Шопот прошлого. Самый лучший учитель
В конце дня я, по заведенному правилу, вошел в хижину своего учителя. Это был самый старый Лекарь школы. Самый добрый и тихий. Маг Столетия. Я почти не посещал обычных совместных занятий с другими магами. Мое обучение было другим - я зубрил придворный этикет и пытался познать свою силу.
Утром и вечером я общался со своим учителем, рассказывал, что видел, что чувствовал, что узнал. Днем читал свитки по истории магии и занимался с слугой, присланным специально из императорской столицы
Слуга был на редкость противным. Его сослали из двора в школу в наказание за какую-то оплошность, но он считал это повышением. И он сполна отрабатывал "милость Асумы III", щипая, пиная и проклиная меня за малейшую оплошность, а то и просто так. Когда он уставал от раздачи затрещин и оплеух, принимался рассказывать о своей жизни при дворе, где главным событием была личная подача полотенца Солнцеликому.
- Император взял полотенце из моих рук, и посмотрел на меня, вот так, - слуга выпрямлялся в кресле и сурово свысока бросал, как ему казалось, величественный взгляд. Но, если не считать его присутствия, жизнь моя в школе была безоблачной и спокойной.
Мне не нужно было проходить испытания, как другим магам, и бороться за жалованье и место. Я приду к Императору, чтобы служить ему лично.
- Что делал сегодня? - спросил Ганджу, и привычно поднял палочку для записей.
Я сел на пол у его ног.
- Я помогал Рудо. Внутри у нее были какие-то синие узлы. Я как будто разрывал их.
- Это было трудно?
- Нет. Совсем легко.
- А что было потом?, - поинтересовался учитель, задумчиво кусая палочку.
- Ну... Она сказала, что словно горит. Стала кричать и скакать. Попросила меня бросить в нее кокос и расколола его на лету. Мне кажется ее Сила стала больше! Я знаю, это невозможно... Но... так вышло. Она просила еще больше Силы, но я испугался и больше ничего не делал.
-Разумно... Ганжу склонился над свитком. - А как дела с той, которая растила просо?
- Она не разговаривает со мной, - нахмурился я. После того, как я убрал ее печаль о доме и страхи, она сначала радовалась. А теперь не разговаривает. Делает вид, что не знает меня.
- Ах-ха, - усмехнулся Ганджу, - люди не любят быть обязанными. Трудный дар достался тебе, Узочи. Учитель наклонился ко мне, и его теплый палец коснулся ссадины на носу, который оставил осколок кокоса. Я не видел, но знал, что царапина исчезнет. До самой своей смерти Ганджу оставался непревзойденным целителем.
И самым прекрасным учителем.