39 глава
— Теперь ответь на вопрос, если я убью Николая, ты точно так же будешь бездействовать? — спросил Фёдор, его голос потерял всякое подобие мягкости, став ледяным, жестоким, он ждал ответа, чтобы подтвердить свои подозрения, подтвердить свою правоту. Его вопрос был не просто вопросом, а вызовом, проверкой на прочность, на готовность Никки наконец сломаться.
— Ты… не смей… я убью тебя! — прошипела Никки, её голос был полон ярости, отчаяния и бессильной злобы. Слова сорвались с губ, как раскалённые угли, глаза горели ненавистью. Она резко выхватила свой нож, блеск стали отражал её решимость, её отчаяние. С криком, полным боли и гнева, она бросилась на Фёдора, готовая к смертельной схватке. Разум отступил, уступив место безудержной ярости, ослепляющей её, заставляющей совершать импульсивный, возможно, фатальный шаг. Она знала, что её поступок может иметь ужасные последствия, но в этот момент логика и здравый смысл уже не имели значения. Её разум был затуманен горечью потери и кипящей ненавистью к человеку, который так безжалостно использовал её боль.
На лице Фёдора играла самодовольная усмешка. Он спокойно наблюдал, как Никки, охваченная яростью, бросается на него, её движения были предсказуемыми, полными отчаяния.
— Прости, Дос-кун, но Птичка немного не вышла из себя, — раздался весёлый голос Гоголя, словно сотканный из воздуха. Он появился из ниоткуда, его появление было таким же неожиданным, как и его слова. — Поэтому я её забираю! — добавил он, легко схватив Никки за руку. В следующий момент они растворились в воздухе, исчезнув без следа.
С исчезновением Никки, с лица Фёдора медленно сошла самодовольная усмешка. Она сменилась холодным, расчётливым выражением. Он уже знал, как окончательно сломить Куроки, как лишить её воли, как убить её морально и духовно. Это будет его финальным аккордом, самым жестоким и изощрённым ударом. Но это он оставит на потом, на десерт.
Никки и Николай оказались в более безопасном месте, скрытом от глаз Фёдора и Амэгодзена. По крайней мере, на данный момент… Но чувство безопасности было хрупким, витало в воздухе, как призрак.
Никки мгновенно вырвалась из хватки Гоголя, её движения были резкими, острыми, как осколки стекла. Ярость, вызванная словами Фёдора, всё ещё бушевала внутри неё, сжигая изнутри.
— Какого чёрта ты творишь?! — спросила она, её голос был хриплым от слёз и гнева, слова срывались с губ как раскалённые угли. — Мы же договаривались с тобой о том, чтобы ты не лез туда!
Гоголь рассмеялся, его смех был пронзительным, немного сумасшедшим. — Хи-хи-хи! Моя птичка злится! — сказал он, его лицо изменилось, весёлость исчезла, уступив место серьёзности, почти мрачной. Наклонившись ближе к Никки, он продолжил, его голос стал спокойным, но в нём скрывалась стальная решимость. — Ты думала, я позволю тебе оставаться там одной, когда ты не в состоянии создать своего двойника?
Никки опустила взгляд, её плечи слегка опустились, выдавая внутреннее напряжение и подавленность. Она смотрела на Николая, её единственного близкого человека, и в её глазах отражалось отчаяние, смешанное с твёрдой решимостью. Слова Фёдора, пронзительные и холодные, как лезвия, всё ещё эхом раздавались в её голове, заставляя её сердце сжиматься от ужаса и безысходности. Ей казалось, что за его тщательно подобранными словами скрывается гораздо больше, чем он был готов показать. Она чувствовала, как висит над ними угроза, как тяжёлый груз вины давит на её плечи.
Она допустила смерть своих родителей, смерть Фукучи, смерть Куникиды… Каждая потеря оставляла неизгладимый след на её душе, выжигая в ней всё новые и новые раны. И сейчас, находясь рядом с Николаем, с единственным человеком, который остался ей дорог, она понимала всю глубину своей ответственности. Николай был смыслом её жизни, её единственным якорем в бушующем море хаоса и насилия. И она не допустит, чтобы он умер. Ни за что. Эта мысль, ясная и непоколебимая, горела в ней ярким светом, давая ей силы противостоять страху и отчаянию. Её решимость была непоколебима, как сталь.
— Коль, уходи, — тихо прошептала Никки, голос её едва слышно дрожал, выдавая внутреннее напряжение. Она отвернулась от Николая, скрывая своё лицо, не желая, чтобы он увидел её состояние. Она делала всё возможное, чтобы её голос звучал уверенно, твёрдо, но лёгкая дрожь всё же выдавала её истинные чувства.
— Что? — спросил Гоголь, искренне удивлённый. Его обычно весёлый тон исчез, сменившись внимательным молчанием, он чувствовал, что ситуация куда серьёзнее, чем казалось на первый взгляд.
— Уходи и не возвращайся. Я не хочу потерять и тебя, — проговорила Никки уже более чётко, более решительно, её слова звучали серьёзно, твёрдо. В них не было ни тени сомнения, только твёрдая, непоколебимая решимость. Как бы сильно она ни любила Николая, она не могла рисковать его жизнью. Ещё тогда, когда он спас её от убийцы её родителей, она поняла, что он тот самый человек, за которого она будет готова отдать свою жизнь.
Но сейчас, осознавая опасность, грозящую им обоим, она понимала, что лучшим вариантом будет его спасение, даже ценой собственного спокойствия и безопасности.
Не глядя в глаза Николая, Никки развернулась и быстро ушла прочь, оставляя его одного в тишине.
Гоголь остался стоять один, наблюдая, как она исчезает. На его лице отражалось непонимание, сменяемое напряжённым вниманием. А затем, неожиданно, на губах его появилась загадочная, чуть насмешливая улыбка.
— Как скажешь, Птичка, — тихо прошептал Николай, прежде чем исчезнуть, растворившись в воздухе, как призрак.
______________________
Глава не большая, но пока есть возможность выложу ее. И возможно ещё одну на выходных