Глава 15: Обсидиановое сердце. Часть 2
Они встали - Алиморг помог Дзусу подняться, придерживая за локоть и плечо. Дзус поднял с земли кусок обсидиана, которым Алиморг оглушил верзилу.
- Что это? - спросил Дзус, приложив щеку к вулканическому стеклу и прикрыв лицо ладонью, чтобы создать тень. - Он...светится? Я ещё никогда таких не видел.
- Это мне папа подарил на день рождения, - сказал Алиморг.
Дзус убрал обсидиан от лица и угрюмо посмотрел на Алиморга.
- Ты знаешь своего отца?
- Ну, в общем, да,- неуютно пожал плечами Алиморг. - Моим родителям позволено жить вместе, но вдали ото всех. Чтобы лишний раз не нарушать святость очага Бога Огня и иерархии югунов...
Дзус пожал плечами и отдал обсидиан Алиморгу.
- А что за "день рождения" такой?
- Эээ, - Алиморг не знал, как бы так ответить на вопрос, чтобы не поставить между ним и Дзусом ещё одну стену. - Это такой праздник, который празднуют в других местах, вдали от горы Иуг'Гун. Он символизирует радость за то, что ты родился. В этот день принято дарить подарки.
- Подарки? - Дзус подозрительно смотрел на Алиморга, в его синих радужках глаз затаилась злоба, точно ил в горном озере. - Что за "подарки"?
- Ты... ты не знаешь, что такое подарки? - Алиморг медленно осознал сказанное.
Дзус играл желваками на лице, и Алиморг увидел то, что так тщательно скрывал яташшак за копной своих волнистых чёрных волос. Золотые пломбы изгоя. Что-то, от чего Алиморга и Прома избавил отец, будучи сыном Верховного Служителя. Что-то, что у обычных изгоев отбирали с рождения - семью, радость и желанность.
- Я...прости, - виновато сказал Алиморг. - Я странный, я знаю.
- Не извиняйся, - помотал головой Дзус, его секундная озлобленность улетучилась. - Мне плевать. Я привык, что всем вокруг тоже. Ты не первый.
Они молча спустились с возвышения, с которого упали югун и его пособники, и Алиморг поднял свою сумку, которую положил недалеко от затоки, в которой застряли рыбы. Дзус присел на корточки и посмотрел на дно блюдце-образной ямы. Там, всё-ещё, оставалось немного воды и три рыбки конвульсивно дергались, мечась меж друг другом в тесном пространстве.
- Ой! - воскликнул Алиморг, тут-же прыгнул вниз и схватил одну из рыбок, вытащив её из воды. - Сейчас!
Выпрыгнув из ямы, яташшак подбежал к реке и отпустил водную обитательницу на волю. Обернувшись, он увидел страшное - Дзус тоже вытащил рыбу, но всё его тело говорило о замахе рукой с целью оглушить существо.
- Стой! - Алиморг выставил обе ладони вперед, останавливая изгоя. - Не делай так!
- Это моя еда! - раздраженно обернулся Дзус на Алиморга, рыба в его руках судорожно открывала и закрывала жабры.
- Нет! Я же их спасал! - Алиморг считывал самые разнообразные эмоции с лица Дзуса, включая раздражение, злость, скорбь, и даже сочувствие.
- Ты их спас, а я спас тебя, - процедил сквозь зубы изгой. - Это - моя награда.
- У спасения нет награды. Это просто правильно.
- А зачем тогда спасать? - прошипел Дзус, а рыба дышала всё реже и реже...
- Потому-что ты - не югун, - Алиморг всё еще держал ладони перед собой в миротворческом жесте, и, к своему облегчению, увидел, как Дзус плюнул себе под ноги, выругался, и бросил рыбу в реку, а затем спас и вторую. - Спасибо тебе.
Внезапно, Дзус прыгнул на Алиморга, повалил на землю и приставил острый коготь прямо к месту, где пульсировала артерия на шее. Его холодные синие глаза были полны решимости.
- Я всё ещё хочу есть, - Дзус сощурил синие глаза и направил указательный палец с острым когтём в сторону Алиморга. - Это - была моя единственная еда за два цикла.
- У меня...в сумке... - прохрипел Алиморг под весом руки изгоя.
Дзус, всё еще придушивая Алиморга и прижимая к земле, поднял сумку с земли и бесцеремонно её потряс. Из неё вывалились разнообразные медицинские принадлежности - бинты, мешочек с гипсом, пучки трав, флаконы с антисептиком. Так-же, оттуда выпал толстый бумажный свёрток. Алиморг нашарил этот свёрток рукой и протянул Дзусу. Изгой испуганно дёрнулся, но затем, всё ещё недоверчиво, взял бумажный ком из ладоней Алиморга, встав с яташшак. Развернув бумагу, он увидел два запеченных куриных яйца и шматок вяленой баранины.
- Моя еда, - Алиморг приглашающе кивнул, поглаживая шею в том месте, где только-что находился смертоносный коготь. - Можешь её съесть.
Дзус только этого и ждал. Отпрыгнув, Дзус, явно привычным движением, прижался спиной к стене, чтобы исключить нападение сзади, затем проверил округу глазами, и только после этого жадно впился зубами в яйцо, кроша скорлупу когтями и вытаскивая раздвоенным языком желток. Решив дать изгою уединенности, Алиморг встал с земли и подошел к выкопанной траншее. Там, на одном из её узких берегов, что-то блеснуло. Подойдя поближе, Алиморг увидел осколок обсидиана, который он отбросил в схватке с югуном. Подняв кусок вулканического стекла, он, немного подумав, сунул его в потайной карман робы на застёжке.
- Значит, за спасение, всё же, есть награда? - Дзус накинулся на баранину, до этого целиком проглотив второе яйцо вместе со скорлупой.
- Ну, она ведь пришла не от рыб, а от меня. Наверное, это не считается, - развёл руками по сторонам Алиморг.
- Покуда я ем - мне плевать, - пожал плечами Дзус, заканчивая трапезу. - Ещё есть?
Алиморг отрицательно помотал головой.
- Дома будет, наверное. Мама как-раз под вечер печёт свои пироги.
- Пироги? - у Дзуса с губ скатилась капелька слюны. - Что у тебя за семья?
- Самая лучшая, - улыбнулся Алиморг.
- Ну, пара ушибов и лёгкое растяжение, а в остальном - ты здоров, - отец Алиморга закончил осмотр Дзуса. - Спасибо, что помог моему сыну. Это было благородно с твоей стороны.
Дзус неуверенно подвигал согнутой в локте рукой, разрабатывая плечо. За время хотьбы до дома Алиморга, изгой постепенно узнавал о новых последствиях драки.
- Не за что, - буркнул изгой.
- Пап, а можно ему показать? - вкрадчиво спросил Алиморг.
- Что показать? - Азол сложил инструменты для внешнего осмотра в кожаный саквояж, и убрал на верхнюю полку небольшой тумбочки на полу.
- Ну, то самое, - Алиморг обернулся на озадаченного Дзуса, и затем вновь посмотрел на отца. - Ты знаешь...
- Думаю, не стоит, - осторожно произнес отец, рассматривая лицо Дзуса в поисках реакции.
Изгой предпочёл перевести взгляд на стыки между бревнами стены, разглядывая слои смолы и известняка, скрепляющие дерево вместе. Алиморг понуро опустил взгляд.
- Вы - тоже изгой, верно? - после напряжённой паузы спросил Дзус. - Об этом говорят красные полосы, пересекающие глаза. Бог Огня вас не видит.
- Это так, - согласился Азол.
- Но у вас есть ятто, - Дзус повернулся обратно, и его лицо больше не выглядело нейтральным. Оно опять приняло хищные, озлобленные очертания. - Как такое возможно?
- Видишь-ли, - отец замешкался, выбирая слова. - Я действительно изгой, но не с рождения. Мой отец - Верховный Служитель Саншила.
- Тот, кто наградил меня и других изгоев этими пломбами? Тот, кто своим омерзительным перстнём оставил эти печати? - Дзус прищурился, его кулаки сжались. - И лишил всякого права на выбор, на свою жизнь?
Это было чистой правдой. Символом власти Верховного Служителя был внушительный золотой перстень с печатью, который он по праву носил на среднем пальце левой руки. Этот перстень имел треугольную площадку на торце, в которой был вырезан символ югунов. После того, как рождался мальчик изгой - югуны сразу пломбировали ятто ребёнка с обеих сторон, а Верховный Служитель оставлял свой знак в застывающем металле, навечно прерывая рост ятто, а следовательно, и саму возможность получить силу Бога Огня.
- Не горячись, мальчик, - отец примиряюще выставил ладони вперёд, точь в точь, как это обычно делал Алиморг. - В этих пломбах кроется куда больше свободы, чем в красной чешуе и золотом медальоне.
- Ложь! - Дзус ударил кулаком ушибленной руки по столу и скривился от боли. - Вы просто никогда не жили, как я! Как все мы! Вы не знаете, каково это!
- Я не стану отрицать, что не знаю. Я могу лишь говорить за себя, - Азол положил одну ладонь на грудь, там, где было его сердце, а вторую положил на плечо Дзуса. - И на своём опыте я убедился, что жизнь на горе Иуг'Гун - это не единственное, чего может быть достоин яташшак. Бог Огня не держит вас здесь, не заставляет оставаться. Это выбор каждого из вас. В отличии от югунов.
- Да, и что же Вы тогда здесь делаете? - Дзус доставал отцу Алиморга до плеч, а поэтому поднял подбородок вверх, чтобы встретиться с тяжёлым взглядом Азола. - Что же Вы не в этой прекрасной "жизни за горой"? Не так уж там всё и распрекрасно, да?!
Азол хотел-было что-то ответить, но его перебил голос жены из кухни:
- Все за стол!
Алиморг воспользовался замешательством и взял Дзуса за руку, после чего поспешно увёл за собой, оставив отца позади. Он знал, что отец не любил касаться темы своего ухода из коммуны и уж тем-более своего возвращения. Это было одним из табу, которые Азол поставил перед сыном после того, как они стали работать вместе. Это, и ещё был запрет на чтение его журнала, с которым он постоянно сверялся, спорил, даже иногда гневно швырял о стену лаборатории. Пройдя по внутреннему дворику с низким забором и обогнув столб веранды, Алиморг, с облегчением, услышал спокойный шаг своего отца следом за ними в сторону кухни.
- Столько света! - ахнул Дзус, когда вошёл в помещение.
Отец Алиморга постарался оснастить жилище семьи всеми возможными удобствами, включая небольшую водяную мельницу на реке, которая генерировала достаточно электроэнергии, чтобы питать не только оборудование в лаборатории, но и освещать дом, отоплять его, и, в случае атаки, защитить его. Правда, Алиморг никогда не видел защитных механизмов в действии, так-что не мог толком ничего про них сказать.
- Прошу к столу! - мама вовсю занималась готовкой, расставляла тарелки, и заодно придерживала хвостом малыша яташшак, готового в любой момент слезть со стула и начать ходить по комнате. - Сейчас будет бобовый супчик.
Кухня, как и остальной интерьер дома Алиморга, была сделана в простом, но уютном стиле. Бревенчатые стены надежно укрепляли и утепляли дом, находящийся за верхней чертой приспособленных к жизни просторов на горе. Треугольное окно впускало достаточно света, чтобы готовить днём было комфортно, но недостаточно, чтобы в жаркие дни раскалять помещение.
Основным источником света, разумеется, были светодиодные полоски, умело встроенные в балки потолка. Они освещали балки сверху, а те, в свою очередь, рассеивали свет по контуру, освещая расстояние между друг-другом. Создавалось впечатление, будто бы потолок сплошь состоял из рдеющих углей, хоть и сопоставимого такому размеру тепла они, конечно-же, не выделяли.
Дзус завороженно разглядывал потолок, кухню и разные электронные приборы, при этом неустанно поглощая всю предложенную еду. Алиморг в свою очеред всё это время смотрел на то, как отец и мать кормили малыша яташшак, которому шёл уже третий великий цикл. Алиморг морщился каждый раз, когда слышал треск яичной скорлупы во рту у ребёнка, а стоило малышу закричать - он сразу невольно касался левого глаза. У Улиморга уже вошло в привычку прятать его под капюшоном, а вот с левой рукой дела обстояли сложнее - он с рождения был левшой, и переучиваться на другую сторону было весьма непростой задачкой.
Наконец, отец сам принялся за еду, с большим аппетитом накинувшись на тарелку бобового супа со специями. Буханка хрустящего домашнего хлеба ещё дымилась, а в печи на другом конце кухни зрела новая, Алиморг даже отсюда мог видеть золотистые бока лепёшки.
- Югуны не злятся на вас за то, что у вас столько огня? - задал вопрос Дзус, впервые за весь вечер перестав уплетать всё перед собой.
- Злятся, конечно, но ничего не могут с этим поделать, - ответил Азол, и Алиморг уловил нотки неприязни в его голосе. Оставалось гадать, кому они были адресованы - югунам, или новому знакомому Алиморга? - Мы лечим их скот, лечим их рабов, и лечим их самих. Даже если их религия и проповедует скорую смерть во славу Бога Огня - никто не умрет со славой от сломанного пальца, гниющего зуба или ячменя в глазу, - отец Алиморга откусил от хлебной лепёшки и заел ложкой жидкого супа.
При упоминании Бога Огня, мать Алиморга молча коснулась тремя сложенными пальцами лба и двух закрытых глаз по очереди - знак святого триада для изгоев.
- Вы лечите их? - шумно вздохнул Дзус.
- Мы лечим всех, - положил ложку рядом с пустой тарелкой Азол, холодно взглянув в глаза Дзуса. - Всех, кто нуждается в помощи. Таков закон и такова клятва целителя.
- Но они - чудовища! Монстры! - Дзус был в бешенстве, и Алиморг положил ему руку на плечо, в попытке успокоить. - Они не заслуживают жизни!
- Если ты порвал одежду - ты её зашиваешь, не выбрасываешь. Ведь так? - изучающе смотрел Азол на Дзуса.
- Какое это имеет отношение к югунам?!
- Прямое. Ты не можешь просто так отнять жизнь, сначала не попробовав её спасти.
- Они об этом даже не задумываются. Берут всё, что хотят, потому что всё и так им принадлежит, - не унимался изгой.
- Всё равно не тебе решать, чью жизнь отнять, ведь не ты её дал, - спокойно ответил Азол, оценивающе взглянув на Дзуса. - Ты еще молод. Не забивай себе голову глупостями.
- А кому это решать? Им?! - Дзус встал, с резким скрежетом отодвинув стул.
- Никому, но у всех из нас есть выбор протянуть руку помощи.
- Ты...ты с ним? Ты тоже веришь в эту чушь? - Дзус посмотрел на Алиморга.
- "Убийца или Палач - таковы камни, которыми мы мостим себе путь. В наших руках сила положить белый или черный камень, но только нам по ним и идти", - кивнул Алиморг, повторяя вслух слова отца.
- Сумасшедшие. Вы просто психи. Вы ещё хуже, чем они! Югуны хоть поступают по своей природе, не таясь,- верхняя губа Дзуса затряслась, он развернулся, сбросил ладонь Алиморга с плеча, и направился к выходу, остановившись в проходе. На дворе уже стемнело, и его белый силуэт блестел на изгибах от света луны. - А вы придумали себе оправдание и сидите в стороне со всей этой силой. Спасая их, вы только обрекаете нас на новые страдания!
- Пошёл прочь из моего дома, - сухо бросил Азол, шумно выдохнув, Алиморг заметил, как сильно сжал кулак отец.
Дзус скрылся в дверном проёме, оставив за собой лишь темноту ночного неба и туман, осторожными щупальцами устилающий всё на своём пути. Алиморг вскочил с места и побежал за изгоем, поежившись от уличной прохлады. Дзус всё еще был недалеко, на холме, за которым открывался вид на просторы горного хребта и долины, а также начинала свой спуск тропа к Улью. Он стоял, глядя вверх на ночное небо. Алиморг побежал вперёд.
- Что тебе нужно? - с открытой неприязнью спросил Дзус у запыхавшегося Алиморга.
Сев на траву, яташшак в синей медицинской робе порылся в сумке и достал небольшую трубочку с помпой, которую он начал ритмично нажимать и вдыхать. После этого короткого ритуала он встал лицом к Дзусу.
- Я не знаю даже, что и сказать, - развёл руками Алиморг. - Всё пошло совсем не так, как я предполагал.
- А как оно должно было пройти? - скрестил руки на груди Дзус и повернулся лицом к Алиморгу. Теперь, вся левая половина его тела окрасилась в чёрный, и Алиморг увидел аккуратные ряды чешуек, постепенно темнеющих на границе лунного света.
- Я собирался тебе кое-что подарить... - Алиморг вновь запустил ладонь в сумку и достал оттуда черный камень в форме сердца.
- Это тот булыжник? - поднял бровь вверх Дзус. - Зачем он мне?
- Это не просто булыжник, это кусок черного вулканического стекла, иначе известного, как обсидиан.
- И что?
- Смотри, - Алиморг придвинул камень к лицу Дзуса и он нехотя присмотрелся. - Внутри этого застряла душа.
- Что ещё за "душа"? - Алиморг улыбнулся, узнав себя в вопросе Дзуса.
- Это то, что делает нас живыми. Папа говорит, что такая есть у каждого из нас. У тебя она есть. У меня. Только у югунов такой нет.
- Правда? - Дзус с большим интересом стал разглядывать светящиеся тонкие жгутики-щупы, замершие в прозрачной кристаллической сетке вулканического стекла. - И что?
- Не принимай слова моего отца слишком близко к сердцу. Он хороший, он не хотел тебя обидеть.
- Но ты ведь не согласен с ним? - Дзус пристально посмотрел Алиморгу в глаза. - Не до конца, по крайней мере?
- Не до конца, - чуть подумав, виновато согласился Алиморг и отвернулся к луне. - Но он прав - убивать нельзя. Если уж и бороться с югунами - то точно не убийствами. Иначе мы ничем не лучше.
- Даже с этим? - Дзус взвесил обсидиан в руке.
Алиморг подошёл, положил ладони поверх камня, чуть коснувшись кончиком указательного пальца ладони Дзуса.
- Папа сказал, что этот камень похож по форме на наше сердце.
- Но сердце ведь треугольное?
- Это тебе так сказали югуны, а они слепо верят наскальным рисункам, начертанным там триады великих циклов назад, - отрицательно замотал головой Алиморг. - Я видел, какое сердце на самом деле. Я дарю его тебе, потому что никто и никогда не проявлял ко мне такую доброту, как ты. Если ты хочешь - сегодня ещё может стать днём рождения.
- Чего? - у Дзуса перехватило дыхание.
- Нашей дружбы? - осторожно спросил Алиморг в ответ.
- "Дружба"... мне нравится, - попробовал на вкус слово Дзус, а затем недоверчиво спросил. - И ты просто так отдашь мне свой подарок?
- Это ведь мой подарок, и я могу делать с ним всё что захочу, - пожал плечами Алиморг и улыбнулся. - Да и к тому же - так ведь и поступают друзья?
- Тогда, спасибо, - улыбнулся в ответ Дзус. - Но я всё равно ненавижу их. Всей...гм...душой.
Алиморг не ответил, он лишь смотрел на то, как обсидиановое сердце играет бликами луны на своих острых радиальных гранях, и, казалось, они с Дзусом держат в руках самое настоящее солнце. Спустя какое-то время им стало совсем холодно, и Дзус отправился домой, так и не рассказав, где живёт сам. На прощание они протянули друг другу средний и указательный пальцы, раздвинутые под острым углом. Этот жест был знаком уважения одного яташшак другому.
Алиморг неспешно дошёл до своего дома. На пороге его ждал отец, оперевшись о раму входа.
- Что? - спросил сын.
- Ты отдал ему свой подарок?
- У него никогда их не было. Он вообще не знал о днях рождения, - пожал плечами Алиморг. - Я подумал, он заслужил. Они все их заслужили.
- Что ж, тогда ты начал познавать тайны этого камня с самой тяжёлой, - вздохнул отец и ушёл за угол на задний двор, где Алиморг знал, что находилась тропа к лаборатории.
- Пап! - окликнул отца Алиморг.
- М?
- В чём смысл постоянно зашивать одежду, если завтра опять лазать по камням?
- Смысл в том, сын, что выбрасывать одежду легко, а зашивать и заботиться - правильно.
Войдя домой, Алиморг остановился в прихожей, где пространство делилось на три разных пути - наверх, на второй этаж, к его спальне; направо, на кухню; прямо - в гостиную, где мама сидела с малышом на руках. Алиморг поскрёб ноги о металлическую решетку с шершавым камнем между прутьями, которая лежала прямо возле дверного проёма, и направился по лестнице вверх.
Войдя в свою комнату, яташшак достал из потайного кармашка робы черный осколок и положил его на верхнюю полку, где он знал, родители редко что-то смотрели. Кусок вулканического стекла лёг рядом с другим, похожим осколком, и Алиморг закрыл шкатулку, в которой они покоились. После этого он опустился на пол и достал из под кровати широкий бумажный рулон и развернул его. Там была на рисована подробная карта местности, включая маленький треугольничек дома, Улей, ручьи, речные каналы и оживленные тропы.
Сегодняшний маршрут Алиморг тоже отметил жирной красной линией вулканическим карандашиком и вздохнул, свернув рулон обратно. Безопасных троп с каждым днём оставалось всё меньше и меньше...
После этого он снял робу, и лёг в кровать. Неуёмное покалывание в животе постепенно сошло на нет, и Алиморг уснул, скрутившись в позе яйца под тёплым шерстяным одеялом.