые отнюдь не являются альбиносами. Они просто есть, как и все вокруг.
- Сохатые? - Спросил тогда Эван, продолжая зачарованно смотреть на оленя. Его глаза, чёрные, как разогретый на солнце гудрон, не отрываясь смотрели на двух парней.
- Ну, папа так говорил... - Аллен вдруг нервно сглотнул и кадык дернулся вверх-вниз, а глаза, наоборот, двинулись справа на лево. - А может и не папа...
- Знаешь... - Эван ухмыльнулся. - Мой отец никогда меня никуда не водил. А ещё меня в детстве, да и в прошлом году дразнили. Я за-за-заикался, это было просто жутко. Иногда я хотел сказать что-то, а слово не вылетало... Тогда я стал учить другой язык, мне так говорили...
- Стой. В почему ты не заикаешься теперь?
- Не знаю, но ты замечал, что говорю-то я медленно... - Он смутился, а Аллен только подошёл к нему ближе и обнял, подняв голову к звёздам.
***
Ветер в Карлстаде - нечто, он может быть лёгким и практически незаметным, но затем с невероятной скоростью нестись, срывая старые деревья с корнем. Вновь в этом городке разыгралась буря, способная перерасти в настоящий ураган или смерч, хотя последнее, по прогнозам синоптиков, было маловероятно.
Но в четыре сорок пять после полудня ветер только начинал усиливаться. Ветер шумел в кронах застывших в безмолвии деревьях, рассаженных по периметру старого кладбища в конце городка. На самом кладбище не росло ни одно, даже самое хлипкое или ссохшееся, дерево, так что шуметь там было просто нечему.
Эван поднял голову и посмотрел в почти чистое небо.
- Аллен, знаешь, - он глубоко вздохнул. - Я боюсь, что просто-напросто не смогу больше прийти к тебе. Мать говорит, у меня может развиться психоз. Но ты знаешь, я всегда буду любить тебя. Ты должен быть уверен, да и пусть ад зальет водой¹, если вдруг я не смогу вернуться к тебе. Я постараюсь быть ближе с тобой. И, мой милый Аллен, я просто не могу поверить в то, что мне осталось совсем немного страниц твоего дневника. И, знаешь, когда он кончится, я найду дорогу в тот круг ада, где ты сейчас варишься в котле. Хотя, наверное, меня быстрее отравят воспоминания или моя собственная мать. - Парень вздохнул, огляделся по сторонам, выискивая взглядом смерч. И он оказался прав, небольшая, но быстрая воронка неумолимо приближалась к старому кладбищу, к могиле Аллена, к до сих пор живому Эвану.
Мысли паренька пронзила паника, способная уничтожить и испарить остатки здравомыслия, логики или чего-то ещё, может быть инстинкта самосохранения. Мысли лихорадочно путались, но единственное, что знал парень о смерчах, так это то, что задняя сторона его намного сильнее. Он знал, что
(надо бежать бежать к самой старой части там есть склепы)
ему не удастся спастись на кладбище, если он не побежит сейчас.
(побежит в сторону склепов около леса)
И он раванул со всех ног, вцепившись в надпись длинными ногтями, высоко подняв над землёй гитару и молясь про себя всем известным богам. Он знал, что не успеет пересечь все кладбище по диагонали и не укроется в чем-то старом и неухоженном склепе.
Раньше Карлстад принадлежал богатому феодалу, в конце 1300-х годов он построил себе огромный склеп, в котором было более семи подземных кладовых с его золотом и серебром. Три "комнаты" он велел оставить родственникам и погибшим в младенчестве детям, но не знал, что сам умрёт ещё до окончания постройки, все наследники и наследницы родятся мертвыми, а жена умрёт от некроза. Его богатство разворовали буквально за несколько месяцев придворные. А склеп так и стоял пустой, заманивая подростков в свои глубины.
Под дальнюю западную часть кладбища ходили легенды, кто-то утверждал, что там Оно, оно как в книгах может менять свои обличия и убивать жестоко. Но Эван знал, что его Оно уже врезалось в сердце, уничтожает своими конечностями мысли и чувства. Его Оно - воспоминания, они убивали, как детские псевдо-болезни, про которые он врал матери в Абердине.
Смерч приближался, а Эвану оставалось ещё достаточно большое расстояние, для преодоления которого ему пришлось бы прибавить к скорости и усилию. Ком в горле увеличивался, дыхание начинало сбиваться, приступ астмы приближался, но парень пока был уверен, что его дыхательные пути все ещё широко раскрыты. Эвану приходилось отодвинуть чувство недостатка кислорода на второй план и чаще шевелить онемевшими ногами, которые почти потеряли способность двигаться.
Оставалось ещё около одной шестнадцатой мили² до склепа, возвышавшегося над стылой кладбищенской землёй. Как парень услышал вдали, примерно в полумиле от него, ветер крошил статуи ангелов и святых, крошил надгобные плиты и уничтожал посадки, вырывал землю и рвссыпал вокруг.
(господи иисусе я почти дошёл почти осталось немного и даже оно мне не помешает я дойду дойду дойду)
И парень повался на землю с ослабевшим дыханием, но продолжал ползти и не выпускать гитару из рук. Он опустил руки только тогда, когда даже окровавленные пальцы, стыртые о камни на земле, перестали хвататься и тянуться за травнки и маленькие кустарники. Его глаза непроизвольно закрылись, а пальцы опусти гитару. Он сломался за пол шага до входа в склеп.
Из тёмного проёма склепа поднялась хрупкая фигура, слегка походящая на женщину и быстро начала тащить парня на себя. Через примерно три минуты они оказались скрыты каменными стенами склепа. Девушка выбежала второй раз и схватила гитару; до смерча оставалась восьмая часть мили и ветер начинал кружить притягивать к себе все, что был способен притянуть. Фигура девушки испуганно забежала вглубь склепа и нажала на потайной рычаг и верхняя часть двери с грохотом затворилась.
________
¹Come hell or height water - устойчивое сочетание, дословно переводящеееся да "прибудет вода в аду", в русском языке есть эквивалент "во что бы то ни стало", "когда рак на горе свистнет".
²Имеется ввиду сухопутная миля равная 1609 метрам, следовательно, до склепа оставалось около 100 метров.