Встретимся ночью

Рада снова вас видеть! Произошла большая задержка выхода новой главы, но теперь я имею в руках примерный сценарий других частей, так что попытаюсь в следующий раз не затягивать с продой. В первую очередь хочу сказать спасибо вам за поддержку, которую я получала всё это время. Это правда вдохновляло меня снова сесть на ноутбук! Желаю вам приятного чтения!

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

— ...Я рассказывал тебе, как умерла моя мама? — неожиданно спросил учёный.

Я замерла, не зная, что ему ответить и как в принципе реагировать вопрос, который, как мне показалось, прозвучал слишком громко и неожиданно. Я чувствовала сильное напряжение. Казалось, любое движение — даже слишком резкий вдох — или неосторожно брошенное слово запустит обратный отсчёт до взрыва, способного поглотить всё вокруг. То ли силы подводили меня настолько, что сознание меня не слушалось, то ли сам вопрос был настолько неуместным, что не укладывался в происходящее. Какая бы причина ни была верной, я не понимала, чего он от меня ждёт.

На первый взгляд вопрос звучал так, будто он собирался рассказать мне историю о смерти своей матери или о воспоминаниях прошлого. И от этого становилось ещё тревожнее. Зачем? С какой целью? Он не тот человек, который стал бы трепать о таких личных вещах. Пытается найти во мне собеседницу или он просто по пути сюда головой ударился и теперь несёт всякий бред?

Лукас всё ещё не отпускал мою руку. Его холодные пальцы лежали уверенно, чуть надавливая, а слабость в теле лишала меня какой-либо возможности отдёрнуть её или хотя бы изменить положение. Он чуть подался вперёд, словно собираясь продолжить, но в этот момент дверь позади него резко распахнулась.

В палату уверенным шагом вошёл Маверик. Деловой чёрный костюм подчёркивал его статус и придавал фигуре ещё большую жёсткость, а холодное выражение лица лишь дополняло его стиль «делового, серьезного и уверенного в себе дядьки». Мужчина быстро окинул взглядом комнату, задержавшись на мне. Этот взгляд был неприятным, цепким, будто он оценивал не моё состояние, а степень полезности для своих целей. Судя по всему, он сильно торопился, а значит, пришёл сюда вовсе не для разговоров.

— Криста Баннер, — произнёс он почти весело. Маверик улыбнулся шире, стараясь выглядеть дружелюбным, но улыбка вышла заметно натянутой. — Не думал, что ты проснёшься так скоро. Сожалею, но мне нужно забрать мистера Холла. Есть важное дело, в котором мне потребуется его помощь.

— Для какого дела? — в груди вспыхнуло недоверие.

— Это не так уж и важно. Просто беседа с твоими друзьями. Лукас должен выяснить, не почувствовали ли они каких-то изменений во время твоего... последнего эксперимента. Это займёт время, так что увидитесь завтра.

Я метнула взгляд на электронные часы, закреплённые на стене. Сейчас было десять вечера. Эксперимент проводился почти сутки назад, и даже с такими рисками и вероятностью смерти я смогла очнуться так быстро. Даже слишком быстро.

Лукас и Маверик переглянулись. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы у меня возникло ощущение немого диалога, смысл которого мне знать не положено. Как только учёный едва заметно кивнул, Маверик тут же направился к выходу, явно не видя больше причин задерживаться.

— Выздоравливай, — бросил он сухо, уже не оборачиваясь.

Когда дверь захлопнулась, палату снова накрыла тишина. Гнетущая, плотная, от которой становилось не по себе. Лукас почти сразу отпустил мою руку и неспешно поднялся.

— Как жаль, но долг зовёт, — протянул он с театральной грустью. — Только-только появилась возможность поболтать... Мне так хотелось провести с тобой больше времени.

— Не могу ответить тем же, — выдавила я. — Ваша компания... мне отвратительна.

Он замер, будто пробуя мои слова на вкус. Всего несколько секунд Лукас не моргая рассматривал моё лицо. Казалось, словно он пытался разглядеть каждый мускул, каждое малейшее движение на моём лице. Его глаза сузились, а затем на лице расползлась улыбка — слишком широкая, слишком радостная, неестественная. Настолько хищная, что по спине прошёл табун мурашек.

— О-о-о... — протянул он, слегка наклонив голову, — теперь я всё понял. Ты решила, что наш договор пошатнулся? Решила, что...спасена?

«Чего...? Я разве не права?..»

Прежде чем я успела отвести взгляд или сказать очередную колкость в его сторону, он наклонился ко мне настолько быстро, что я не успела как-либо среагировать. Его лицо оказалось слишком близко, в считаных сантиметрах от моего, и первое, что я почувствовала, — тепло его кожи. Чужое, навязчивое. Затем дыхание — горячее, влажное, липкое, будто оно оседало на мне, оставляя после себя ощущение грязи, которую невозможно смыть.

Его пальцы коснулись моей шеи.

Лёгкое, почти ласковое прикосновение вызвало резкую, несоразмерную боль, словно кожа вспыхнула изнутри. Раны на руках начали ныть, словно от одного прикосновения вспомнили то холодное лезвие, что разрезало мою кожу для нового эксперимента. Меня передёрнуло, по телу прокатилась волна ледяного ужаса, и в то же время подступила резкая тошнота. Желудок болезненно сжался, дыхание сбилось, стало поверхностным и частым. Я не хочу, чтобы он меня трогал. Не хочу чувствовать его прикосновений...

Я попыталась отодвинуться, но тело не подчинилось. Оно будто отстранилось от меня, стало чужим, тяжёлым, бесполезным. Я лежала, чувствуя, как его пальцы продолжают сжиматься на моей шее. Каждая клетка внутри кричала, но наружу не вырывалось ни звука.

— Перешла на честность? Хорошо, я продолжу твою игру. Но скажи мне, на что ты надеешься, Криста? — его голос был слишком близко. Он не просто звучал — он проникал, оседал где-то внутри головы, вибрировал в костях. Низкий, тягучий, сломанный. От него меня затрясло. Воздух в лёгких стал густым, тяжёлым, я хватала его рваными вдохами, но ощущение удушья только усиливалось. — Думаешь, если станешь выглядеть слабой и полумёртвой, твоё положение измениться? Что тебя оставят в покое, потому что ты бедняжка, которая чуть с жизнью не рассталась? Брось, не будь такой наивной.

Большой палец скользнул по подбородку, приподнимая мою голову и заставляя смотреть учёному прямо в глаза. Даже через ноющую головную боль я продолжала чувствовать его ауру, но теперь она меньше походила на человеческую. Аура была насквозь пропитана жестокостью, безумием и хладнокровием, почти не отличаясь от фантомной. Вот только фантомы желали убить, а Лукас хотел долгих мучений. Я вздрогнула всем телом. Перед глазами поплыли тёмные пятна, в ушах зашумело.

— Хочешь честности? Что ж, изволь. Мне плевать, что ты чуть не сдохла, как дворовая шавка, не заслужившая жизни. Это не изменит твоей участи. То, что ты ещё жива, заслуга только твоего мозга. Если бы ты не была такой особенной, я бы давно показал тебе, что такое настоящий ужас. Но нет, радуйся, теперь ты мне не безразлична, и я от тебя не отстану. Не сегодня, так завтра я доберусь до тебя. Не завтра, так через месяц я снова заставлю тебя страдать. Ты не ускользнёшь от меня, — продолжил он уже обычным тоном, но этот тон был хуже шепота. Он звучал уверенно. — Хочешь ты этого или нет, ты уже моя вещь. Моя собственность. Моя игрушка. И я добьюсь твоего «добровольного» согласия, даже если мне придётся убить одного из твоих дорогих дружков прямо у тебя на глазах. Или родителей. Или кого-нибудь ещё.

От этих слов внутри что-то оборвалось, будто лопнула последняя натянутая струна. Я перестала чувствовать кончики пальцев, руки похолодели, а в груди образовалась пустота, в которую тут же хлынул страх.

— Не сомневайся, — продолжил он тем же спокойным, почти ленивым тоном, словно говорил о чём-то обыденном. — Мне ничего не стоит размазать их внутренности по стенке, а тела бросить гнить где-нибудь в канаве.

Слова были сказаны так просто, что от этого стало невыносимо. Они не звучали как угроза — как факт. Как уже принятое решение.

Перед глазами поплыли образы, резкие, навязчивые. Я увидела ребят: их пустые, стеклянные взгляды, застывшие лица. Бледную, почти серую кожу. Неподвижные тела, лежащие в неправильных позах. Воздух вдруг стал тяжёлым, густым, и мне показалось, что я чувствую запах крови — металлический, липкий, забивающий горло. Меня передёрнуло, к горлу вновь подступила тошнота, и я с трудом сглотнула, чтобы не захлебнуться ею.

— Тебе не скрыться от меня, — сказал он тише, но от этого слова прозвучали ещё страшнее. — Как бы ты ни пыталась.

Каждое из них вбивалось в голову, как гвоздь. Я хотела возразить, закричать, сказать хоть что-нибудь — но язык словно прирос к нёбу, а голос вовсе пропал.

— Смирись. Прими. Позволь случиться тому, что уже давно решено, — продолжал он. — Тому, на что ты не в силах повлиять.

Эта фраза стала последним ударом. Мысль о том, что всё уже решено без меня, что моё сопротивление — лишь отсрочка, раздавила сильнее любого крика. В груди стало тесно, дыхание сбилось, сердце заколотилось так, будто пыталось вырваться и убежать первым.

Он отстранился так же неожиданно, как приблизился, и вышел из палаты, не оглянувшись. Дверь закрылась.

И только тогда я поняла, насколько в комнате тихо. Слишком тихо. Эта тишина давила на уши, на грудь, на мысли. В ней всё ещё звучал его голос, а кожа там, где он касался меня, продолжала гореть, будто его присутствие никуда не исчезло.

Как я ни старалась отвлечься или запихнуть эхо его слов в самый дальний, забытый богом ящик, я не могла перестать думать о нём, о сказанных угрозах и... обо всём. Вместе с этим меня мучал смысл вопроса и про смерть его матери. Я не понимала учёного: не понимала ход его мыслей, эмоций или намерений, чего он ожидал услышать от меня в ответ. И это пугало меня больше всего.

Даже не видясь с ним несколько лет я всё это время прекрасно догадывалась о его целях, безумных желаниях и планах по поводу моей жизни. Но теперь, когда мы встретились спустя годы напряжённой, но такой желанной разлуки, я совсем его не понимаю. Да, заполучить мой мозг он хотел даже больше, чем это ощущалось раньше. Но сейчас я всё больше замечала, что он пытается втереться ко мне в доверие. Зачем? Хуй знает, по-другому выразиться не получиться. Он явно пытается со мной сблизиться, пытается убедить что он не такой ужасный, каким я его вижу. Именно так я думала изначально.

Но потом он почти сразу меняется и вновь заставляет меня... боятся его.

Первым предположением было то, что он просто хотел моё добровольное участие в его экспериментах, мол: «Я никого не заставлял участвовать в этом бреде. Она сама согласилась, ведь мы лучшие подружки и она мне верит». Но я почти сразу отбросила эту мысль, ведь что мешало ему использовать угрозы, манипуляции или шантаж, прямо как сейчас. Неужели думает, что это как-то повлияет на результаты опытов... Может и повлияет, но это всё равно не похоже на Лукаса. Зачем так пытаться со мной сблизиться, если он всё равно, узнав все необходимые ему данные, тут же заберёт себе мой мозг, а тело выбросит первым попавшимся собакам в тёмном переулке, где нет ни души?

И вот опять, он то пытался со мной найти общий язык, то не сдержался и начал мне угрожать, рушить все надежды на нормальную жизнь. О каком сближении может идти речь?!

А что, если я не пойду ему навстречу? Он снова использует грозы? Что, если он и правда попытается навредить родителям, ребятам, их семьям? Что будет, если они пострадают из-за меня? Из-за одного моего отказа может пролиться кровь невинных и дорогих мне людей... Но если я соглашусь, меня будет ждать ужасная участь. Новые опыты, новая боль, страдания, мучения. Сначала хотел в доверие втереться, а потом прекрасно дал понять, что ему насрать на мою жизнь и на то, насколько мне больно...

«Да чего он блядь от меня хочет?! Почему он просто не может оставить меня в покое?! Почему я должна терпеть это?! Почему я должна каждый раз продумывать его шаги наперёд?! Почему я должна каждый раз боятся его нового шага?!.. Почему я...?»

Не легче ли мне просто умереть?

Мысль возникла не как вопрос — как констатация. Холодная, ровная, пугающе логичная. И в ту же секунду тело будто сорвалось с обрыва. Сердце дёрнулось и тут же понеслось, колотясь так, что удары отдавались в горле и ушах. Каждый стук был слишком громким, слишком резким, будто внутри меня кто-то бил кулаком, пытаясь выбраться наружу. В голове вспыхнула боль — не острая, а давящая, распирающая, словно череп медленно сжимали тисками.

Я попыталась вдохнуть, но не смогла.

Воздух застрял где-то на полпути, не доходя до лёгких. Я втянула его ещё раз, глубже, жаднее, но грудь лишь болезненно дёрнулась, будто пустая. Вдохи выходили короткими, рваными и бесполезными. Мне казалось, что если я не вдохну прямо сейчас, то просто задохнусь и умру. Я резко села, схватившись рукой за майку на груди, сминая ткань в кулаке, будто могла физически раздвинуть рёбра. Пальцы дрожали, не слушались, ладонь скользила по вспотевшей коже. Перед глазами всё поплыло — потолок распался на пятна, свет стал слишком ярким, слишком чужим.

«Это из-за меня. Если не пойду на его условия — стану причиной бед всех близких мне людей. А может и причиной смерти. Соглашусь — и меня будут ждать годы страданий, в итоге меня сломают и всё равно рано или поздно убьют.»

Мысли путались, накладывались друг на друга, крутились по кругу, не давая ухватиться ни за одну. В горле встал ком, такой плотный, что казалось — я сейчас захлебнусь им. Слёзы выступили внезапно, горячие, неконтролируемые, стекая по щекам.

Я не видела выхода. Ни одного. Куда бы я ни шагнула — везде смерть. Только разная.

Я раскрыла рот шире, судорожно пытаясь втянуть больше воздуха, но это выглядело жалко. Лёгкие будто сжались в комок, отказываясь работать. Грудь жгло, тело начинало неметь, а страх разрастался, заполняя всё — от кончиков пальцев до кончиков мыслей.

И тогда взгляд зацепился за катетер. Тонкая прозрачная трубка тянулась от моей руки к стойке рядом с кроватью. Почти невидимая, слишком обычная. Белый пластырь держал иглу на месте, кожа вокруг была чуть покрасневшей. Всё выглядело стерильно. Я смотрела на него слишком долго.

Мысль возникла тихо, без паники, почти облегчённо. Может, мне и правда лучше умереть? Если я вытащу иглу и как можно глубже воткну её себе в сонную артерию, то умру в течении нескольких минут... Это всё можно закончить. Просто взять — и всё. Без разговоров. Без условий. Без выбора, где любой путь ведёт к страданиям.

Если я исчезну, никто не сможет мной воспользоваться. Никто не пострадает из‑за моего решения. Всё остановится. Не будет этого давления в груди, этого бесконечного ужаса, этого ощущения, что меня медленно загоняют в угол, из которого нет выхода.

Я провела пальцами по своей руке — медленно, будто проверяя, настоящая ли она. Кожа была тёплой. Живой. Я дошла до места, где под пластырем скрывалась игла, попутно вспоминая, где находится сонная артерия. Я небрежно вытащила иглу и сверлила её взглядом, игнорируя лёгкое жжение и струйку крови. Рука автоматически нащупала положение сонной артерии, и я поднесла иглу ближе к шее, словно прицеливаясь. Всё можно закончить.

Сердце снова дёрнулось, но уже не так бешено. Скорее тяжело, глухо, будто что‑то внутри сжималось в тугой узел.

Я замерла. Игла в руке больше не казалась выходом — она казалась точкой. Окончательной. После неё не будет ни страха, ни боли, ни угроз... но не будет и ничего другого. Ни родителей. Ни ребят. Ни жизни.

Меня накрыла тяжёлая, давящая мысль: это не решение. Это бегство, трусость. Слишком простой способ избавиться от проблем. Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний. Родители, вечно защищавшие и поддерживающие меня. Сестра, которая всегда была рядом. Первое знакомство с ребятами, которое я считала временным и бесполезным. Совместное выживание против фантомов, командный дух, сближение. Смех, радость, гнев, страх, доверие. Надежда. И вдруг стало ясно до боли: если я сейчас сделаю это, тогда больше не увижу их. Больше не смогу наслаждаться тем, какой живой я могу быть. Больше никогда не защищу их.

Игла выпала из ослабевших пальцев. Я резко отдёрнула руку от шеи, прижала её к себе, будто защищаясь от самой себя, и согнулась, пытаясь унять чувства. Тело трясло мелкой, противной дрожью, плечи судорожно подрагивали, слёзы катились без остановки, обжигая кожу. Но вместе с ними уходило и что-то ещё — это холодное, смертельно опасное спокойствие.

— Чёрт... — выдохнула я хрипло, почти беззвучно, — ну и влипла же я...

***

Лезвие метательного ножа сорвалось с пальцев и с хлёстким звуком вонзилось в деревянную доску, прикреплённую к стене. Рука ещё секунду оставалась вытянутой — тело помнило траекторию лучше, чем голова. Я не стала смотреть, куда именно попал нож, ведь я даже не целилась. Главное, чтобы я никого не задела.

На доске висели разноцветные листы бумаги, приколотые кнопками: кривые заметки, расписания, какие-то расчёты, наспех выведенные напоминания. Была бы там хоть доля полезной информации, я бы запомнила каждую деталь, каждый обрывок текста. Сейчас же они были просто мишенью.

Я бросала ножи один за другим. Бумага рвалась, кнопки вылетали, листы сползали вниз, оставляя после себя неровные дырки и порезы. А когда ножи заканчивались, я подходила ближе, выдёргивала их из доски и начинала снова. Одно и то же движение. Снова. И снова. И снова. С каждым разом я отходила дальше. Рука двигалась резче, сильнее, будто я не бросала нож, а швыряла в стену всё, что копилось внутри. Иногда лезвие входило так глубоко, что раздавался короткий металлический звон — нож задевал бетон за доской. Этот звук неприятно резал слух, но я не останавливалась.

До того, как мы снова оказались в фантомном измерении, я сумела взять себя в руки и взять под контроль свои эмоции. По крайней мере — сделать вид, что всё в нормально. Я слишком хорошо знала, что будет, если позволю себе сорваться на глазах у других. Ребята не должны это видеть. Родители — тем более. Мне просто на мгновенье стало дурно, вот и всё. Но у меня не поворачивался язык назвать это «подавленным состоянием».

Я чуть не убила себя.

И до сих пор не могла до конца осознать, как вообще дошла до этой мысли. Как она показалась мне допустимой и, тем более, логичной. К счастью, я вовремя остановилась и пришла в себя. Но одного «я не сделала этого» мало, если внутри всё ещё что-то трещит, ломается и медленно тянет ко дну.

Липкий страх сидел в груди плотным комом. Он расползался по телу, как болезнь, оставляя после себя слабость и мерзкое ощущение пустоты. Я пыталась вытряхнуть его через движение, через металл, через силу удара. Но этого было недостаточно.

— Криста!

Я не сразу поняла, что меня кто-то зовёт. Чья-то рука резко встряхнула меня за плечо, разворачивая. Я дёрнулась, инстинктивно напрягаясь и сжимая последний нож в руке.

Передо мной стояла Эшлин. Её брови были нахмурены, губы поджаты — выражение лица почти сердитое. Но аура говорила другое: тревога, беспокойство, едва сдерживаемое напряжение. Она сверлила меня внимательным взглядом, от чего мне стало не по себе.

— Я тебя уже раз пять позвала, — сказала она тише. — Ты вообще меня слышишь?

— А? — я моргнула, будто возвращаясь в реальность. — Да... извини. Задумалась.

Я развернулась и направилась к доске, которая до этого являлась моей мишенью. Но Эшлин шагнула следом, наблюдая за тем, как я рывками вытаскиваю ножи из деревяшки.

— Ты не просто задумалась, — сказала она. — Ты... как будто в облаках витаешь. Выглядишь потерянной.

— Не выдумывай, — я вытащила нож и сжала его в руке чуть крепче, чем хотела. — Я в порядке.

— Ты уверена?

Вопрос был задан с лёгким давлением в голосе. Что она хочет от меня услышать? Что я почти сломалась? Что чуть не прикончила себя из-за учёного и из-за того, что не в силах это терпеть? Что у меня не получается совладать с эмоциями? Что я не хочу больше жить в страхе, в мыслях о Лукасе и о том, кому и как он может навредить? Думаю, она обрадуется этому откровению. Ей нельзя знать. Никому нельзя знать об этом.

— Абсолютно, — ответила я слишком быстро. Я развернулась к ней, натянуто улыбнулась и, чтобы окончательно сбить её с мысли, и легко потрепала по волосам. — Так что ты хотела?

Я подошла к столу и уселась на него поудобнее, очищая лезвия ножей и засовывая каждый в предназначенный ему чехол. Девушка помедлила и на секунду отвела взгляд. Но через считанные секунды она всё же присела рядом со мной, внимательно наблюдая за моими действиями.

— ...Ты ведь знаешь, что родители так и не проснулись? — сказала она наконец. — И Лили тоже. Как думаешь... они в коме?

Я замерла, глядя на лезвие ножа, на котором всё ещё присутствовали пятна фантомной крови, которую я в прошлый раз плохо стерла. Да, я это знаю. Как только мы снова оказались здесь, в теневом мире, взрослые сказали, что они так и не очнулись. Что не попали в реальный мир. Это знание висело над нами тяжёлым грузом, о котором никто не хотел говорить вслух.

— Думаю, да, — медленно произнесла я. — Все, кого затягивает в это измерение, в реальности оказываются в коме.

Я подняла взгляд на Эшлин.

— Все... кроме нас.

Она заметно напряглась.

— Но это ведь не точно, да?

— Не точно, — согласилась я. — Поэтому и нужно знать наверняка.

— ...Может, попросить Алекса? — осторожно предложила она. — Вдруг, у него получится разузнать что-нибудь...

Я задумалась на мгновение и перекатила нож в ладони, чувствуя холод металла в пальцах. Алекс... Информатор из него неплохой, но ему нужно быть более внимательным и осторожным, чем он был до этого. Лукас сейчас начеку, а значит любое неверное действие или эмоция может испортить всё. Он и так раздобыл нам карту наивысшего доступа. Ему можно доверять, но сможет ли он что-то выяснить про наших родителей? В любом случае, надежда только на него.

— Можно попробовать, — сказала я. — Попытка не пытка. По крайней мере, это лучше, чем сидеть и гадать.

Не успела Эшлин и слова сказать, как её тут же перебили.

— Слушай, ты реально меня достал! Клянусь, рано или поздно я точно прикончу тебя! — рявкнул кто-то неподалёку.

— Ты опоздал, — отозвался второй голос с привычной ехидцей. — Я уже умирал разок.

Мне даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто именно сейчас устроил очередной спектакль.

Не сложно было догадаться, кто оказался источником этих криков и споров. Айден стоял, глядя сверху вниз на Тайлера, который сидел в своей инвалидной коляске, напряжённый и злой. В последнее время они спорили буквально из-за всего — из-за слов, взглядов, дыхания. Любая мелочь могла вспыхнуть, как спичка.

Тайлер резко попытался подняться, будто забыв о своём состоянии. Только Тейлор собиралась остановить его, как из его груди вырвался приглушённый шипящий звук, пальцы вцепились в живот, и он рухнул обратно в кресло. Плечи дёрнулись, а дыхание окончательно сбилось. Он опустил голову, крепко зажмурившись, а другая рука до побелевших костяшек сжала ручку коляски. Я видела, как дрожат его пальцы.

Айден мгновенно оказался перед ним, присел на корточки и аккуратно хлопнул его по голове, словно собачку.

— Ну-ну, злюка, не надо так дёргаться, — ухмыльнулся он. — Хочешь, принесу мягкую игрушку? Говорят, помогает, когда больно.

— А может тебе язык вырвать, чтобы не болтал лишнего? — Тайлер с раздражением отпихнул руку Айдена.

Тайлер ещё не до конца оправился. Его состояние можно было оценить даже внешне — по тому, как он дышал, как временами прижимал руку к забинтованной дыре. В отличие от него Айден мог хотя бы свободно передвигаться и уверенно стоять на ногах. Мы всё время твердили ему, чтобы он лишний раз не рисковал и не считал себя «крепким орешком», но это его не останавливало как психологически, так и физически. Да, иногда он всё же платил за несерьезное отношение к своему здоровью: одно неловкое или резкое движение, и он терял сознание. Но в остальное время Айден выглядел пугающе живым.

Но даже видя сильное отставание от Айдена, можно было легко заметить, что раны Тайлера и правда заживали куда быстрее, чем должны были. По всем правилам он вообще не должен был пережить то падение, но в этом мире правила работали иначе и имели свою логику, суть которой мы так и не смогли до конца понять. Я ловила себя на мысли, что, возможно, и Тайлер со временем сможет ходить сам, без поддержки и чужих рук. Есть вероятность, что для этого понадобятся всего пару ночей. Но пока это были лишь мысли. Даже сейчас мы всё ещё останавливали кровь, следили за его состоянием, и говорить наверняка о чём-либо было рано.

Мои раны тоже заживали быстрее, чем должны были, но всё ещё медленно, не так, как у остальных. Я не умирала — и этот пункт не выходил у меня из головы. Разве это не должно было как-то повлиять на процесс заживления ран? Ускорить или, наоборот, замедлить его? Обычные порезы давно исчезли, оставив после себя только тонкие шрамы, ставшие частью меня, так что бинты на руках и ногах больше не были нужны.

А вот живот и спина словно упрямились. Они заживали нехотя, будто тело не хотело отпускать эти раны до конца. Да, раньше они выглядели гораздо хуже, это правда, но разница в скорости была слишком заметной, чтобы её игнорировать. От чего это зависит? От того, кто умер? От того, кто выжил? Или от самого фантомного мира, который решает, кому позволить восстановиться быстрее, а кому — напоминать о боли дольше?

Если последнее предположение окажется верным, то я могу смело утверждать: титул самого неудачного человека на этом белом свете по праву мой.

— Думаю, нам нужно ещё немного подготовиться, прежде чем идти к генераторам, — высказал своё мнение Логан. — Я ещё раз посмотрел карту. Мы, похоже, находимся довольно далеко от нужного помещения. Лучше запастись патронами.

— [Я думал, мы убили почти всех фантомов в этом комплексе], — раздался голос Бена из телефона.

— Убить-то убили, — отозвался Тайлер, — но никто не гарантировал, что за ними не появятся новые. Остальные могли затаиться, чтобы напасть в самый неподходящий момент. — Он резко мотнул головой в сторону двери, одновременно отталкивая лицо Айдена, слишком уж близко к нему наклонившееся. — Держу пари, парочка стоит прямо за дверью.

Он был прав, как бы странно это ни звучало. За дверью действительно ошивались фантомы. Не толпа, но несколько из них будто терпеливо ждали, когда мы выйдем из укрытия. Четыре, максимум. Проблем возникнуть не должно, хотя я уже ни на что не надеюсь.

— Я согласна, что нужно подстраховаться, — добавила Тейлор. — Возможно, стоит принести экипировку и родителям... И было бы не плохо раздобыть больше оружия. На всякий случай.

— Тогда не будем тянуть, — Эшлин спрыгнула со стола и окинула всех быстрым взглядом. — Чем быстрее мы включим свет, тем безопаснее будет для всех. Потом уже подумаем об остальном. Быстрая подготовка — и выдвигаемся.

Команда разошлась почти сразу. Кто-то направился к родителям — проверить крепления, подтянуть ремни или обменяться парой слов. Кто-то полез в сумку за патронами, звякая металлом и привычно проверяя обоймы. Кто-то просто сел в стороне, прикрыв глаза на пару минут, пользуясь минутой спокойствия. Все были заняты делом. Почти все.

Мне не требовалось много времени на подготовку: в этот раз я не собиралась лезть в бой. Я оставила себе роль наблюдателя — чувствовать приближающуюся угрозу и предупреждать остальных. Этого должно было хватить. Ребята и без меня умели за себя постоять, так что мир не рухнет, если я не буду активно защищаться. Максимум, отстреливаться.

Просто...почему-то именно сейчас я не была настроена на убийство фантомов. Не то, чтобы у меня проснулась жалость к ним, но я вообще чувствую себя...отвратно.

А вот Тайлеру стоило бы остаться здесь. Тащить коляску — лишний груз, да и укрытие, где есть родители и Лили, выглядело самым разумным вариантом: безопасно, под присмотром, без лишнего риска. Но, зная его упрямство, я даже не питала лишних надежд. Хрена с два он кого-то послушает. И, к сожалению, я его понимала. На его месте я бы тоже не смогла просто сидеть и ждать, считая минуты и представляя, что происходит там, за пределами этой комнаты. Бездействие иногда пугало сильнее, чем любая опасность.

Хотя, возможно, мне тоже стоило бы остаться здесь. Мои раны всё ещё напоминали о себе — тянули и ныли после стычки с фантомами и той встречи с отцом, когда я приняла его за очередного врага. Боль мешала, цеплялась за каждое движение, но я упрямо убеждала себя, что она пройдёт. Со временем. Бывало и хуже, так что не мне тут жаловаться.

Айден тем временем снова наклонился к Тайлеру, разглядывая его с таким видом, будто пытался разгадать великую тайну человечества.

— Слушай, а ты в этой штуке навсегда? — кивнул он на коляску.

— Отвали, — буркнул Тайлер, не поднимая головы и рассматривая автомат в своих руках.

— Да я просто интересуюсь. Я ведь уже не нуждаюсь в коляске, а ты всё не спешишь вставать. Вдруг это твой новый образ. Такой... сидячий, загадочный. С кислой миной и хроническим ворчанием.

— Серьёзно, Айден. Закрой рот.

Айден ухмыльнулся и сделал шаг ближе, явно наслаждаясь реакцией Тайлера и нарочно подбешивая его.

— Чего такой злой? Я бы на твоём месте радовался. Тебя возят, за тобой ухаживают. Ты почти как принцесска.

— Чего ж ты тогда сам не сидишь в коляске? — огрызнулся Тайлер. — Не забывай, ты тоже в ней валялся. Причём без сознания.

— Ну что ты, — Айден театрально вздохнул. — Я не достоин такой чести. Да и скучно мне на месте сидеть. А тебе, знаешь ли, полезно — меньше рыпаться будешь.

— Ещё слово, — Тайлер дёрнулся вперёд, — и я найду способ встать.

— Завязывайте уже, — сказала я спокойно. — На нервы действуете. Лучше делом займитесь, чем языками трепать, а то потом придется спасать ваши задницы, когда окажется, что у вас не хватает патронов.

— Хорошо, мамочка, как скажешь, — протянул Айден, даже не оборачиваясь.

— Айден. Либо ты затыкаешься, либо нож полетит не в доску, а в тебя, — я прищурилась и взяла нож, медленно перекатывая его между пальцами. — Выбирай, что больше нравится.

— Я за второй вариант, — тут же поднял руку Тайлер. — Он заслужил.

— Твой голос не считается, придурок, — Айден хлопнул его по руке. — Я и так готов ко всем опасностям на нашем пути. Чего мне переживать?

— Если ты считаешь готовностью бежать напролом и лезть в самую гущу фантомов, лишь бы кого-нибудь прикончить, — я сложила руки на груди, — то это не готовность. Это глупость.

— А ты сама как-то готовишься?.. — Айден приподнял брови, а потом резко оживился. — О, я понял! Тебе просто нравится наша компания! Вот ты и решила провести время с нами, а не готовиться к нашей маленькой миссии. Это так...мило с твоей стороны.

Айден крепко обнял Тайлера за плечо, смотря на меня щенячьими глазками.

— И не мечтай, — отрезала я. — В отличие от некоторых, я уже готова. Ножей мне хватит, а автомат возьму перед выходом. Хотя не уверена, что он мне вообще понадобится.

— Ну не знаю, — Айден хмыкнул, подходя ко мне ближе. — Ножи ведь легко выбить из рук. И всё.

Он без особого напряжения вытащил один из моих ножей и потряс им прямо перед моими глазами, будто дразня.

— И что ты тогда будешь делать? Своей агрессией их мочить или морально уничтожать?

Я соскочила со стола раньше, чем он успел что-либо сообразить. Перехватила его руку за запястье — ту самую, в которой был нож, — и резко провернула кисть внутрь. Пальцы разжались сами. Следующим движением я шагнула ближе и подтянула его руку к себе, согнув локоть и зафиксировав его под болезненным углом. Айден вынужден был наклониться вперёд, чтобы не потерять равновесие.

Нож снова оказался у меня. Но я не планировала отпускать парня. Айден всё ещё был заломлен, напряжённый, скованный движением — любое сопротивление только усилило бы боль. Я медленно поднесла пойманный нож к лицу Айдена и повертела его перед носом, не сдержав торжествующую улыбку.

— Ещё остались сомнения?

— Ладно, опусти! — быстро выдохнул он. — Я понял, понял. Ты будешь им кости ломать. Но я не фантом, ясно?! Мне не ломай!

— Расслабься, — фыркнула я. — Для тебя у меня другие методы воспитания.

Я отвела нож в сторону и, наконец, ослабила хватку. Айден тут же вырвался, отступил на шаг и демонстративно потряс рукой, будто проверяя, на месте ли она.

— Ты жестокая, — пробормотал он. — Я просто задал логичный вопрос, а меня уже почти разобрали на запчасти.

— «Почти» — ключевое слово, — заметила я и убрала нож обратно, словно ничего не произошло.

— Заслужил, — Тайлер хмыкнул, не поднимая головы.

Айден тут же повернулся к нему, прижав ладонь к груди с показной обидой.

— Вот так всегда. Я, значит, морально поддерживаю, интересуюсь его состоянием, а меня ещё и предают, — он покосился на меня. — Вон, даже ножом пригрозили. В этой команде совсем не ценят заботу.

— Твоя «забота» больше похожа на издевательство, — спокойно заметила я, перехватывая ремень на поясе и проверяя, удобно ли сидят ножи. — Попробуй как-нибудь не подшучивать над другими. Чисто ради эксперимента.

Времени на подготовку было действительно мало — мы и глазом моргнуть не успели, как Эшлин уже подгоняла всех к выходу. Родители ограничились короткими напутствиями, пожелали нам удачи и попросили беречь себя и лишний раз не рисковать. Ребята ответили слишком громкими и уверенными возгласами, что Эшлин пришлось зажать уши руками даже будучи в берушах.

Как и ожидалось, уговорить Тайлера остаться в укрытии не вышло, так что Бену снова пришлось везти его коляску. Этот гад оказался слишком упрямым. На этот раз в тыл меня одну не пустили, поэтому я шла между Тейлор и Тайлером с Беном. Впереди нас шли Логан, Эшлин и за ними Айден.

Всё, на удивление, шло гладко. Фантомов по дороге попадалось меньше, чем я ожидала, а моя способность улавливать ауры позволяла заранее чувствовать опасность и особо не напрягаться. И всё же даже в такой относительно спокойной обстановке я продолжала крепко сжимать ножи, не позволяя себе расслабиться. Малейшее колебание ауры — и я была готова реагировать, готова защищаться.

Пока мы двигались вперёд, ребята без умолку переговаривались между собой. Их голоса не затихали ни на секунду — один разговор цеплялся за другой, перебивая и наслаиваясь друг на друга. Они обсуждали и наш будущий побег, и принцип работы теневого измерения, над которым мы ломали головы уже не первый день, и совершенно обычные, почти бытовые вещи: кино, игры, праздники, семью.

И как бы странно это ни звучало, мне было спокойно слушать их болтовню. В этих голосах не было паники, отчаяния или чувства безысходности — только привычная живость. Хоть что-то нормальное в этом хаосе. Словно мы просто шли по школьному коридору после уроков, а не через место, где каждый поворот и один неверный шаг могли оказаться последними.

Но больше всего меня грела мысль о том, что, несмотря на всё, через что нам пришлось пройти, ребята не сломались. Они продолжали быть собой — смеяться, спорить, дразнить других, подшучивать, поддерживать, цепляться за мелочи, будто мы не были заперты в дерьмовом комплексе и не имели дело с фантомами. Я ловила себя на том, что немного им завидую. Не их беспечности — а способности жить дальше, даже когда мир вокруг давно перестал быть нормальным. Даже когда кажется, что надежды уже нет.

— ...как можно так тупо сдохнуть ради другого человека?! — Айден размахивал руками, едва не задевая стены. — Типа он хотел вернуться к жене, а в итоге помер ради какого-то ребёнка! Все части фильма просто коту под хвост!

— Ты не понимаешь! — возмутилась Тейлор. — Он это сделал, потому что у девочки было больше шансов выжить! Они были окружены со всех сторон. Если бы он не пожертвовал собой, погибли бы оба!

— Но он даже не попытался спасти себя, а сразу смирился! — Айден закатил глаза. — Он весь фильм думал только о себе, был эгоистом, а тут вдруг ему не похер на жизнь ребёнка?!.. Эш, ты что думаешь?

— Ну... думаю, он просто потерял надежду, — пожала плечами рыжеволосая. — Он слишком многих потерял, и не факт, что его жена вообще ещё жива. Может, она давно про него забыла. А когда он узнал, что кровь девочки — антидот, стало ясно, что она должна выжить. Вот он и сделал свой выбор.

— Ага, — хмыкнул Тайлер. — Она прям выживет одна, без оружия, среди монстров, в глуши, где нет ни одного человека. Шансы у неё просто нулевые, особенно после его смерти.

— Так она ведь и правда умрёт, — нахмурился Айден. — Она же встретит этого... своего брата, который этих монстров создал, и он начнёт там опыты проводить. В конце концов он её убьёт.

Повисло молчание. Все подростки замерли на месте и почти синхронно повернули головы в сторону Айдена.

— АЙДЕН, БЛЯДЬ, ЗАЧЕМ СПОЙЛЕРИТЬ?! — Тайлер резко вскинул руки, едва не задев меня. — ФИЛЬМ ЖЕ ТОЛЬКО НЕДАВНО ВЫШЕЛ!

Айден моргнул, явно не ожидая такой реакции, и на секунду даже потерял весь свой самоуверенный вид.

— А... а вы не смотрели?.. — неуверенно протянул он, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Клянусь, я тебя сейчас на месте пристрелю! — Тайлер дёрнулся к нему и со злостью стукнул по ноге, насколько позволяла коляска. — Прямо здесь. Без суда и следствия!

— Эй! Я не специально! — Айден тут же отскочил на шаг, выставляя руки вперёд в защитном жесте. — Я правда думал, вы уже видели эту часть!

— Айден, ты просто сломал мою жизнь, — Тейлор посмотрела на него так, будто он только что признался в тяжком преступлении. — Подожди... её собственный брат убил?! И это брат создал монстров?! Это как вообще?!

— Да там вообще полная дичь творится, — Айден развёл руками, начиная снова разгоняться. — Сюжет закручивается так, что мозг сворачивается в трубочку. Но всё! Всё, молчу! Я больше ничего не рассказываю. Сами посмотрите фильм и узнаете!

— А смысл? — обиженно бросила Эшлин, даже не глядя на него. — Ты уже рассказал половину сюжета.

— Да не дуйся ты, Эш! — Айден мгновенно оказался рядом и обнял её за плечо, будто пытался загладить вину физическим контактом. — Там ещё куча сюжетных поворотов! Вот, например...

Он не успел договорить. Эшлин резко ткнула его локтем в бок — без лишних слов и предупреждений. Айден согнулся пополам с приглушённым стоном и тут же понял намёк со стороны девушки. Выпрямившись, он прижал ладони ко рту так плотно, будто боялся, что слова вырвутся сами.

— Впереди два фантома, бегут прямо на нас, — спокойно сказала я.

Логан без лишних слов направил фонарь и автомат вперёд. Долго ждать не пришлось — через пару секунд раздались два выстрела. Фантомы рухнули на пол, расплескав по нему тёмную кровь.

— Больно ты серьёзная, Крис, — протянул Айден, разворачиваясь ко мне лицом и продолжая идти спиной в перёд. — Молчишь, как рыба. А сама что о фильме думаешь?

Я отвела взгляд, скользнув глазами по полу, где кровь медленно растекалась в неровные пятна.

— Ничего не думаю, — ответила я. — Как вышло — так вышло.

Мы двинулись дальше так же спокойно, как будто остановки и выстрелов и не было. Напряжение быстро растаяло, словно по щелчку пальцев.

— Вот всегда так, — первым нарушил тишину Айден. — Стоит мне начать нормальный разговор про кино, как сразу стрельба. Никакой культуры обсуждения.

— Ты сам себе враг, — буркнул Тайлер. — Спойлеры — это преступление. В нормальном мире за такое судят.

— В нормальном мире мы бы сейчас сидели на диване и спорили, кто из нас идиот, — пожал плечами Айден. — А не шли по коридору, где нас могут убить. Кстати, я бы голосовал за злюку!

— Кто бы сомневался! — Тайлер снова попытался ударить парня. Айден быстро среагировал и успел отскочить, но в итоге локоть Тайлерa задел меня. Внутри всё зашевелилось раздражением, но я просто сжала рукояти ножей крепче, стараясь не показывать эмоции.

— Я бы всё равно ставила на Айдена, — спокойно вставила Эшлин, не оборачиваясь.

Айден прижал руку к груди, изображая смертельное ранение.

— Вот за что я вас люблю, — трагично протянул он. — За поддержку в трудную минуту. За веру и человечность.

— [Если честно, я всё равно хотел бы посмотреть этот фильм. Даже после спойлеров] — Бен тепло улыбнулся Айдену, эмоционально поддерживая его.

— Я тоже, — фыркнул Логан. — Теперь из принципа. Хочу понять, насколько Айден нам наврал и перекосил сюжет.

— Эй! — возмутился Айден. — Я почти ничего не переврал. Ну... может, процентов двадцать. Максимум тридцать. Это в пределах художественного допущения.

— Даже так спойлеры слишком жёсткие, чтобы их прощать! — Тайлер не унимался. — Мы вообще-то не знали, что это брат монстров создал, а теперь ещё выясняется, что он сестру свою мелкую убил!

— Ты сейчас снова пересказываешь сюжет, — лениво заметила Эшлин.

— Я возмущаюсь! — тут же парировал Тайлер. — Это разные вещи.

— Очень тонкая грань, — усмехнулся Айден. — Почти незаметная. Как твоя сдержанность.

— Сказал человек, который заспойлерил половину фильма за три минуты, — буркнул Тайлер.

— Зато я экономлю вам время, — пожал плечами Айден. — Можно не смотреть.

Разговоры не стихали на протяжении всего пути. Они цеплялись друг за друга, перескакивали с темы на тему, будто ребята намеренно не позволяли тишине задержаться между нами. Я редко вставляла свои пять копеек — иногда коротко соглашалась, высказывала своё мнение или просто поддерживала беседу, бросая сухой комментарий. В конце концов мы добрались до нужного помещения и включили свет. Глаза неприятно резануло — пришлось пару секунд щуриться и моргать, пока зрение привыкало к резкой яркости. Но так было куда безопаснее, чем брести вслепую, полагаясь лишь на интуицию, слух и ауры.

Теперь же мы направлялись обратно в укрытие, чтобы обсудить все наши дальнейшие действия. Пока ребята болтали, я не переставала думать о Лукасе. Стоило на секунду выпасть из разговора, и в груди начинало медленно сжиматься, будто кто-то осторожно, но настойчиво сдавливал лёгкие изнутри. Этот кретин заполнил все мои мысли, и страх не прекращал расползаться в груди, когда я вспоминала наш последний разговор. При других я старалась держать себя в руках и лишний раз не подавать виду, что что-то изменилось, и, вроде как, это сработало.

Честно говоря, несмотря на тёплую компанию, мне отчаянно хотелось побыть одной. Всё обдумать. Разложить по полочкам. Потому что от этого буквально зависела моя жизнь. Но, глядя на ребят — живых, шумных, почти счастливых даже в теневом измерении, — мотивация сбежать с каждой секундой только крепла. Поэтому самым разумным вариантом было временно подыграть Лукасу, следовать его правилам, дать ему почувствовать контроль. Тогда его бдительность ослабнет, и наши шансы вырастут как минимум вдвое. А потом... потом я просто исчезну из его жизни. Навсегда.

И только сейчас я по-настоящему осознала, насколько сильно его боюсь.

Раньше я бы назвала это призрением или яростью. Я всегда была зла на него. Злилась за то, что он не давал мне жить спокойно. За вечное чувство контроля, будто он давно всё решил за меня, решил мою судьбу. Я могла спорить с ним, дерзить, высказывать всё, что только думала о нём, все гадости и всю честность — и чувствовать себя сильной. Я знала, чем всё может закончиться, если я соглашусь на его эксперименты, но это знание было абстрактным. Теорией. Фантазией, в которой всё ещё оставалось расстояние между предположением и реальностью.

Теперь гнев смешался с чем-то другим. С животным страхом. Он появился в тот самый момент, когда я сказала «да». Как осознание того, что кошмар может стать реальностью. Я на собственной шкуре почувствовала, насколько он опасен и как далеко готов зайти. И только теперь поняла, в каком дерьме оказалась ещё с момента нашего знакомства. Это осознание пришло только в тот момент, когда опасность стала реальной, а не фантазией.

Мне стало по-настоящему страшно. Когда я добровольно согласилась на эксперименты, я была готова бежать. Умчаться так далеко, чтобы он нигде меня не нашёл. Я была готова бежать хоть всю жизнь, лишь бы уйти от этой реальности, лишь бы снова спрятаться в фантазиях и теориях. Но теперь всё иначе.

Я не сдамся.

Тот случай, когда я хотела себя убить, был ошибкой. Теперь, ясно осознавая, в каком дерьме нахожусь, я хочу жить сильнее, чем когда-либо. И я не дам ему получить желаемое. Мной движет не только гнев — но и настоящее, острое желание выжить. А когда мы закончим этот цирк с фантомами, я не стану молчать. Я сделаю всё, чтобы его остановить. Даже если для этого придётся идти против системы, против людей сильнее меня, против самого чёрта.

— Крис, всё хорошо? — Тейлор аккуратно приобняла меня за плечо, наклоняясь ближе и понижая голос. — Ты какая-то странная сегодня...

— ...Я в порядке, Тей, — я натянула ободряющую улыбку. — Лучше поругай своего брата, потому что, клянусь, я скоро из него реального инвалида сделаю, если он ещё раз будет своими кривыми руками размахивать.

— Не волнуйся, ты ещё успеешь ему отомстить, — Тей тихо хихикнула и подмигнула. — Я тебе помогу с этим... Но давай лучше немного посплетничаем, а?

— Посплетничаем? О чём?

— Смотри, — Тейлор едва заметно кивнула вперёд. Проследив за её взглядом, я увидела Эшлин и Айдена. Парень что-то оживлённо рассказывал, активно жестикулируя, а Эшлин шла рядом и внимательно слушала, не перебивая. — Видишь этих двоих? Скажи, ты что-нибудь чувствуешь в их аурах... ну, скажем, необычное?

— Необычное? — я чуть нахмурилась, пытаясь уловить хоть что-то, что раньше могло бы ускользнуть от меня. Но сколько ни вглядывалась, ничего не менялось. — Нет вроде. А что?

— Я просто немного за ними понаблюдала, — Тейлор хитро улыбнулась, — и заметила, как они в последнее время сблизились. Что скажешь?

«Сблизились? Стоп, что?!»

— ...Ты думаешь, что они...

— Есть подозрения, — пожала плечами девушка. — Ну так что?

Я застыла, уставившись в одну точку. Снаружи я старалась выглядеть спокойно и собранно, но внутри поднялся настоящий вихрь мыслей и эмоций, и всё смешалось в кучу.

Любовные темы, сколько я помню, всегда выбивали меня из колеи. В них я была отвратительной советницей — хуже некуда. Я не умела отличать любовь от обыкновенной дружбы или банальной симпатии. Не знала, как вообще чувствует себя человек, когда влюбляется, в чём смысл этой самой... романтики и лишней привязанности. Даже в аурах я не могла увидеть этого чувства. Так какая из меня советница?

Эшлин действительно изменилась с тех пор, как мы познакомились с ребятами. Стала более открытой, живой, заботливой — настоящей. В ней появилось что-то тёплое, чего раньше будто не хватало. Но разве обязательно, чтобы причиной была любовь?

Я никогда не умела говорить о таких вещах. Всякий раз, когда разговор заходил о любви, мне становилось неуютно. Я не смущалась при упоминании симпатии или интимности, но для меня это чувство было чем-то странным или чуждым. Мама иногда пыталась осторожно подвести меня к этой теме, уверяя, что моё вечное недоверие к людям однажды оставит меня одну — и тогда она так и не станет бабушкой моих детей. Папа же смеялся и говорил, что парню, который рискнёт быть со мной, придётся несладко. И будет чудом, если я не прикончу его в первую же неделю нашего знакомства. С этим я, признаться, была полностью согласна.

Они волновались. А я каждый раз уходила от этих разговоров, потому что не верила, что когда-нибудь смогу полюбить. Я просто не знала, что такое любовь. А если ты не знаешь, что это — как понять, влюблён ты или нет? После Лукаса моё доверие к людям ушло на нет. Я не доверяла абсолютно всем, ни к кому не привязывалась и не нуждалась в этих бесполезных чувствах. Тем более, кто посмотрит на девчонку с такой личностью и особенностью, как у меня? Я даже самой себе не нравлюсь.

Да и любовь — штука странная. Все вокруг говорят о серьезном выборе партнёра: внешность, деньги, статус, будто это какой-то список требований. Создавалось ощущение, будто люди ищут себе спутника жизни только для собственной выгоды. Я никогда не смогу понять таких людей.

Если уж выбирать, то я бы хотела человека, который просто будет рядом, и не важно в печали или в радости. Который поддержит, когда страшно, и не отвернётся в самую трудную минуту. Который не побоится посмотреть страху в глаза. Человек, которому наплевать на моё прошлое. Которому я смогу открыться. Вот, что мне было по-настоящему важно.

Но сейчас дело было не во мне. Речь шла об Эшлин.

— Даже не знаю... — я невольно напряглась и пригляделась к девушке внимательнее. — Честно, в таких делах я не очень разбираюсь. Но я ничего такого не заметила...

— Правда? Хм... — Тейлор наклонилась ко мне ещё ближе, почти заговорщически, понизив голос. — А по-моему, между ними явно есть искра. И я предлагаю им немного помочь.

— Помочь? — я скептически подняла бровь. — Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — Тейлор расправила плечи так, будто уже мысленно выстроила план нашей операции и ни капли не сомневалась в его успехе. — Иногда людям просто нужен небольшой... толчок. Совсем крошечный.

— Зная тебя, одним толчком не ограничится, — пробормотала я и снова бросила взгляд вперёд.

Айден как раз в этот момент расхохотался во всё горло, и Эшлин машинально улыбнулась в ответ. Улыбка была такой искренней, что даже у меня в груди на секунду стало теплее.

— Вот! — Тейлор тут же ткнула меня локтем. — Ты это видела?

— Видела, что Айден не умеет смеяться тише? Да, это я давно заметила.

— Крис.

— Ладно, ладно, — я вздохнула. — Допустим, между ними есть эта самая «искра». И что ты предлагаешь? Запереть их в одном помещении? Или, может, в шкафу и оставить там на часик-другой? Поставить в паре против фантомов? Или просто «случайно» толкнуть Айдена на Эшлин, чтобы они оказались в невероятной близости, как в типичных мелодрамах?

Последний вариант мне не особо нравился. Не собираюсь я пихать этого идиота прямо на собственную сестру ради сомнительной романтики, которой может и вовсе нет.

— Фу, — Тейлор фыркнула. — Я не такая примитивная... Мы просто будем рядом в нужном месте и в нужное время. Подкидывать поводы. Немного неловкости, немного совместных дел — всё остальное они сделают сами.

— Я вижу, ты не в первый раз людей сводишь, — заметила я.

— Это называется опыт, — гордо ответила она. — К тому же, если всё пойдёт не так, всегда можно сделать вид, что мы тут вообще ни при чём. А по поводу сводницы... всё бывает в первый раз.

— А если они просто... друзья?

— Тогда мы хотя бы развлечёмся, — Тейлор пожала плечами. — В этом месте любое развлечение на вес золота... Но ты только посмотри! Тут очевиднее некуда! По сути, они должны сами друг другу в объятия бросаться! Без нашей помощи!

Я хмыкнула, представив, как Айден повисает на руках Эшлин и орёт, что без ума от этой прекрасной рыжеволосой дамы. Если же между ними и правда есть симпатия... или что-то большее, я буду только рада за неё. Я хочу, чтобы Эшлин жила долго и счастливо. Чтобы у неё была спокойная жизнь, без вечной угрозы над головой. Она это в полной мере заслужила.

Впереди Айден вдруг обернулся, явно почувствовав на себе взгляд, и подозрительно прищурился.

— Почему у меня ощущение, что меня сейчас обсуждают? — крикнул он.

— Потому что ты параноик, — не оборачиваясь, ответила Эшлин.

— И потому что ты громкий, — добавил Логан, шагая рядом с ней.

— Вот видишь, — шепнула Тейлор. — Я же тебе говорила!

Я чуть улыбнулась, заражаясь её хорошим настроением. Не знаю, что из этого выйдет, но мне нравится, что Тейлор не собирается давить или прямо тыкать их носом в чувства. Она действует аккуратно и почти незаметно. И мне было даже приятно быть частью этой маленькой миссии — помогать Эшлин обрести хоть немного счастья. К тому же Айден, при всей своей болванской натуре, верный и по-своему хороший парень. Его заботы хватило бы, чтобы я была уверена: Эшлин будет в надёжных руках, если у нас всё получится.

— Кстати... — протянула Тейлор. В её голосе мелькнуло знакомое мне лукавство. — В нашей команде не только у этих голубков есть искра.

— А у кого ещё? — я тут же повернулась к ней и невольно напряглась.

— Крис, я вообще-то сестра этого идиота, — Тей кивнула в сторону Тайлера. — Я вижу, когда в нём что-то меняется. И сейчас — именно тот случай! Поверь, там, в его маленьком сердечке, случилось что-то серьёзное! Прям конкретное!

— Ты думаешь, злюке кто-то нравится? — я машинально скользнула взглядом по Тайлеру, снова пытаясь уловить изменения в его ауре. Пусто. Это уже начинало раздражать. — Ты знаешь, кто это?

В груди шевельнулось сильное, липкое любопытство. Мне действительно хотелось понять, кто умудрился зацепить этого ворчливого, вечно недовольного придурка. Даже как-то не верилось, что такое может быть.

— Ты точно знаешь этого человека. Просто подумай, — Тейлор понизила голос. — До кого он любит докапываться, с кем чаще всего спорит... — она загнула один палец, потом второй.

— Со всеми, — ответ вырвался почти автоматически.

— ...Ты правда не заметила очевидных изменений в его поведении?

Я нахмурилась.

— Нет, — пробормотала я. — Для меня он как был болваном, так и остался. Разве что... — я запнулась, — чуть сдержаннее или...умнее...

Слова повисли в голове неприятным эхом. Я уставилась вперёд, смотря куда-то сквозь ребят. Чувствовала себя настоящим детективом, который ходит вокруг улик и никак не может сложить пазл воедино. Тей сказала, что я знаю этого человека... Кого я могу знать? Пару людей со школы или с нашего класса? С кем Тайлер чаще всего сцеплялся? С кем он спорил до хрипоты, будто для него это было принципиально? Имена всплывали одно за другим. Я мысленно отбрасывала их, как самые глупые предположения. Не то. Не подходит.

Мысли закручивались, накладывались друг на друга, пока вдруг не сошлись в одной точке. Я резко вдохнула.

— ...Ты думаешь, Тайлеру нравится Айден?!

— ЧТО?! НЕТ, Я ВООБЩЕ НЕ ПРО ЭТО!!! — глаза Тейлор округлились, она тут же замахала руками. — ОТКУДА ТАКИЕ ВЫВОДЫ?!

— Чего вы так орёте?! — возмутился Тайлер где-то за спиной.

— Подожди... — меня накрыло осознанием слишком резко, что я даже дышать не успевала. — А я всё думала, почему они так часто шушукаются... Но ты же говорила, что ему нравится Эшлин...

— Нет, Криста! — Тейлор вспыхнула. — Ты вообще не в ту сторону думаешь! Тайлер не гей!

— Я НЕ ЧТО?! — Тайлер резко дёрнулся, чуть не вскочив с коляски, но Бен вовремя его остановил.

— ТАЙЛЕР ЧТО, ПРОСТИТЕ?! — тут же воодушевился Айден, моментально забыв о разговоре с Эшлин.

— НЕТ! — Тейлор отчаянно замахала руками. — Я не это имела в виду! И вообще, подслушивать — не хорошо!

— А обсуждать, что я гей, — это, по-вашему, нормально?! — Тайлер резко взмахнул руками, голос сорвался, в нём прорезалось настоящее раздражение. — С чего вы вообще это взяли?!

— Ничего! — слишком быстро выкрикнула Тейлор, закрывая лицо руками и отворачиваясь.

Я всё ещё смотрела на Тайлера, пытаясь собрать в голове вновь рассыпавшиеся куски. Мысли разбегались, цеплялись друг за друга, путались, но любопытство никуда не исчезало — наоборот, становилось острее, почти азартным. Будто я уже взяла след и теперь просто не могла остановиться. Да, вывод был неверный, но отступать поздно — тема уже вскрыта, и притворяться, что ничего не произошло, не получится.

— Так он гей или нет? — вырвалось у меня тихо, почти шёпотом. Я осознала, что сказала это вслух, уже после.

— ДА НЕ ГЕЙ Я!!! — он пнул меня в ногу. — ПОЧЕМУ ВЫ ВООБЩЕ НАЗЫВАЕТЕ МЕНЯ ГЕЕМ?!

— А тебе что, девчонки нравятся? — Айден растянулся в своей фирменной ухмылке, в которой читалось откровенное удовольствие от происходящего. — А какие?

— Какая разница? — буркнул Тайлер и тут же отвёл взгляд в сторону.

— Я просто предположила, что ты можешь быть «не таким, как все», — я пожала плечами. — Что в этом такого?

Я действительно не видела ничего плохого, если человек был нетрадиционной ориентации. Главное, чтобы ему самому было нормально с этим жить. И всё же внутри что-то неожиданно отпустило, когда стало ясно, что он — не гей. Мысль была странной и не до конца понятной, но я не стала в неё углубляться.

— Ах так?! — Тайлер снова пнул меня в ногу, но на этот раз сильнее. — Тогда я ПРОСТО предполагаю, что ты лесбиянка!!!

— ЧЕГО?! — я аж подавилась воздухом и резко остановилась, развернувшись к нему. — С КАКОГО ПЕРЕПУГУ?!

— А мне так показалось! — вспылил он. — Ты любого встречного убить готова! Мало ли, может, тебе парни вообще не нравятся!

— Если я не доверяю людям, это не значит, что мне не нравятся парни!!! — я повысила голос, сама не заметив, как завелась.

— Тогда какого чёрта?! Почему я — гей?!

— Слушай, злюка, с твоим то характером не каждая девушка справится, — я скрестила руки на груди.

— А что с моими характером?! — парень ещё сильнее разозлился.

— Тебе прям всё перечислить?! Боюсь, одной ночи мне не хватит! — я закатила глаза.

— Криста, ты так далеко не забегай! — Айден прыснул со смеха и согнулся по полам, видимо, неправильно поняв смысл сказанных мною слов. Тейлор поспешно отошла подальше и закрыла лицо руками, будто ей было одновременно смешно и стыдно.

— Кто бы говорил о характере! — фыркнул злюка.

— Чего?! Это ты на что намекаешь?!

— Я прямо говорю!

— Да я просто предположила, что тебе нравятся мальчики! — вспыхнула уже я. — Чего ты сразу вскипятился?!

— ДЕЙСТВИТЕЛЬНО! ВСЕГО ЛИШЬ ОРЕШЬ ЧТО Я, ВИДИТЕ ЛИ, ГЕЙ! — Тайлер снова попытался вскочить, но Бен опять придержал его за плечи.

— Тайлер, тут больше ты орёшь, — спокойно заметил Логан, за что получил гневный взгляд от парня.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как напряжение начало нарастать, а злость грозилась вырваться из меня в более жёстком виде, о чём я бы потом очень сильно пожалела.

— Да я уже поняла! Всё! — резко сказала я. — Тебе нравятся девочки!

— Браво, — буркнул он. — А ты не лесбиянка.

— Да.

— Разобрались? — уточнил он.

— Разобрались!

— Превосходно!

— Не то слово, — пробубнила я.

— Мы вам тут не мешаем? — спокойно поинтересовалась Эшлин.

— Нет, — одновременно ответили мы.

— [Не каждый день такое увидишь...] – Бен слегка улыбнулся, продолжая тащить коляску Тайлера.

— И не говори... — усмехнулся Логан.

После этого разговор будто оборвался. Коридор тянулся вперед длинной полосой света, шаги отдавались глухо и неровно. Никто не смотрел друг на друга — каждый внезапно нашел что-то крайне интересное в полу, стенах или собственных мыслях. Неловкость не давила, она скорее висела где-то над нами, цепляясь за плечи.

— Ребят, — Айден вдруг подал голос, явно с трудом удерживая смех, — вы вообще поняли, что сейчас было?

Я напряглась.

— Вы только что спорили из-за ориентации так, будто от этого реально зависит наша жизнь.

Тейлор резко зажмурилась и отвернулась.

— Боже... — выдохнула она. — Это выглядело реально тупо.

Я представила картину со стороны, и до меня сразу дошло, что они имели в виду. Не сдержавшись, повернула голову в сторону и уставилась в стену, чтобы не смотреть на остальных. Но смешок вырвался сам. Я попыталась его задавить, и вместо смеха получилось глухое сопение. От этого стало только хуже. Слышались похожие смешки со всех сторон.

Тейлор закашляла, пытаясь скрыть звук смеха, но ничего не вышло: от этого он превратился в звонкий воем, который прокатился по коридору, заставляя всех захихикать ещё сильнее. Смешки нарастали, переходя от сопений к хрюканью, от хихиканья к легким всхлипам. Тейлор облокотилась на меня, плечи её подёргивались в ритме смеха, и я невольно начала дрожать вместе с ней.

— Я думала, вы просто шутите... — хихикнула Тейлор, прижимая руку к лицу. — А вы реально обсуждали это на полном серьёзе!

— А какие тут шутки... — пытался вставить Айден сквозь смех. — Нужно же знать правду...

— Гей Тайлер или нет?.. — я попыталась говорить серьезно, но смех вырвался сам собой.

И тут всех прорвало. Эшлин присела на корточки, плечи её ритмично дергались, и это заразительно затянуло меня. Я прислонилась плечом к стене, пытаясь не упасть, и почувствовала, как смех буквально катится по телу: грудь сжималась и разжималась, живот болел от судорог, дыхание сбивалось, глаза щурились, и слёзы сами проступали.

Айден грохнулся на пол с диким, почти нечеловеческим гоготом, который напоминал одновременно ржание лошади, свист чайника и щебет птицы. Кто-то облокотился о стены, стараясь сохранить равновесие, а Тайлер, прикрыв лицо рукой, пытался сделать вид, что это его не касается, но поддёргивающиеся плечи выдавали всё.

Коридор подхватил звук, эхом размножив его сотни раз. Казалось, что стены сами смеются вместе с нами, отражают каждый звук и делают его ещё более абсурдным, как будто смеются не мы, а сам мир. Я чувствовала, как смех переполняет меня изнутри, разрывает лёгкие, щекочет всё тело и одновременно освобождает от всей глупости перепалки.

— Как же жалко это выглядело... — сквозь смех прохрипела Эшлин.

Мы все переглянулись, ещё слегка посмеиваясь, и постепенно смех утих. Коридор снова наполнился разговором — голоса ребят сплелись в знакомый шум, перебивая друг друга, переплетаясь с лёгкими смешками.

Я шла среди них, ощущая, как приятное чувство обволакивает меня. Было странно и приятно одновременно — словно я была частью чего-то по-настоящему важного. Лёгкое тепло разливалось в груди, а лёгкая дрожь от смеха ещё не успела пройти. В этом хаосе разговоров, смешков и тихого хихиканья я вдруг почувствовала, как хорошо просто быть здесь и сейчас, частью этой группы, этих звуков, этих глупых, но настоящих и полных жизни мгновений.

Каждое слово, каждый хриплый смешок, каждый шепот создавали атмосферу, в которой хотелось одновременно смеяться и просто растворяться. И я улыбалась сама себе, осознавая, что такие моменты, редкие и ценные, мне никогда не хотелось бы забывать.

***

— Позвольте, я уточню, — я скрестила руки на груди, не отводя взгляда от Джеймса Филдса. — То есть вы хотите, чтобы мы просто... подыграли Маверику?

Тему поднял Логан ещё перед тем, как мы вернулись в укрытие.

Маверик. Его предложение о сотрудничестве поставило нас в тупик. Присоединиться к нему, научиться контролировать разломы и помочь уничтожить это место. Мнения разошлись почти сразу. Я была уверена: этому типу нельзя верить ни при каких условиях. Но прежде чем сделать свой окончательный выбор, нужно было услышать мнение взрослых.

Как только мы добрались обратно, сразу пошли к родителям и выложили всё как есть.

— Ты верно меня расслышала, — хмуро ответил мужчина спокойным голосом. — Вы должны просто подыграть. Узнать, чем они живут, какие у них цели, планы, действия. Всё, что может сыграть нам на руку. Само собой, поначалу вам не будут доверять. Потом начнут догадываться, что вы не совсем свои. Так и будет продолжаться, если вы не заслужите доверие. И не думайте, что вы умнее их и сможете легко перехитрить. Пойдите на мировую. Пусть обе стороны что-то выиграют. Иначе вас просто заставят плясать под чужую дудку.

— ...Хорошо, — я тяжело выдохнула. — Допустим, подыграть у нас получится. Но доверия мы не получим никакого.

— Я же сказал, в начале так и будет, но...

— Нет, вы не понимаете, — я замотала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Тут не может быть никаких «но». Даже если мы сделаем вид, что приняли их условия, это не значит, что мы сможем быть шпионами. Они не из тех, кто болтает о планах. Особенно если это что-то важное. Разузнать об их цель будет крайне тяжело, а сотрудничество с ними может в итоге обернуться не в нашу пользу.

— Дураки найдутся, — спокойно возразил он.

— А умники быстро нас раскусят, — не уступала я.

— Почему ты так уверена, что ничего не выйдет? — мужчина прищурился.

— ...У нас уже был опыт с одним из них, — ответил вместо меня Тайлер. — Скажем так, больных там хватает.

— Главное — заставить их думать, что вы действительно на их стороне и выполняете их миссию, — Джеймс обвёл нас цепким взглядом. — Самых умных можно избегать. Даже они рано или поздно расслабляются. Именно это нам и нужно. Информация будет лишь бонусом в вашей актёрской игре.

— Но... — я уже открыла рот, когда Эшлин мягко, но решительно перебила меня.

— Мы всё поняли. Сделаем всё, что в наших силах.

Мужчина кивнул и отошёл к остальным взрослым, сообщать о нашем решении.

— Ничего не выйдет, — выдохнула я и прислонилась спиной к стене. Напряжение наконец дало о себе знать. — Маверик не так глуп. А Лукас тем более быстро заподозрит неладное.

— Будем надеяться на другой исход, — устало сказала Эшлин. — Раз уж мы решили не рассказывать родителям о Лукасе, будем молчать. Но это усложняет наше положение как минимум втрое. Мы могли бы хоть...

— Нет, — я резко покачала головой. — Мы ничего говорить не будем. Я не знаю, как отреагируют родители. А некоторые... — я скользнула взглядом по остальным, — вполне могут решить, что я с ним заодно. Есть тут отдельные личности, и от них так и веет недоверием.

— Разберёмся по ходу дела, — подвёл итог Тайлер. — Будем притворяться паиньками.

— План звучит красиво только на словах, — я бросила короткий взгляд в сторону родителей. — Будет очень непросто делать вид, что мы всерьёз с ними сотрудничаем. Лукас... — я поморщилась. — Он один из тех, кто одним взглядом выворачивает тебя наизнанку. Иногда кажется, будто он не просто эмоции считывает, а мысли угадывает. Именно так он людьми и манипулирует.

— Даже если он что-то заподозрит, — не сдавался Тайлер, — мы им нужны. Маверик сам сказал: мы должны научиться открывать разломы, чтобы вывести из строя их системы. По доброй воле мы согласились или с расчётом — им плевать. Главное, как нас использовать.

— Он прав, — Эшлин пожала плечами, но во взгляде мелькнула тень тревоги. — Верят они нам или нет, но без нас им не обойтись. Так что подыграть получится. А если вдруг удастся втереться в доверие, тогда и про их цели узнаем гораздо больше.

Раздался до противного знакомый писк, который всегда означал одно: наша ночь подошла к концу.

Я медленно распахнула глаза. Надо мной раскинулся белый, до тошноты стерильный потолок. В груди тут же стало паршиво, будто меня выдернули из сна за шкирку и бросили обратно в реальность. Хотелось закрыть глаза и сбежать обратно — в фантомное измерение, где были только ребята, родители и простые, понятные угрозы. Фантомы. Монстры-многоножки. Опасность, от которой можно было убежать.

Рядом послышался тихий, раздражённый звук — словно кто-то шипел сквозь зубы. Потом — глухой стук. Ещё один.

— Да чтоб тебя...

Я повернула голову. Возле приборов возилась незнакомая девушка в белом халате. На вид ей было лет двадцать пять, не больше. Русые волосы были собраны в низкий хвост, который выглядел так, словно она собирала его наспех. Карие глаза сосредоточенно щурились, мягкие черты лица сейчас были искажены раздражением и лёгкой злостью.

— Гадство! — прошептала она и с чувством пнула прибор.

Экран не отреагировал. Девушка резко посмотрела в мою сторону — и тут же отскочила, схватившись за грудь.

— Божечки! — выдохнула она. — Напугала... Прости, я... я не хотела тебя разбудить. Просто эта сучка с характером отказывается работать и я... ой. — она осеклась и махнула рукой. — Ты это... лучше не слушай меня.

Я молча смотрела на неё, пытаясь уложить происходящее в голове. Белая палата. Поздняя ночь. Незнакомка, пинающая медицинский прибор.

— Вы кто? — вопрос вырвался сам собой.

— Ой... — она хлопнула себя ладонью по лбу. — Как же неудобно. Я София. Мне поручено помогать Алексу приглядывать за тобой и твоими друзьями.

Девушка говорила так быстро, будто боялась потерять мысль.

— В основном я здесь, чтобы убивать твоё время «с пользой». По крайней мере, так сказал мистер Холл. Но вообще моя задача — следить, чтобы ваше ментальное и физическое состояние не пошло под откос. Хотя с таким учёным, как Холл, это почти невозможно. — Она фыркнула. — А ещё я должна проводить с тобой первые эксперименты. Начнутся где-то в девять утра и...

София вдруг замолчала, явно осознав, сколько уже наговорила.

— Я ещё и спать тебе мешаю, — выдохнула она. — Господи, прости. Я когда нервничаю, начинаю много болтать и тогда рот начинает работать быстрее мозга или... Чёрт, это прозвучало слишком странно... Забудь, что я только что сказала!

— Вы помощница мистера Холла? — спросила я серьёзно, не отрывая от неё взгляда. Она заметно поникла.

— Понимаю, — тихо усмехнулась София. — Ты мне не доверяешь. Да, я его помощница. Но я не такая, как он. И уж точно не как та злобная старая стерва Лидия... чтоб она подавилась.

Она быстро посмотрела на дверь, будто боялась, что её услышат.

— Алекс позже зайдёт к тебе, — добавила она уже спокойнее. — А пока тебе правда лучше отдохнуть.

София снова ударила прибор — на этот раз слишком сильно. Экран вспыхнул ярким, режущим глаза светом. Она удовлетворённо улыбнулась, бросила в мою сторону неожиданно тёплый взгляд и поспешно вышла из палаты, унеся вместе с собой какие-то бумаги.

Я ещё долго смотрела на закрывшуюся дверь, пытаясь понять, что это вообще было. В голове всё никак не укладывалось увиденное. София не походила ни на одного из людей Холла. Ни холодного взгляда, ни выверенных фраз, ни этого вечного ощущения, будто тебя рассматривают как объект. Она была... слишком живой. Слишком наивной, словно ребёнок, которого заставили проторяться взрослым.

И от этого становилось только страннее.

С одной стороны, рядом с ней напряжение почему-то ослабло, хоть и не исчезло полностью. С другой — она помощница мистера Холла. Это слово само по себе тянуло за собой тяжесть. Даже если она не похожа на них, даже если ведёт себя нелепо и слишком искренне — это ничего не меняет. Она вполне себе может притворяться.

Я уставилась в потолок, пытаясь удержать эту мысль, но она всё время ускользала. Усталость навалилась резко: тело налилось тяжестью, веки начали слипаться, а мысли путались и теряли чёткость.

«Потом разберусь», — мелькнуло где-то на краю сознания.

Шумы палаты стали глухими и далёкими, дыхание выровнялось само собой, и прежде чем я успела снова напрячься или испугаться, сон тихо накрыл меня, утаскивая туда, где больше не нужно было думать о выживании.

***

София быстрым шагом отдалялась от палаты Кристы, ощущая, как её мысли продолжают крутиться по кругу. Ну да, первое впечатление просто идеальное... — про себя вздохнула она. Девочка наверняка решила, что она сумасшедшая. И в какой-то мере была права: бить по прибору поздней ночью, умоляя его заработать, выглядело откровенно странно. Но это было лучше, чем ждать, когда этот сукин сын сам заработает. А если бы в итоге он не включился, то неприятности были бы у Софии.

Её шаги отдавались в пустом коридоре глухим эхом, и София чувствовала, как на неё нависает лёгкое напряжение — смесь усталости и ответственности. Она понимала, что доверия к ней у Кристы теперь меньше, потому что девочка узнала о её связи с Лукасом, но она не могла её в этом винить. София поймала себя на мысли, что на месте девочки она бы тоже не доверилась помощнику Лукаса. Пусть первое знакомство вышло не самым удачным и полным подозрений, но девушка всё же верила, что со временем напряжение уменьшиться.

Стоило ей свернуть за угол, как она в кого-то врезалась, громко ойкнув.

— Глаза разуй! — злобно вякнула Лидия, стрясая со своего халата невидимую пыль. — София? Ты что тут забыла?

— Мисс Лидия, — лицо девушки изменилось на холодное, полное серьезности, — я шла вернуть в порядок один из приборов в палате Кристы Баннер. Он заглючил.

— Это не входит в твои обязанности, — сердито проговорила женщина.

— Но мои обязанности гласят о том, что я должна следить за состоянием всех детей. Я не стала терять время и поспешила вернуть в строй прибор, который помогает мне выполнять свою работу, — так же жестко проговорила София. — Задержки никому не нужны, а жизнь девочки важна. Прошу меня извинить, я спешу.

София попыталась как можно скорее уйти, но Лидия резко положила руку ей на плечо.

— Не спорь со мной, девчонка, — тихо, но угрожающе сказала Лидия. — Делай то, что тебе велено. Самодеятельность здесь не приветствуется. Я предупредила.

Лидия отпустила её и пошла дальше, не оглядываясь.

— Не надо спорить, бла-бла-бла! Я предупредила! — пробормотала София себе под нос, едва слышно. — Я такая пиздатая, а ты дерьмо мамон...

Не успела София договорить, как она снова в кого-то врезалась, только на этот раз сильнее. Ей едва удалось сохранить равновесие.

— Да что ж за ночь такая?! — громко провопила девушка.

— Прости, — мягко сказал Алекс. — Похоже, ты была занята важным делом.

— Ой... а... да, само собой, — София быстро поправила халат, снова пытаясь вернуть себе серьёзный вид. — Криста отдыхает. Она в курсе, что ты придёшь утром. Но Лидия явно решила следить за каждым моим шагом.

— Это плохо, — нахмурился Алекс. — Лучше не привлекай к себе лишнего внимания.

— Будто я специально, — фыркнула София, скрестив руки на груди. — Неприятности почему-то сами находят меня.

София только вздохнула, почувствовав, как усталость медленно стекает по плечам. Внутри всё ещё кипела тревога и напряжение. Она ещё раз посмотрела на пустой, тихий коридор, на мягкий свет ламп, отбрасывающий длинные тени на стены, и на мгновение почувствовала спокойствие, которое редко посещало её.

— Ладно, — пробормотала София, устало потирая глаза. — Нужно идти дальше. Мне осталось спать около четырех часов, а то и меньше. Первые эксперименты начнутся в девять, так что сам решай, во сколько ты к ней зайдешь поболтать. Хотя... если честно, я готова просто лечь и заснуть здесь, прямо на этом полу.

— Лучше не надо, побереги свою спину, — усмехнулся Алекс. — Что с экспериментами? Надеюсь, наш учёный не придумал ничего мучительного?

— К счастью, нет. Учитывая состояние Кристы, я убедила его провести лёгкие эксперименты, которые не требовали лишних препаратов и физических повреждений, — на автомате проговорила девушка. — Я не буду её нагружать. Хотя мне вообще не хочется проводить ей эти эксперименты, но лучше я, чем та старая пиз...

— Софа, я понял, — Алекс слегка улыбнулся, уже не удивляясь открытости девушки. — Не забудь потом зайти к остальным детишкам. Возьмёшь кровь и поболтаешь с ними немного. Но будь осторожна, за нами следят.

— Так точно, босс, — девушка похлопала Алекса по плечу и ушла прочь, оставив мужчину в коридоре наедине со своими мыслями.

София быстро шла по коридору, чувствуя, как усталость медленно растекается по плечам. Ночь была тёплой и тихой, и даже её собственные шаги казались слишком громкими. Мысли ускользали сами собой — к тому, что ждёт её завтра. Она знала, что после Кристы настанет её очередь, и этот факт заставлял каждую мышцу тела напрягаться. Эксперименты с ядами — её собственное испытание, которое никогда не было лёгким. Боль неизбежно придёт, и София это понимала.

Она сжала кулаки, пытаясь заглушить тревогу, и ускорила шаг, словно чем быстрее пройдёт этот коридор, тем дольше удастся оттянуть неизбежное. Её мысли прыгали от одного к другому: как подготовить тело, как успокоить разум, как пережить утро, которое обещало быть трудным.

— Нужно просто пережить, — прошептала девушка.

В этой тишине ночи тревога ощущалась особенно остро, и не было вещи, на которую могла бы отвлечься девушка. София пыталась ловить каждый звук, каждое движение, чтобы оставаться начеку, но вместе с этим тянулось и странное облегчение — у неё есть ещё несколько часов, чтобы хоть немного восстановить силы.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Надеюсь, вы остались довольны результатом! Следите за новостями в моём тгк, где я буду информировать вас обо всех новых главах или изменениях в дате выхода! Если оставите отзыв, ваше мнение или впечатление, я буду очень рада и благодарна. Это правда показывает мне, что мой труд не напрасен. До новых встреч! )))))