22 глава
Коридор за спиной опустел. Джеффри шёл, не оглядываясь, и каждый шаг отдавался в перевязанных руках глухой, пульсирующей болью. Но боль была приятной. Она напоминала, что он сделал то, что должен был. Что он наказал того, кто посмел приблизиться к его добыче.
Перекись всё ещё шипела на сбитых костяшках, пропитывая бинты белыми пятнами. Джеффри посмотрел на свои руки — чужие, в чужой крови, с чужой болью. И усмехнулся. Красиво. Он никогда не любил кровь, но сейчас в ней было что-то правильное. Что-то справедливое.
Генри получил по заслугам. Не за то, что когда-то разбил Карага — нет, Джеффри было плевать на старые обиды. А за то, что посмел думать, будто может вернуться. Будто может забрать то, что уже принадлежит другому.
— Ты слишком много о себе возомнил, — прошептал Джеффри, сворачивая к лестнице. — Но теперь ты запомнишь. Навсегда.
Он спускался по ступеням медленно, чувствуя, как ноют мышцы — в плечах, в спине, в кулаках, которые сжимались с такой силой, что хрустели кости. В груди горел холодный, ровный огонь. Не гнев — нет. Удовлетворение.
Внизу, на площадке между этажами, его ждал Алекс. Скрестив руки на груди, прислонившись к стене, он смотрел на брата долгим, изучающим взглядом. В его глазах не было осуждения — только вопрос.
— Нашёл? — спросил он тихо.
— Нашёл, — Джеффри остановился напротив. — И разобрался.
— Жив?
— Жив, — Джеффри усмехнулся. — Но долго не забудет.
Алекс кивнул, словно ожидал этого ответа. Он отлепился от стены и пошёл рядом, не спрашивая, куда они направляются. Они шли к выходу — к заднему крыльцу, где всегда было тихо и где можно было побыть одним.
— Руки, — Алекс кивнул на бинты. — Больно?
— Терпимо, — Джеффри пожал плечами. — Я не ребёнок.
— Я знаю, — Алекс помолчал. — Но ты мог бы позвать меня. Вдвоём было бы легче.
— Это был мой бой, — Джеффри остановился, повернулся к брату. — Моя добыча. Моя угроза. Я должен был сам.
Алекс посмотрел на него долго. Потом положил руку на плечо и сжал — крепко, по-братски.
— Ты изменился, Джеффри. Раньше ты не был таким... жестоким.
— Раньше мне не приходилось защищать то, что принадлежит мне, — Джеффри сбросил руку и толкнул дверь на улицу.
Свежий воздух ударил в лицо. Утро уже перевалило за половину, солнце поднялось высоко, и тени стали короткими, резкими. Джеффри вышел на крыльцо, прислонился к перилам и достал сигареты. Пальцы дрожали, когда он прикуривал — от напряжения, от боли, от того, что внутри всё ещё бурлило.
Алекс встал рядом, молча глядя на зелёную стену леса вдалеке.
— Что теперь? — спросил он. — Генри не успокоится. Его семья не успокоится. Ты это понимаешь?
— Понимаю, — Джеффри выпустил дым, глядя, как тает в утреннем свете. — Пусть приходят. Я готов.
— Ты не сможешь быть готов ко всему, — покачал головой Алекс. — У них есть старейшины. У них есть влияние.
— А у меня есть Караг, — Джеффри повернулся к брату, и в его глазах горела холодная уверенность. — Пока он мой — они ничего не сделают. Потому что боятся. Боятся, что я раскрою их тайны. Боятся, что я ударю первым.
— Ты играешь с огнём.
— Я всегда играю с огнём, — Джеффри затушил сигарету о перила. — И до сих пор не обжёгся.
Он замолчал, глядя на лес. Где-то там, в его глубине, на поляне у старого дуба, остались следы крови. Скоро их смоет дождём или заметёт листвой. Но память останется. И страх — тоже.
Ты боишься, Генри? — подумал Джеффри. — Бойся. Это поможет тебе жить дольше.
— Джеффри, — Алекс нарушил молчание. — А если Караг узнает правду? О твоих планах? О том, что ты не просто помогаешь, а готовишь его к...
— Не узнает, — оборвал Джеффри. — Потому что ты ему не скажешь. И никто не скажет.
— А если сам догадается?
— Не догадается, — Джеффри усмехнулся. — Он слишком занят своей болью, чтобы замечать чужую ложь.
— А если эта ложь станет слишком очевидной?
Джеффри повернулся к брату, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то живое — почти уязвимое.
— Тогда я разберусь, — сказал он тихо. — Как всегда.
Алекс вздохнул, но ничего не ответил.
Они стояли на крыльце, братья, связанные кровью и тайной, и каждый думал о своём. Алекс — о том, как далеко может зайти брат в своей игре. Джеффри — о том, сколько ещё шагов нужно сделать, чтобы победа стала окончательной.
Караг, — подумал Джеффри, глядя на закрытые окна комнаты, где сейчас, наверное, Холли успокаивала его, — ты не знаешь, во что ввязался. Ты думаешь, я твой спаситель. А я — твой палач. Но не сейчас. Сначала ты будешь любить меня. Так, как никогда не любил Генри. А когда твоя любовь станет абсолютной...
Он улыбнулся — холодно, красиво, и эта улыбка была страшнее любого крика.
— Пойдём, — сказал он Алексу. — Нужно подготовиться к собранию.
— К собранию? — Алекс поднял бровь.
— Стая узнает, — Джеффри пожал плечами. — Я должен быть первым, кто расскажет. Пока Генри не успел выставить себя жертвой.
— Ты хочешь сказать... ты сам хочешь начать эту войну?
— Я уже послал сообщение, — Джеффри кивнул. — Через полчаса сбор. В малом зале.
Алекс покачал головой.
— Ты безумен.
— Я практичен, — Джеффри направился к двери. — Идёшь?
— Иду, — Алекс вздохнул и пошёл следом. — Куда ж я денусь.
Они скрылись в здании, оставив за собой лишь окурки на перилах и тишину утра. А в комнате Карага Холли всё ещё сжимала его руку, не зная, что самое страшное только начинается.
Малый зал находился в восточном крыле — длинная, узкая комната без окон, с тусклым верхним светом и стенами из грубого камня. Здесь пахло старой кожей, холодом и пылью. Джеффри любил это место за то, что оно не отвлекало. Никаких видов на лес, никаких солнечных зайчиков — только стены, стол и те, кто готов смотреть правде в глаза.
Он вошёл последним. Стая уже сидела — кто на стульях, кто на подоконниках, кто стоял, прислонившись к стене. Тикаани — рядом с Алексом, их плечи почти соприкасались. Клифф — развалившись на стуле, но без обычной лени. Бо — с ноутбуком на коленях, хотя экран был тёмным. Тим и Том — рядом, как всегда, напряжённые и готовые. Альберт — в углу, молчаливый, как тень.
Джеффри закрыл за собой дверь. Замок щёлкнул, и в комнате стало тише.
— Все знают, зачем я вас позвал, — сказал он, не садясь. Остановился во главе стола, положил ладони на холодную столешницу. — Я избил Генри. До крови. Он в лазарете.
— Мы знаем, — голос Тикаани была ровной, но в глазах — тревога. — Холли рассказала. Новость разлетелась быстро.
— И что теперь? — спросил Клифф, подаваясь вперёд. — Кошачьи начнут войну?
— Если не начнут — они покажут слабость, — Джеффри повёл плечом. — А они не могут позволить себе слабость. Генри — один из них. Его избили на их территории. Почти.
— Не почти, — поправил Алекс. — Лес нейтрален. Но все знают, что старая дубрава — место встреч кошачьих. Они воспримут это как вторжение.
Джеффри кивнул. Алекс мыслил правильно. Холодно. Расчётливо.
— Значит, война? — Тим сжал кулаки.
— Или демонстрация силы, — Джеффри обвёл взглядом своих. — Мы должны быть готовы к любому развитию. Поэтому я хочу, чтобы каждый из вас сказал, что он думает. И что он готов сделать.
— Я думаю, что ты поспешил, — подал голос Альберт из своего угла. — Надо было посоветоваться с нами.
— Не было времени, — отрезал Джеффри. — Генри уводил Карага в лес. Если бы я не вмешался — неизвестно, чем бы всё кончилось.
— Караг не маленький, — заметил Бо, поднимая голову от ноутбука. — Он мог бы сам дать отпор.
— Мог бы, — согласился Джеффри. — Но не дал. Он стоял и смотрел. А потом сказал, что сам хотел ударить, но не решился. Ему нужен пинок. Я его дал.
Тикаани покачала головой.
— Ты дал не пинок. Ты его избил. Это разные вещи.
— Результат один, — Джеффри выпрямился. — Генри надолго запомнит, что приближаться к Карагу — смертельно опасно. А кошачьи поймут, что мы не шутим.
— Или поймут, что мы объявили войну, — Алекс встал, подошёл к карте на стене, провёл пальцем по лесу. — У них силы. Генри, Михей, Барыс, Бастиан и Каил — бойцы. Аш — тактик. Каролина — связи с другими семьями. Стелла и Калиста — быстрые, опасные в паре. У нас — мы. И всё.
— Этого достаточно, — Джеффри посмотрел на брата. — Потому что мы действуем как единый кулак. А они — как свора кошек, каждая сама за себя.
— Каролина и Аш близки, — возразил Том. — Они не разлей вода.
— Значит, бей по Ашу — Каролина побежит спасать, — вставил Тим.
— Умно, — Джеффри кивнул. — Но давайте по порядку.
Он подошёл к доске, взял маркер — чёрный, толстый — и начал писать имена.
ГЕНРИ — уязвимость: гордость. Будет мстить сам, без помощи, чтобы доказать свою силу. Использовать как приманку.
МИХЕЙ — старый, опытный. Не лезет в драку первым. Любит угрозы и переговоры. Можно нейтрализовать дипломатией.
БАРЫС, Бастиан и Каил — мускулы. Сильные, но медленные. Держаться на дистанции. Против них — Тим и Том вместе.
АШ — мозг. Холодный расчёт. Опасен. Им займусь я.
КАРОЛИНА — эмоции. Привязана к Ашу и к Карагу. Ударить по чувствам — и она сломается.
СТЕЛА и КАЛИСТА — пара. Быстрые, смертоносные. Не давать им скоординироваться. Разделить — и победить поодиночке.
Джеффри закончил писать, повернулся к стае.
— Вопросы?
— Ты уверен, что дело дойдёт до драки? — спросил Альберт. — Может, они попробуют решить миром?
— Может, — Джеффри кивнул. — Но мы должны быть готовы к худшему. Поэтому: Клифф, ты собираешь информацию по их перемещениям. Где Михей, где Барыс, где Бастиан — всё.
— Понял, — Клифф кивнул.
— Бо — аналитика. Слабые места каждого. Время суток, когда они наиболее уязвимы. Привычки, маршруты.
— Уже собираю, — Бо повернул ноутбук, показал таблицу. — Стелла не выносит холод — после заката она медленнее. Калиста панически боится высоты.
— Хорошо, — Джеффри почувствовал, как внутри разгорается холодный огонь. — Тим, Том — вы работаете парой. Ваша цель — Барыс. Не дать ему подойти к остальным.
— Справимся, — сказал Том.
— Ещё бы, — хмыкнул Тим.
— Тикаани — ты следишь за Каролиной. Если начнётся — постарайся поговорить с ней. Может, удастся перетянуть на нашу сторону.
— Вряд ли, — Тикаани покачала головой. — Она слишком предана Ашу.
— Тогда хотя бы нейтрализовать, — Джеффри пожал плечами. — Алекс — прикрываешь меня с Ашем. Если он решит ударить со спины — ты первый.
Алекс молча кивнул.
— Альберт — ты в резерве. Наблюдаешь за обстановкой, сообщаешь, если что-то идёт не по плану.
— Принято, — Альберт скрестил руки.
Джеффри обвёл взглядом каждого. В глазах читалась решимость. Страх был — куда без него — но он был тем топливом, которое заставляло действовать быстрее, острее.
— Мы не нападаем первыми, — сказал Джеффри. — Это важно. Пусть первый удар наносят они. Тогда мы будем правы в глазах старейшин. Но если удар будет — ответим в десять раз сильнее.
— А Караг? — спросила Тикаани. — Он в курсе, что мы собираемся воевать из-за него?
— Не из-за него, — поправил Джеффри. — Из-за принципов. Генри перешёл черту. Кошачьи думают, что могут безнаказанно делать что хотят. Мы покажем, что это не так.
— И всё равно, — Тикаани не отступала. — Он должен знать.
— Узнает, — пообещал Джеффри. — Когда придёт время. А пока — не отвлекаем его. Он сам в себе разобраться не может.
— Хорошо, — Тикаани вздохнула, но спорить не стала.
Джеффри подошёл к столу, опёрся на него руками.
— Вопросы ещё есть?
— Есть, — сказал Клифф. — А если они решат не воевать? Что тогда?
— Тогда мы продолжим жить, — Джеффри усмехнулся. — Но с одним отличием. Кошачьи будут знать, что мы — сила, с которой нужно считаться.
Он выпрямился, посмотрел на каждого ещё раз.
— Мы — стая. Мы — одна кровь. Мы не бросаем своих. И если кто-то посмеет тронуть нашего — ответ будет быстрым и жестоким. Вы готовы?
— Готовы, — ответили все. Негромко, но твёрдо.
— Тогда расходимся, — Джеффри кивнул. — Клифф, Бо — через час доклад. Остальные — быть на связи.
Стая начала расходиться. Тикаани задержалась у двери, обернулась.
— Джеффри?
— М?
— Ты уверен, что это того стоит? Что Караг стоит войны?
Джеффри посмотрел на сестру долгим взглядом.
— Война была неизбежна, — сказал он. — Караг просто стал поводом. Но если хочешь знать... да. Он стоит. Пока он мой — я не позволю его сломать. Никому.
Тикаани кивнула и вышла.
Джеффри остался один в пустом зале. Подошёл к доске, посмотрел на имена — враги, цели, слабости. Провёл пальцем по строчке «Аш».
— Ты будешь моим, — прошептал он. — Я сделаю из тебя посмешище. Как только прикончу твою сестрицу.
Он стёр имена ладонью, оставив на доске чёрные разводы.
Война начинается.
Лазарет при школе был небольшим — четыре койки, занавески из бледно-зелёной ткани, запах йода и стерильных бинтов. Генри лежал на крайней кровати, прижимая к лицу холодный компресс, и чувствовал, как под марлей пульсирует каждая ссадина, каждый синяк, каждый шов, которым медсестра стягивала рассечённую бровь.
— Не дёргайтесь, — проворчала пожилая женщина, заканчивая перевязку. — Кости вроде целы, но сотрясение — точно. Последите за зрачками. Если начнёт тошнить — сразу зовите.
Она собрала инструменты, бросила короткий взгляд на толпу у двери и вышла, плотно притворив за собой дверь. В лазарете повисла тишина, тяжёлая, как намокшая штора.
— Как ты? — Каролина подошла первой, села на край кровати, взяла его за руку. Её пальцы дрожали, голос срывался.
— Жить буду, — Генри скосил глаза на сестру. Левый глаз почти заплыл, в правом пульсировала боль. — Видел бы ты того парня.
— Мы не шутим, — Барыс шагнул вперёд, сжав кулаки. Его мощная фигура заслонила тусклый свет. — Кто это сделал? Скажи имя, и я вышибу из него дух.
— Джеффри, — Генри сплюнул на пол — в слюне была кровь. — Волк. Вожак их проклятой стаи. Подкараулил в лесу, когда я шёл к дубу.
— Зачем ты пошёл к дубу? — Аш стоял у изголовья, скрестив руки на груди. Его голос был ровным, почти безразличным, но в карих глазах горел холодный огонь.
— Я позвал Карага, — признался Генри. — Хотел поговорить. По-хорошему.
— По-хорошему? — Каролина отдёрнула руку. — Ты сказал ему? Сказал, что мы предлагали?
— Нет, — Генри поморщился. — Не успел. Подошёл Джеффри и начал... меня бить. Как бешеный. Караг пытался остановить, но он не слушал.
— Он использовал Карага как предлог, — холодно сказал Аш. — Это была демонстрация силы. Показать, что он не боится нас. Что он может безнаказанно трогать наших.
— Безнаказанно? — Барыс глухо рассмеялся. — Сейчас я покажу ему безнаказанность.
— Стой, — Михей поднял руку. Вожак семьи, седой, с цепкими глазами, он стоял в углу, опираясь на стену, и молчал до этого. Теперь его голос заставил всех замереть. — Барыс, сядь.
Барыс нехотя опустился на стул.
— Джеффри не дурак, — продолжил Михей. — Он знал, что делает. Если мы сейчас нападём — ударим в лицо всей школе. Старейшины разных кланов будут не на нашей стороне. Нам нужен план.
— План? — Стелла выступила из-за спины Барыса. Её глаза сузились, на скулах заходили желваки. — Наш брат в крови. Его избили как бездомную кошку. И ты говоришь о плане?
— Я говорю о том, как не проиграть, — Михей не повысил голоса, но в его тоне было больше стали, чем в любом крике. — Если мы сейчас побежим мстить, нас сомнут. Джеффри готов. Он ждёт этого.
— Откуда ты знаешь? — спросил Каил — худой, вертлявый, с нервными пальцами. Он стоял у окна, перебирая чётки.
— Потому что я его знаю, — Михей вздохнул. — Его отец был таким же. Ударил — жди ответа. Но ответ должен быть не кулаком в морду, а ударом ниже пояса. Так, чтобы он пожалел, что родился.
Генри слушал и чувствовал, как внутри закипает ярость. Каждое слово Михея было правильным, разумным, но в груди клокотала обида. Его, Генри, избили. Избили, как котенка. А они говорят о политике.
— Я хочу, чтобы он страдал, — сказал Генри тихо. — Не просто получил по зубам. Чтобы он умолял.
— Получит, — Аш подошёл к кровати, наклонился, заглянул в глаза брату. — Но не сразу. Сначала мы ударим по тому, что ему дорого.
— По Карагу? — Каролина нахмурилась.
— По его репутации, — поправил Аш. — Джеффри хочет выглядеть сильным. Покажем, что он слаб. Что он не может защитить даже того, кого назвал своим.
— Как? — спросила Калиста. Она стояла рядом со Стеллой, такая же быстрая, гибкая, с хищными глазами.
— Дождёмся, когда Караг выйдет из-под его опеки, — Аш выпрямился. — Сейчас он рядом с Джеффри. Мы не можем до него добраться. Но скоро они рассорятся. Джеффри слишком холоден, чтобы удержать такого, как Караг. Он сбежит. И тогда мы предложим ему выбор снова. Но уже не так мягко.
— А если не сбежит? — спросил Барыс.
— Заставим, — Аш усмехнулся. — Стелла, Калиста — вы будете работать парой. Покажете Карагу, что Джеффри не всесилен. Не трогайте его — только дайте понять, что он в опасности. Пусть боится. Пусть бежит к нам.
— А с Джеффри что? — Генри с трудом приподнялся на локтях, лицо исказила боль.
— С Джеффри разберусь я, — Михей встал во весь рост, перестая опираться на стену. — Встречусь с ним. Поговорю по-взрослому. Скажу, что это была разборка двух мальчишек, и мы не хотим войны. Пусть думает, что мы слабаки.
— А потом? — Каролина прищурилась.
— А потом, когда он успокоится, нанесём удар, — Михей улыбнулся — холодно, страшно. — В самое сердце. В его стаю. Мы не тронем его — тронем его людей. Тикаани, Алекса, Клиффа. Пусть знает, каково это — смотреть, как страдают твои близкие, и ничего не мочь сделать.
Генри кивнул. Боль в голове пульсировала в такт его сердцу. Ему не нравился план Михея — слишком долгий, слишком хитрый. Но он понимал: вожак стаи прав. Их сила не в кулаках — их сила в терпении и расчёте.
— А если они нападут первыми? — спросил Каил.
— Не нападут, — сказал Аш. — Джеффри слишком умён, чтобы нападать, не имея формального повода. Он будет ждать нашего удара. И мы его дадим. Но не сразу. Пусть подождёт.
Генри откинулся на подушку, чувствуя, как холод компресса пробивается сквозь жар кожи. В ушах шумело, перед глазами плыли пятна.
— Генри, — Каролина снова взяла его за руку. — Ты как? Тебе принести воды?
— Принеси, — прошептал он. — И таблетки. Что-нибудь от боли.
Она кивнула и вышла. Остальные зашевелились: Барыс отошёл к окну, Стелла и Калиста зашептались в углу, Каил закурил, не спрашивая разрешения. Только Аш остался стоять у кровати, глядя на брата сверху вниз.
— Ты знаешь, — тихо сказал Аш, — я бы предпочёл, чтобы ты не ходил в лес один. Особенно после того, как Джеффри уже предупреждал тебя.
— Я не думал, что он посмеет, — Генри отвел взгляд.
— Теперь будешь думать, — Аш положил руку ему на плечо. — Отдыхай. Мы всё сделаем.
Он вышел. В лазарете остались только Генри и Михей. Вожак подошёл к кровати, сел на стул, который освободила Каролина, и долго смотрел на разбитое лицо молодой пантеры.
— Ты проиграл один бой, — сказал он наконец. — Не проиграй войну.
— Не проиграю, — прошептал Генри, сжимая кулаки.
— Хорошо, — Михей кивнул, поднялся и вышел, тихо притворив дверь.
Генри остался один. Он лежал, смотрел в побеленный потолок и думал о Джеффри. О его кулаках, разбивающих лицо. О его словах: «Он — моё». Внутри поднималась тошнота — не от сотрясения, от ненависти.
Ты пожалеешь, — пообещал он мысленно. — Ты и твоя стая. Я сделаю так, что ты будешь молить о смерти.
Он прижал лёд к виску и закрыл глаза, позволяя боли унести себя в тяжёлое, полное кошмаров забытьё.
После совета в малом зале Джеффри не пошёл к остальным. Он свернул в пустой коридор, толкнул дверь запасного выхода и вышел на задний двор. Здесь было тихо — старые клёны, скамейка у стены, бетонные плиты, потрескавшиеся от времени. И никого. Только день, только ветер, только он.
Он закурил. Сигарета дрожала в пальцах — не от страха, от напряжения, которое всё ещё не отпускало. Перед глазами стояла доска с именами. Генри, Михей, Барыс, Бастиан, Каил, Аш, Каролина, Стелла, Калиста. Враги. Но враги, которых он создал сам. Или, может быть, они всегда были врагами? Джеффри не знал. И, честно говоря, ему было всё равно.
Дым таял в холодном воздухе. Где-то в лесу ветер гнул ветки, и этот звук напоминал шёпот. Тот самый, который он слышал много раз — перед драками, перед потерями, перед тем, как приходилось делать выбор.
Ты выбрал войну, — сказал внутренний голос. — Теперь не отступай.
— Я и не собираюсь, — вслух ответил Джеффри.
Он затушил сигарету о подошву кроссовка, сунул окурок в карман — не хотел оставлять следов. И тут в кармане завибрировал телефон.
Сообщение от Тикаани: «Караг ищет тебя. Говорит, что должен кое-что сказать. Я сказала, что ты на заднем дворе. Не убивай его, ладно?»
Джеффри усмехнулся. Вечно Тикаани заботится о чувствах других. Даже когда речь идёт о том, кто сам влез в пекло.
Он не успел ответить — шаги раздались за спиной. Лёгкие, почти бесшумные, но Джеффри узнал эту походку. Караг.
— Ты хотел меня видеть, — не оборачиваясь, сказал Джеффри.
— Хотел, — голос Карага был тихим, но твёрдым. Он остановился в паре метров, не подходя ближе.
— Говори.
— Я слышал, что вы собрались в малом зале. Что вы готовитесь к войне с кошачьими. Из-за меня.
Джеффри медленно повернулся. Караг стоял, скрестив руки на груди, и смотрел прямо в глаза. В его взгляде не было страха — только усталость и что-то ещё, похожее на решимость.
— Не из-за тебя, — сказал Джеффри. — Из-за принципов. Они перешли черту, когда позволили Генри подходить к тебе после моего предупреждения.
— Это я пошёл на его зов, — напомнил Караг. — Это я хотел поставить точку.
— И чуть не поставил её на себе, — Джеффри шагнул ближе. — Если бы я не вмешался, он бы сделал с тобой то же, что и в прошлый раз. Сломал бы. А потом выбросил.
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю таких, как он, — Джеффри пожал плечами. — И таких, как ты. Ты хочешь верить в лучшее, даже когда лучшее тебя уже предало.
Караг опустил глаза.
— Может быть, — сказал он. — Но ты тоже не святой. Ты избил его не ради меня. Ты избил его ради власти.
— Какая разница? — Джеффри усмехнулся. — Результат один. Он в лазарете. Ты в безопасности. А кошачьи теперь знают, что с нами лучше не связываться.
— Они не отступят, — Караг поднял голову. — Я знаю Каролину. Она не простит. Аш — тем более. Они будут мстить.
— Пусть, — Джеффри сунул руки в карманы. — Мы готовы.
— А я? — Караг шагнул вперёд. — Я готов? Ты спросил меня, хочу ли я войны?
— Ты уже в ней, — Джеффри посмотрел на него холодно. — С того момента, как согласился на мой контроль. Забыл?
Караг замер. На его лице мелькнуло что-то — боль, сожаление, страх.
— Нет, — сказал он тихо. — Не забыл. Но я не думал, что это будет так... быстро.
— Война не ждёт, — Джеффри положил руку ему на плечо. — Но ты не один. Стая с тобой. Я с тобой.
Караг смотрел на него долго, очень долго. Потом кивнул.
— Ладно, — сказал он. — Что я должен делать?
— Пока — ничего, — Джеффри убрал руку. — Отдыхай. Набирайся сил. Скоро они понадобятся.
— А ты?
— А я пойду готовиться, — Джеффри развернулся и направился к двери. — У нас мало времени.
— Джеффри, — окликнул Караг.
Джеффри остановился, не оборачиваясь.
— Ты ведь не ради меня, да? — голос Карага дрогнул. — Ты ради себя.
— Может быть, — Джеффри обернулся через плечо. — Но это не делает меня слабее.
Он вошёл в здание, оставив Карага одного на заднем дворе.
В коридоре было пусто. Джеффри шёл быстро, чётко, как солдат, идущий в бой. В голове прокручивались варианты: где поставить своих, как защитить Карага, как нейтрализовать Аша, как обезвредить Стеллу и Калисту, как не дать Михею втянуть старейшин.
Он свернул в свою комнату, закрыл дверь и, не раздеваясь, рухнул на кровать.
Потолок был белым, чистым. Ни одной трещины. Ни одного намёка на хаос, который творился в душе.
Ты идёшь по тонкому льду, — прошептал внутренний голос. — Один неверный шаг — и всё рухнет.
— Я не ошибусь, — ответил Джеффри пустоте. — Я не имею права.
Он закрыл глаза и попытался забыться. Но перед ними всё равно стояла доска с именами. Генри. Михей. Барыс. Бастиан. Каил. Аш. Каролина. Стелла. Калиста.
Скоро, — пообещал он себе. — Скоро вы узнаете, кто здесь настоящий вожак.