20 глава
У Достоевского и Сигмы.
— Я… я не… я… яяяааа… — кричал Достоевский, его тело содрогалось от неконтролируемых спазмов, руки сжимали волосы на голове, глаза расширились от ужаса, отражая внутренний хаос. Внезапно, так же резко, как начался приступ, он замер, его тело пронзила дрожь. — Скажите, какой сейчас год? — спросил он, его голос был слабым, но удивительно спокойным, словно это был обычный вопрос, не имеющий никакого отношения к только что пережитому кошмару.
— Что…?! — от этого неожиданного, совершенно несоответствующего предыдущему поведению вопроса Сигма был в шоке. Он не ожидал такой резкой смены настроения у Фёдора, такая смена вызвала настоящий ступор. В этот момент в комнату тихонько вошла девушка, остановилась у стены, словно тень, и стала наблюдать за происходящим. Фёдор заметил её, но не обратил на неё никакого внимания, словно она была невидимкой.
«Сейчас Фёдор, скорее всего, хочет воспользоваться наивностью Сигмы, — думала девушка, её мысли молниеносно оценивали ситуацию. — Сам же Сигма даже не догадывается, что Фёдор всего лишь играет весь этот спектакль». Она наблюдала за двумя мужчинами, чётко понимая, что ставки в этой игре невероятно высоки.
— Ты… что ты несёшь? — Сигма, всё ещё ошеломлённый и растерянный, недоверчиво посмотрел на Фёдора. Его подозрения, несомненно, зародились, но он не мог понять, что именно скрывается за этим странным поведением.
— Послушай меня, тот парень… он — дьявол. Это «зло», обросшее плотью. Я не могу справляться с ним сам. Но надежда есть. И это ты, — Фёдор говорил напряжённо, его голос был полон отчаяния, но в то же время в нём слышалась странная решимость. Он начал что-то вытаскивать из-под рубашки, медленно подходя к Сигме, словно хищник, готовящийся к прыжку.
— Эй! Не подходи! — Сигма отшатнулся назад, его рука невольно потянулась к пистолету. Фёдор, игнорируя предупреждение, показал ему предмет, похожий на короткий клинок, отливающий холодным блеском.
— «Кладенец — сокровенный меч». Внешне он схож с обыкновенным оружием, но изготовлен он из того же серебра, что и меч святого креста. Ты можешь убить меня, «другого меня». Это единственный способ, — Фёдор протянул Сигме клинок, его рука дрожала, но он твёрдо держал оружие. Никки тем временем медленно, но уверенно приближалась к ним, её лицо выражало неподдельное беспокойство.
— Ты прости меня, тот «я»… демон, порождённый моей же слабостью. Быть в плену у собственной же силы… и есть моя слабость… — Фёдор говорил всё тише, словно изливая душу.
— Раздвоение личности? Таков дар Достоевского? — Сигма, всё ещё потрясённый, пробормотал вопрос, пытаясь осмыслить услышанное.
— Это всё объясняет, и это поможет сбежать. Сделай всё быстро, скорее, — Фёдор торопил его, его голос уже практически шёпот.
Сигма уже хотел было взять клинок, но в этот момент рядом с ним возникла Никки. А затем он почувствовал острую боль в животе — клинок вошёл в него с неожиданной быстротой, выбив пистолет из его руки.
— Пошутил~, — раздался смешок Фёдора, такой беззаботный, что Сигма не сразу осознал всё происходящее, не сразу понял, что стало жертвой обмана.
— Сигма, знаешь, чем мы с тобой похожи? Есть одна только вещь. Мы с тобой оба наивные. Доверчивость ослабляет эмоциональную защищённость людей. Но есть и отличие: тебя используют, и ты это понимаешь, осознаёшь. Со мной же всё по-другому… — девушка усмехнулась, но в её глазах на мгновение мелькнули грусть и сожаление — едва уловимые нотки, которые моментально сменились прежним, безэмоциональным выражением.
После она замолчала, погрузившись в свои мысли, взгляд стал таким же холодным и проницательным, как и прежде.
— Я думал, ты мне не поверишь. Раздвоение личности — клишированный сюжетный приём. Эх… А это ведь всего лишь обыкновенный нож, который я отобрал у охранника. Кстати, по поводу записки… Никки, это ведь твоё? — Фёдор спокойно проговорил, показывая девушке найденную записку. Он не проявлял ни малейшего волнения, словно всё это было частью хорошо продуманного плана.
— Оу, я думала, что потеряла её где-то на улице. Но думаю, она уже не понадобится… — Куроки задумчиво ответила, едва заметно пожав плечами. Её слова звучали равнодушно, но в них чувствовалась скрытая усталость.
— Тц… — Сигма недовольно цыкнул от боли, его лицо исказила гримаса, он пытался сдержать стон. Рана, нанесённая неожиданно, напоминала о себе всё сильнее.
— Больно, да? Присоединишься к детективному агентству, и эта боль будет мучить тебя вечно. В конце концов, агентство — мой враг. Всё ещё хочешь быть одним из них? — Фёдор задал вопрос, не столько спрашивая, сколько утверждая. Краем глаза он посмотрел на девушку, которая стояла, скрестив руки за спиной, её лицо было непроницаемо. Сигма, преодолевая боль, рванулся к пистолету, лежащему у ног Достоевского, но Фёдор, словно предвидя его действия, резким движением ноги отшвырнул оружие в сторону.
— Тц, ты всё просчитал! — выдохнул Сигма, его голос был полон смесью удивления и раздражения.
— Извини, я должен был удостовериться и посмотреть на твою решимость. Ну давай, не в чём себе не отказывай, — Фёдор неожиданно сел перед Сигмой на колено, протягивая ему руку, его улыбка была странной, почти маниакальной. Сигма с шоком и страхом в глазах смотрел на него, не в силах поверить в происходящее. — В чём дело? Прикоснись ко мне и извлеки всю информацию. Если кишка не тонка, — в глазах Фёдора мелькнуло безумие, его слова были одновременно приглашением и угрозой. Сигма, всё ещё не доверяя ему, продолжал смотреть на него с неопределённостью, борясь с собственными сомнениями.
— Сигма, смотри, я прикоснулась к нему, и со мной ничего не произошло, — спокойно сказала Никки, её рука лежала на плече Фёдора. Она говорила уверенно, без тени сомнения. Никки прекрасно знала о способностях Достоевского, о том, какую опасность он представляет. Хотя она и была пешкой в игре Фукучи, остальные члены «Смерти Небожителей» относились к ней с уважением, не используя в своих корыстных целях. Её слова должны были внушить доверие. — Если не доверяешь ему, то доверься хотя бы мне…
Её голос был тихим, но твёрдым, полным скрытой силы. В нём слышалась просьба, но также и лёгкая, почти незаметная угроза.