Маг вне категории. Учитель

Дни перед испытанием Рудо мы почти не виделись и не разговаривали. Ей нужно было подтвердить Силу и уровень Мага Поколения. Она волновалась, но я был уверен, что все пройдет гладко. Зрители - главы общин, представители Двора и больших городов собрались на главное событие года, испытания волшебников. Кто-то наймет себе Пахаря и на годы обеспечит свое поселение урожаями проса. Гильдия сапожников или шляпников будут драться за Ремесленника, который зачарует их товары, чтобы они служили десятилетиями, а заодно приносили удачу в любви. Даже самые слабые из магов находили себе работодателя - лекари, помогавшие снять лихорадку или воины, способные лишь вскипятить чан с водой были нужны жителям Империи.

Но маги, показавшие максимальную силу, становились предметом отчаянного торга. Они получали самые лакомые предложения. Испытания длились почти месяц, начиная с самых слабых учеников и их выступлений, заканчивая самыми сильными.

Если мы тогда понимали то, что понимаю я сейчас, став взрослым, мы бы знали - школа сделала все, чтобы показать Силу Рудо. И Смотритель, и учителя и все, кто верил в Рудо - а их было немало, - постарались как следует.

Рудо была жемчужиной, выращенной в раковине школы. Ее выступление было отложено напоследок, и подготовлено более тщательно, чем остальные.

Специально для нее расчистили большую площадку и защитили ее Щитом. В центре на высоких перекладинах висели на веревках куски хлопка, обрубки железного дерева и камни.

Выступление Рудо началось в сумерках, когда солнце провалилось за горизонт и тьма спустилась на Театр Испытаний.

Рудо вышла на площадку в узких красных кожаных брюках, подчеркивающих ее красивые бедра и изящные лодыжки. Лицо было закрыто кожаной маской, а длинные черные волосы разметались по плечам округлыми и пышными кольцами. Она шла, неся в руке один факел - словно светлячок в бархатной ночи.

Голос Устроителя, усиленный огромным рогом, пророкотал, проносясь над зрительными рядами:

- В начале была Ночь. И мы были беззащитны перед ней. Но Солнце дало нам силу огня. Оно наделило ею Воинов.

Рудо взмахнула рукой и вспыхнул ряд факелов. Моя подруга шла между ними, прекрасная настолько, что у меня брызнули слезы.

- Огонь.. светит... согревает. Стоит на страже Империи. Узрите силу огня в Воине Поколения!

Итак, слово произнесено. Все было решено и ясно давно - и только дети вроде меня и Рудо думали, что решение еще впереди...

Зарокотали барабаны.

Рудо подошла к обрубку железного дерева, подвешенному на веревке. Высоко подпрыгнула, поджав ноги, и яркой искрой, выпущенной из левой руки пережгла веревку. Вторым ударом она взорвала падающий кусок дерева, и его щепки искрами разлетелись в ночи.

Зрители закричали, затопали и захлопали в ладоши.. Рудо изящно поклонилась, и хотя она выглядела спокойной и безмятежной, я видел, как ей страшно.

Следом она взорвала кусок известняка. Тут-то и понадобился Щит, который заслонил зрителей от осколков. Пара из них отлетели в Рудо, один ударил ей щеку, хорошо, что маска смягчила удар на маску. Но она не показала виду.

В финале Воин расплавила как масло кусок гранита.

Поклонилась под овации, и тяжело дыша подняла в воздух обе руки, словно торжествуя победу. Жест был отрепетирована заранее. На самом деле она не знала того, что мы оба знаем сейчас. И думала, что ее оценка и будущее - дело будущего. Но все было решено давно.

Рудо стала единственным за два десятилетия Воином Поколения.

Шепот прошлого. Обманщица

Не удавалось нам поговорить и после ее выступления. Я уже решил, что обязательно скажу ей о том, что чувствую. Но мы пересекались на мгновения, всегда в окружении учеников, учителей, чиновников и воинов.

Поговорить удалось только утром в день ее отъезда на границу. Мы договорились попрощаться в нашем укромном месте, где прятались все эти годы от неудач и дразнивших нас задир.

Я уже больше часа ждал ее, когда Рудо все-таки пришла. У нее уже была позолоченная деревянная маска Воина Поколения, но официальная церемония ее присвоения должна была состояться в присутствии Императора, так что Рудо носила ее, сдвинув на затылок.

Мы стояли друг напротив друга и молчали. Рудо кашлянула, как всегда делала, когда смущалась.

- Спасибо, Узочи! Без тебя ничего бы этого не было. Увидимся! Не подведи меня! Учись хорошо, чтобы мне не было стыдно за тебя, когда буду знакомить с моими новыми знакомыми, с которыми я еще не знакома , - и состроив очаровательную гримаску добавила: Не увлекайся Пахарями с большим бюстом! Моя грудь тоже вырастет!

Я посмотрел в сторону, где валялись груды осколков кокосовых орехов.

- Рудо. Я ... давно хотел сказать...- слова застряли в горле, и я никак не мог вытолкнуть их из себя.

Рудо шагнула ко мне, взяла мое лицо своими руками и поцеловала в губы. Ее темная кожа была как ночь, а белое пятно сияло словно комета с синим пламенем посередине.

- Все знаю. Я тоже тебя люблю. Я буду скучать, Узочи. И слать письма. Не забывай меня! Мы обязательно встретимся. И при встрече я зацелую тебя до смерти!

А потом убежала. Деревянная маска сползла ей на спину и била ее лопаткам, держась на шнурке вокруг шеи..

Обманщица. Грудь у нее так и не выросла. И она совсем по мне не скучала. И поцелуй этот остался нашим единственным...

Голос настоящего. Сближение

Шел второй или третий день после моей вылазки к близнецам

...- Ну и бардак ты устроил, Узочи!, - сторож бурчал, наливая лечебный отвар, прописанный целителем. - Зачем, скажи на милость ты к ним ночью-то полез? Хорошо, что Лекарь рядом случился. Уж не знаю, чего ему не спалось в такой-то час! Услышал он шум и вой, и бегом к этим нгуни. Дурачок еще этот, тоже под ногами крутился... Остальные пахари уже десятый сон видели, а этот шляется без присмотра. Не школа, а бедлам! При прежнем Главе такого не было.

- А что с девчонками сейчас?, - чуть слышно выдавил я.

- О себе подумай! - буркнул сторож. Но потом все-таки ответил на мой вопрос. - Да что им будет... Похоже, напугал ты их ночью не на шутку. Одна из них напала на тебя, и пырнула заточенной щепкой в шею, видимо вырвала из стены хижины. Кто бы мог подумать? Хорошо она тебя ткнула, рассекла вену на шее... Если бы мы не подоспели, конец бы тебе, Другой. Еле угомонили ее. Верещала она как гиена. И кусалась как пустынная лисица, - он сунул мне глиняную кружку. Отвар был горьким. И это правильно - чтобы каждый помнил, что болеть плохо, лекарство должно быть противным.

- А вторая хоть и выглядит слабее, смелее оказалась, - продолжал сторож. Весь этот шум-гам ее не напугал. Когда тебя тащили к лекарям, увязалась за нами. Смотрела на тебя во все глаза. И не хотела возвращаться обратно.

- Знаешь, у меня к тебе дело есть... не поможешь по старой дружбе?, - я приподнялся, чтобы было удобнее пить.

Старик сердито обернулся на мой голос.

- Дело? Не подохнуть сейчас твое главное дело! А дружбы я с тобой отродясь не водил.

Я улыбнулся. Не надо было быть Другим, чтобы понять, что старик обязательно мне поможет.

***

Через пару дней я встал на ноги. Мне действительно повезло - Лекарь принялся врачевать меня сразу после нападения. А отвары быстро исцелили мою рану. Целители были чрезвычайно довольны, заполучив нового больного с редкой для мирного времени раной.

Впрочем, как только я пошел на поправку, они потеряли ко мне интерес, и переключились на новую игрушку - ремесленника, который объелся гостинцев из дома. Его мучил неистовый понос.

Еще через дня три я снова отправился в гости к нгуни. За мной на привязи шла коза, за ней семенили ее козлята. Подмышкой я держал миску для молока. Это была особая миска - ее мне добыл сторож, побывавший по моей просьбе на ярмарке. Миска нгуни, из красной глины с черными рисунками. Уж не знаю, чего ему стоило ее добыть. Но старик расстарался. Деньги на покупку я вытряс у Рудо, убедив ее, что предмет от родного племени поможет мне наладить отношения с девочками.

Я постучал в калитку и вошел. Более худая и сердитая девочка, сидевшая на крыльце, приготовилась к прыжку. Это она располосовала мне шею и чуть не отправила к предкам. Вторая сидела на земле и перекладывала камешки. Увидев козу она замерла и глаза у нее округлились.

- Коза, - я ткнул пальцем в ее сторону. - Узочи, - показал на себя.

В девочке боролись страх, неприязнь и любопытство.Последнее победило. Она положила грязную ладошку себе на грудь и чуть слышно произнесла:

- Апио..., - показала на сестру: - Накато.

Через пару часов мы добились определенных успехов. Не смотря на то что Накато ругалась на сестру на своем языкуе, и явно была против ее общения со мной, Апио, очарованная козой, подоила животное в принесенную миску и напоила козлят, попискивая от радости. Она узнала узор на глине, и жестами спросила, может ли оставить тарелку себе.

Я кивнул. Накато ушла в хижину, я ее явно раздражал.

Уходя я жестами попытался объяснить, что отныне их не будут запирать.

Ранее я обговорил это с Рудо. Она сказала, что я доверчивый старый дурак, и что школе повезет, если нгуни не перережут полшколы.

Но этого не случилось. Получив свободу девочки попросту сбежали.