20. Влюбленность и Восхищение. Часть 1
Утро выдалось ясным, но по-весеннему бодрящим. Брайан, верный своему слову, вышел в огород еще до того, как солнце окончательно разогнало туман, зацепившийся за низины. Земля под фасоль была тяжелой, влажной и пахла густой, пробуждающейся силой. Работа лопатой помогала Брайану унять ту едва заметную дрожь в руках, которая всегда появлялась у него перед поездкой в город — перед очередной встречей с Оливером и его миром фальшивого лоска.
Авелин работала неподалеку. Она собирала раннюю мяту для чая, и её движения были спокойными, почти медитативными. Брайан разогнулся, отирая пот со лба тыльной стороной ладони, и замер. Он поймал себя на мысли, что уже пару недель точно не чувствовал от Авелин того острого, тревожного запаха гортензий. Раньше этот аромат был для неё броней, напоминанием о боли. Теперь же, когда она проходила мимо, от неё пахло свежестью размятых листьев мяты и прогретой землей. Она больше не пряталась за цветами мертвых.
— Пойдемте? — тихо спросила она, заметив его взгляд. — Пока роса не сошла.
Они вместе пошли к могиле Лавены. Подойдя к камню, Авелин привычным жестом потянулась к вазе. Там лежал вчерашний цветок синей гортензии — потемневший и скукожившийся от ночного холода. Она аккуратно вытащила его и на мгновение замерла, глядя на пустую вазу. А затем, словно решившись на что-то важное, положила на холодный камень сочный, ярко-зеленый лист мяты.
— Пусть сегодня будет так, — прошептала она. — Этот запах... он бы понравился маме.
Они сели на скамью. Брайан опустился рядом, и они синхронно прислонились спинами к холодному, пористому камню надгробия, глядя на то, как солнце золотит верхушки сосен.
— Знаете, Брайан, — произнесла Авелин, нарушая тишину. — Раньше этот камень казался мне единственным надежным местом в мире. Чем-то, что не изменится и не исчезнет, как бы сильно ни дул ветер.
— Надежность камня обманчива, Авелин, — негромко отозвался Брайан. — Он просто неподвижен. А жизнь — это всегда движение.
— Наверное, — она чуть повернула голову к нему. — Но что тогда надежность для вас?
Брайан задумался, глядя на свои руки, испачканные в земле.
— Раньше я думал, что надежность — это план. Четкий график, запас денег, знание того, что произойдет через час. Но сейчас я понимаю, что любой план может рассыпаться от одного чужого каприза. Теперь... теперь мне кажется, что надежность — это не отсутствие страха. Это люди, которые не уходят, даже когда становится по-настоящему страшно. Те, кто остается рядом, когда у тебя в руках не скальпель, а просто пустота.
Авелин долго молчала. Она смотрела на свои пальцы, пахнущие мятой, а затем медленно перевела взгляд на Брайана. В её глазах не было готовности к великим признаниям, но была глубокая, осознанная благодарность.
— Значит, я всё это время ошибалась, — тихо сказала она. — Я искала надежность в этом камне, в тишине... Но на самом деле я увидела её только тогда, когда в Доме появились вы.
Брайан осторожно приблизил свою ладонь к её руке. Их мизинцы едва коснулись друг друга. Авелин не вздрогнула.
— Спасибо вам, Брайан, — продолжала она, и её голос чуть дрогнул. — За то, что вы показываете мне это каждый день. За то, что вы остаетесь, даже зная, сколько здесь теней. Глядя на вас, мне... мне тоже хочется верить, что я смогу не уйти, когда станет страшно.
Брайан ничего не ответил — слова были бы слишком грубыми для этого момента. Он лишь чуть сильнее прижал свой мизинец к её коже, чувствуя её холод и её тепло одновременно.