8. Синяки и Последствия. Часть 2
Стук в дверь Семейного Дома был коротким и резким, похожим на выстрел в тишине морозного утра. Рико, ворча под нос на холодный сквозняк, потянула на себя тяжелую дубовую дверь. На пороге стоял вчерашний гость с лесопилки.
Калеб не поздоровался. Он стоял, широко расставив ноги в тяжелых сапогах, буквально загораживая собой свет. От него пахло старой хвоей, мазутом и тем специфическим холодом, который исходит от людей, привыкших подчинять себе окружающее пространство.
— Мне сказали, здесь школа, — бросил он, не глядя Рико в глаза.
За его спиной, стараясь казаться невидимой, стояла Дорис. Она едва держалась на ногах, прислонившись плечом к обледенелому косяку. Лицо её было серым, губы — почти белыми, а в руках она сжимала сверток с младенцем. Рядом замер Итан. Мальчик выглядел еще прозрачнее, чем вчера. Мороз искусал его щеки до багровых пятен, а на шее всё еще был намотан серый шерстяной шарф Брайана.
— Школа, — Рико окинула Калеба спокойным, но опасно холодным взглядом. Она не повысила голоса, но каждое её слово весило как гранитная плита. — Заходи, Дорис. Садись к печи. Тебе после родов холод противопоказан, а в поселении не принято морозить матерей на пороге.
Она сделала приглашающий жест, но Калеб не шелохнулся, выставив локоть и преграждая жене путь.
— Ей полезно ходить, — сухо отрезал он. — Я привел сына. Итана. Пусть сидит здесь, пока я работаю. Чтобы не мешался дома.
Авелин как раз вышла из класса, провожая последних детей после уборки. Радостный гомон учеников, разбегавшихся по домам, внезапно стих, когда они наткнулись на тяжелую фигуру Калеба. Авелин жестом отпустила их и подошла ближе. Взгляд Итана — пустой, застывший — заставил её сердце сжаться.
— Здравствуй, Итан, — Авелин заговорила мягко, стараясь не делать резких движений.
— Авелин, — Рико обернулась к ней. Её голос был сдержанным, но в нем слышалась сталь, не терпящая возражений. — Забирай парня. Отведи его к Брайану. Пусть доктор осмотрит его. А потом решишь, в какой класс его определить.
Рико снова перевела взгляд на мужчину. Она не нападала, она просто обозначала границу своего Дома, которую ему не дано было пересечь.
— Если ты решил отдать сына в школу, Калеб, то здесь за него отвечаем мы. Мне нужно осмотреть Дорис и младенца. Иди, делай свою работу.
Калеб недовольно хмыкнул, желваки на его челюсти заходили ходуном. Он окинул прихожую подозрительным взглядом, задержавшись на Итане, но в последний момент просто развернулся и ушел, тяжело топая по ступеням крыльца.
Дорис судорожно выдохнула. Плечи её, до этого напряженные, внезапно опали. Она не сказала ни слова, но в том, как она пошатнулась, когда рука мужа перестала её удерживать, было больше правды, чем в любом крике. Она медленно прошла в прихожую и буквально рухнула на скамью, прижимая к себе ребенка.
— Идем, Итан, — Авелин осторожно, почти невесомо коснулась локтя мальчика. — Доктор Брайан совсем рядом, в конце коридора. У него в кабинете всегда тепло.
Итан не сразу сдвинулся с места. Он проводил взглядом спину отца, пока дверь не захлопнулась, отсекая холодный уличный воздух. Только когда звук тяжелых шагов Калеба затих на крыльце, Итан наконец сделал первый, судорожный вдох. Напряжение, державшее его тело натянутой струной, сменилось усталой сутулостью.
Он побрел за Авелин, глядя исключительно на носки своих ботинок. Огромный шарф Брайана, всё еще намотанный на шею, казался ему единственным безопасным местом в этом пугающе светлом пространстве. Итан вцепился в колючую шерсть обеими руками, почти скрывая лицо в её складках; шарф до сих пор хранил тепло и едва уловимый аромат лекарственных трав.
Они миновали распахнутую дверь классной комнаты, где еще витал запах мела и влажного дерева после уборки. Итан на мгновение замедлил шаг, бросив быстрый взгляд на пустые парты и яркие рисунки на стенах, но тут же снова уткнулся в шарф. Ему казалось, что он здесь — инородное тело, и за каждый шаг по этому чистому полу придется расплачиваться.
Короткий коридор закончился быстро. Авелин остановилась у белой двери в самом конце и мягко постучала.
— Мы пришли, Итан. Здесь тихо и никто не войдет без стука, — негромко сказала она.
Мальчик ничего не ответил, лишь крепче сжал в кулаках серую шерсть, прежде чем войти следом за ней в кабинет доктора.
В прихожей воцарилась тишина, нарушаемая только уютным гулом печи.
Рико молча положила руку на плечо Дорис — без лишних слов, давая женщине просто прийти в себя.
— Пойдем, Дорис. Хватит с тебя сегодня холода и порогов, — негромко, но властно произнесла Рико, чуть сжав пальцы на её плече. — У меня в гостиной печь уже вовсю гудит, там кресла мягкие. Иди за мной. Тебе сейчас нельзя на сквозняке задерживаться, да и малую покормить нужно в тепле и спокойствии. Сейчас чайник зашумит — это лучшее лекарство от любой дрожи.
Рико осторожно помогла женщине подняться, придерживая её под локоть так деликатно, чтобы Дорис не почувствовала себя беспомощной, но ощутила опору. Они медленно двинулись в сторону гостиной, откуда уже тянуло уютным теплом и запахом травяного чая. Дорис шла, чуть пошатываясь, но уже не оглядывалась на входную дверь, словно за спиной Рико она наконец оказалась под надежной броней, которую не пробить ни одним окриком.