Ядовитый конфликт

Сидя в одном из скрипучих кресел, которыми была обставлена квартира, я сделал большой глоток Бурбона. День был длинным. Я устал и физически, и морально. Моя голова болела, и даже четыре таблетки кодеина не могли унять постоянно напоминавшую о себе тупую боль. Этой ночью я всё равно не смог бы уснуть, так что моим решением было напиться так, чтобы меня вырубило.
Эдакое самолечение.

Впервые с момента моего приезда, комната стала наполняться приятным теплом. Я как будто видел, как из стен уходит сырость. Не считая ветхой мебели, отсутствия каких бы то ни было личных вещей и того факта, что здесь умерла пара стариков, в доме было почти что уютно.

Я опустил взгляд.

Передомной на кофейном столике стоял бокал бурбона. Рядом с бокалом лежала колода карт. Я всё ещё ни к чему не прикоснулся.

В слабом свете луны, лившемся сквозь окно, я видел сидевшую напротив меня в кресле Эбби-Глазки. Она смотрела на меня взглядом, который теперь стал еще более кошмарным.

Но Эбби-Глазки не была моей единственной компанией. Я чувствовал, что они совсем близко. Нет, не ставшие уже привычными щёлкающие, царапающие звуки. Другие спутники. Безмолвные, но неустанно на меня глядевшие. Я взял колоду и впервые за долгое время начал её тасовать.
- Это не моя проблема, ясно?
Будто выплюнув эти слова в темноту, я стал ждать, когда она бросит мне вызов. Темнота молчала, однако я ощущал на себе её взгляд, полный бездонного мрака.
- Я уже пытался это остановить. Не сработало.
Тьма ощетинилась, словно я произнес что-то, что её разозлило. Щёлканье усилилось. Я сдал карты четырём невидимым игрокам, а затем залпом опорожнил бокал. Для храбрости. Дурацкое выражение. Сколько ни пей, настоящей храбрости это тебе всё равно не прибавит.
- Я никому ничего не должен. Мне всё равно.
«Вот только это не так» - пожурила меня темнота, как родитель капризного ребёнка.- «В мире есть вещи, которые хуже смерти. Иногда в него возвращается совсем не то, что его покинуло. Кому как не тебе знать об этом лучше всех?»

Уставившись в темноту, я старался заставить её отвести глаза. Вот только взгляд темноты всегда твёрд. Она не моргает. Казалось, она подползла ближе, прижавшись ко мне, как нежеланная любовница. И теперь я видел, что в складках её одеяния кроется что-то ещё. Фигуры, тени среди теней. Мёртвые никогда по-настоящему не покидают нас. Они хоронятся внутри нас. Они предстают в каждом нашем поступке. В наших снах и наших кошмарах. Мёртвые - это часть нас. И, возможно, часть чего-то ещё. Этого места. Этой земли.

Но что, если земля прогнила насквозь? Что, если растения, проросшие из посаженных тобой семян, полны яда? Я подумал о том, что нельзя дважды слепить одного и того же снеговика, о том, что видео на кассетах, которые записывал приятель отца, всегда были размытыми и нечёткими. Есть вещи - прекрасные, совершенные вещи, - которые нельзя воссоздать, не разрушив их.
- Что я должен был сделать? - спросил я у темноты, как бы безумно это не звучало.

В ответ последовала тишина.

Я сдавленно хихикнул.
«Даже у моей белочки нет ответа на этот вопрос»,- подумал я.

***
Несколькими часами ранее...
Моё безработное утро начиналось так же, как и обычно: перебрав предыдущим вечером с алкоголем, я проснулся позже, обругал будильник и неохотно, в раздражении захромал в ванную.

Я включил душ на максимум, однако вода из него всё равно шла плохо. Забравшись в ванну, я какое-то время постоял под тёплыми струями. С усилием выкарабкавшись обратно и насухо вытершись полотенцем, я надел свой привычный домашний прикид - красный халат, спортивные штаны и тапочки.

Завязав волосы в кривого вида пучок, я хотел заварить себе чай и за одно выпить лекарство, но прежде решил покурить и с лёгким разочарованием обнаружил, что пачка была пуста. Особую трагедию это не создавало, поэтому я просто молча выбросил пачку и решил сразу выпить таблетки, но каково было моё разочарование, когда я понял, что и пачка таблеток была пуста, там были всего лишь пустые пластинки.
-«Как вовремя»,- раздражённо подумал я закрывая пачку.-«Ничего не поделаешь, прийдётся идти в аптеку»
С этой мыслью я посмотрел в окно. За окном было серое небо, солнце редкими струйками пробивалось сквозь облака, вот-вот должен был пойти дождь.

Положив таблетки на стол, я неспешно пошёл собираться.

Высушив волосы и снова завязав их в пучок но уже более опрятный, я надел свою уже привычную чёрную водолазку, чёрные, слегка затёртые джинсы, красофки и ветровку, на всякий случай.

Аптека находится в пятнадцати минутах бодрой ходьбы от моего дома. Но сегодня, этот путь превращается в прогулку. Отличная возможность немного привести мысли в порядок. В учебный семестр это полезная привычка. Многих детей из Академии Эндерберри, у которых я преподавал когда-то, можно назвать «сложными». Во времена моей молодости их бы назвали «кучкой мелких засранцев». Иногда я подолгу настраивался перед встречей с ними. А когда и это не помогло, единственное, что меня спасало, - это рюмка водки, выплеснутая в утренний кофе.

Как и многие другие маленькие города, Элизабет может показаться неискушённому глазу прекрасным местом для жизни. Сплошь изящные улочки, вымощенные булыжником дороги, чайные магазинчики и собор со своей историей. Дважды в неделю здесь появляется уличный рынок, повсюду - уйма очаровательных парков и возможностей полюбоваться речными видами. Если немного проехаться на машине, можно с лёгкостью попасть на песчаные пляжи Борнмута или на открытую пустошь. Однако, если сковырнуть верхний слой, можно с такой же лёгкостью убедиться, что всё это - лишь глазурь для туристов. Занятость здесь привязана к определённому сезону, и уровень смертности из-за переработки очень высок. Толпы неприкаянной молодёжи постоянно шатаются по магазинам и паркам. Шестнадцатилетние мамы возят по главной улице орущих младенцев в колясках. Это, конечно, не такое уж обычное явление, но в последнее время оно стало довольно частым. Или это только мне так кажется. Ведь весьма нередко с возрастом приходит не мудрость, а нетерпимость.

Я дошёл до ворот парка Мидоу. Когда я переехала в столицу и обзавёлся новой группой друзей мы часто там зависали. Это земля моего детства. Она определённо изменилась с тех пор. Здесь появился скейт-парк, а та игровая площадка на другом конце парка, где частенько зависала наша «банда», сменилась более современной и модернизированной зоной отдыха. Появились качели на верёвках, огромная горка-тоннель, спуски на канатах и куча всевозможных классных штук, о которых мы и мечтать не могли, когда были подростками.

Странно, но старая игровая площадка тоже никуда не делась - она всё ещё находилась там, заброшенная и запущенная. Домик весь проржавел, тросы качелей кто-то спутал и обмотал вокруг рамы, а некогда яркая краска на деревянной карусели пошла пузырями и облупилась. Теперь её покрывали граффити, сделанные теми, кто и сам уже давным-давно позабыл, почему Хелен - сучка и почему они когда-то обвели имя Энди В. сердечком.

Я стоял возле этой площадки пару минут. Просто смотрел и вспоминал...

Слабый скрип качелей, покусывающий холодок раннего утра, крошки белого мела на чёрном асфальте.

На моём лице появилась слабая улыбка.
-«Как иронично»,- подумал я, выдав слабый смешок.
Ускорив шаг, я пошёл дальше по улице ведь голова снова начала напоминать о себе притуплённой болью.

«Иронично». помому что, только покинув Лёссаль, я стал чувствовать себя лучше, словно цепи, что сковывали меня годами в один миг разорвались, но оставили след на всю жизнь. И даже несмотря на это, я смог обрести кратковременное щастье и настоящую семью.

Я сбавил шаг и задумался
- «Кстати говоря о семье»,-думал я, пытаясь согреть замёрзшие руки.-«У Данте ведь день рождение в следующем месяце, да и Фубара с Энни я давненько не видел»
Когда я попал под опеку Колина, у него на тот момент уже было трое детей, младшие - Фубар и Энни, и старший - Данте.

Мне тогда было шестнадцать, Данте восемь, Фубару пять а Энни четыре. Они были ещё слишком малы для того, чтобы понять когда это у их отца появился ещё один ребенок и с какой стати он теперь их старший брат. Естественно они вели себя настороженно и даже отстранённо по отношению ко мне. Но с Фубаром и Єнни мне удалось найти общий язык, а вот с Данте было сложнее, ведь он всё никак не мог принять того, что «какой-то тип нахожий на вампира» стал его братом, но хватило лишь раз заявится в школу и припугнуть обидчиков как всё сразу пошло как по маслу.

Именно они стали моей настоящей семьёй. Каждый раз как вспоминаю о них, на душе становится тепло.

-«Нужно их как не будь навестить»,- пронеслась мысль у меня в голове.
В это время я как раз пришёл к аптеке. Открыв дверь, в след прозвучал уже привычный звон колокольчиков, что висели над ней. Бабуля фармацевт сидевшая за стойкой подняла взгляд и увидев меня улыбнулась.
-Клод, сынок, снова ты пришёл,- сказала бабуля.
-Да, снова я, Миссис Гон,- сказал я подходя к стойке.
-Тебе как обычно?
-Нет, на этот раз только от головы.
-И всё?
-Да, вчера просто последнюю выпил.
-Ясно, сейчас дам.
Миссис Гон подошла к дальнему стилажу и внимательно его розглядывала пытаясь найти мои лекарства.
-Как у тебя с работой?,- спросила она, поправляя очки и пытаясь прочитать название препарата.
-Пока что никак. А деньги потихоньку заканчиваются,- сказал я доставая кошелек.
Миссис Гон подошла обратно к стойке и пробив мои таблетки протянула их мне.
-Вот.
-Спасибо, что бы я без вас делал.
-Всегда пожалуйста. Приходи ещё.
-Вы же прекрасно знаете, что я обязательно прийду к вам и ещё не раз.
-Иди быстрее, а то сейчас дождь начнётся, а потом прийдёш ко мне потому что заболееш.
-Вы же знаете, что я редко болею,- сказал я, состроив хитрую улыбку.
-Ой, иди уже,- махнув рукой сказала миссис Гон.
На что я устало улыбнулся и вышел на улицу.

Попути домой, я решил купить сигареты, всё равно ведь буду проходить мимо ларька.

Пока я дошёл, как раз начал идти дождь. Честно, для меня всё ещё остаётся загадкой то, почему люди не любят дождь. Лично я обожаю дождь во всех его проявлениях: запах мокрых улиц, звук капель по крыше и дорожки на стекле, серое, низкое небо, ощущение прохладных капель стекающих по лбу и рукам, звук дождя заглушающий всё остальное. Иногда я могу просто сесть на подоконнике, закатать рукав, протянуть руку и просто смотреть как капли скатываются вниз по белой руке омывая шрамы. Для меня дождь - это что-то особенное, что помогает успокоиться и на короткий промежуток времени забыть о пооблемах, что меня окружают.

После того как я купил сигареты, я закурил и неспеша шёл домой попутно наслаждаясь звуком и запахом дождя. Правда наслаждался я не долго. Я услышал крик, женский умоляющий о пощаде крик. Я повернулся в ту сторону из которой доносился крик.

На противоположной стороне улицы стояли двое патрульных в чёрно-серой форме, у одного из них был пистолет. Перед ними на коленях стояла девушка и со слезами на глазах умоляла их о пощаде. Девушка была змеёй, её выдали цвет глаз и редкая чешуя на лице. Сквозь заикания и всхлипывания, я смог разобрать лишь отдельные слова по типу «Смилуйтесь», «Не убивайте»,«Прошу». Из-за крика я не мог толком понять её речь.

А потом его не стало.

Всего за одно мгновение. В это мгновение она стояла там и я видел её лицо, а потом роздался резкий выстрел. Тогда же я увидел лишь брызги алой крови на стене, а затем лицо девушки, точнее, половину её лица просто разорвало. Я увидел зияющую дыру, а в ней - месиво из мяса, осколков черепа и крови.

Кровь. Сколько крови...

Крик застрял плотным комом у меня в горле, а страх липким и жутким чувством затаился в груди. Девушка упала на землю заливая кровью мокрый от дождя асфальт. Я начал потихоньку отходить - она ведь была мертва, уже точно мертва, и я ничего не мог с этим сделать. Но тут её рука поднялась и пыталась тянутся в мою сторону. Девушка повернула ко мне своё окровавленное, изуродованное лицо. Из красного месива на меня взглянул единственный уцилевший карий глаз.
-Помоги мне,- прострела она.-Помоги!
Я хотел бежать. Хотел орать, рыдать и блевать одновременно. И так бы, наверное, и сделал, если бы в этот момент на меня не зыркнул один из патрульных.

Я резко повернулся и ускорив шаг пошёл дальше. Сердце заметалось как бешеное. Было такое чувство, словно вот-вот и оно проломит рёбра.

Я дошёл до остановки, что была в пяти минутах ходьбы от моего дома. Я сел на лавку и больше не смог сдерживаться. Меня трясло как осиновый лист во время грозы, я всё никак не мог набрать в лёгкие воздуха, было чувство словно я сейчас выплюну лёгкие вместе с сердцем. Голова начала болеть так сильно, что аж в глазах помутнело, я просто схватился руками за голову и сидел так около пары секунд, когда это состояние прошло я открыл глаза и увидел на асфальте пару капель крови. Я почувствовал, что из носа тонкой дорожкой стекает кровь.

Я быстро встал, прикрыл нос рукой и побежал в квартиру. Уже дома я выпил стимуляторы сердца и обезболивающее после чего уснул...

***
Этот же вечер...
Я всё ещё сидел в скрипучим кресле, карты всё ещё лежали на своих местах розданные четырём невидимым игрокам, в комнате всё ещё царил полумрак. Из стен всё ещё доносилось неперестанное щёлканье и царапанье. Я держал в руках бокал до половины наполненный бурбоном и стеклянным взглядом смотрел куда-то в темноту.

Я думал, за что, за что нас так ненавидят, за что нас убивают, за что на ущемляют. Как бы я хотел изменить это, если бы у меня только была возможность.

Я опустил голову и закрыл глаза, про себя пробормотав:
-Не честно...