Первая трещина
После того сна что-то изменилось.
Не резко.
Не настолько, чтобы это заметили остальные.
Но достаточно, чтобы заметила сама Ада.
Она всё так же вставала раньше рассвета.
Всё так же тренировалась до изнеможения.
Всё так же отвечала коротко и держала дистанцию.
Но теперь иногда ловила себя на мысли, что вспоминает слова Златы.
«Ты стоишь рядом. Но не вместе.»
Эти слова не давали покоя.
Особенно потому, что она не понимала, как их выполнить.
Она не умела быть рядом с людьми.
Не по-настоящему.
В приюте этому не учили.
Там учили выживать.
Подчиняться.
Терпеть.
Но не доверять.
Никогда не доверять.
---
Через несколько дней её вызвали на собрание Столпов.
Когда Ада вошла в помещение, разговоры почти сразу стихли.
Она заметила это.
Как замечала всегда.
Некоторые смотрели осторожно.
Некоторые с интересом.
Некоторые с беспокойством.
После потери памяти она стала для них загадкой.
Незнакомкой в теле человека, которого они когда-то знали.
И только один взгляд оставался неизменным.
Обанай.
Он сидел чуть в стороне, как обычно.
Молчал.
Наблюдал.
И почему-то именно это раздражало её больше всего.
Не вопросы.
Не жалость.
Не попытки помочь.
А то, что он просто смотрел.
Будто ждал чего-то.
Будто был уверен, что рано или поздно она сама придёт к ответам.
---
После собрания Ада ушла одной из первых.
Она уже почти покинула территорию поместья, когда услышала шаги за спиной.
Ровные.
Спокойные.
Узнаваемые.
Она даже не стала оборачиваться.
- Что тебе нужно?
Шаги остановились.
- Ничего.
Это был Обанай.
Конечно же.
Ада медленно повернулась.
- Тогда зачем идёшь за мной?
- Я не иду за тобой.
- Врёшь.
- Возможно.
Она устало выдохнула.
Раньше такой разговор её бы разозлил.
Сейчас же ей просто было странно.
- Ты всегда такой?
- Какой?
- Раздражающий.
На удивление, уголок его губ едва заметно дёрнулся.
- Обычно мне говорят другое.
- Значит, они тебя плохо знают.
На мгновение между ними повисла тишина.
Но она была не тяжёлой.
Не такой, как раньше.
---
Они дошли до старого пруда возле поместья.
Того самого, возле которого Ада часто сидела одна.
Солнце медленно клонилось к закату.
Вода окрашивалась золотом.
- Можно вопрос? - неожиданно спросила она.
Обанай посмотрел на неё.
- Можно.
- Какая я была раньше?
Он не ответил сразу.
Слишком долго молчал.
Будто подбирал слова.
- Сложный вопрос.
- Попробуй.
Он перевёл взгляд на воду.
- Упрямая.
- Уже не нравится.
- Я ещё не закончил.
Ада сложила руки на груди.
- Продолжай.
- Сильная.
Упрямая.
Постоянно спорила.
Никогда не просила помощи.
Пыталась тащить всё на себе.
Злилась, когда кто-то видел её слабость.
Ада слушала молча.
Почему-то эти слова казались знакомыми.
Слишком знакомыми.
- И?
Обанай слегка усмехнулся.
- И всегда делала вид, что ей всё равно.
Она отвернулась к воде.
В груди неожиданно кольнуло.
Словно часть этих слов принадлежала ей.
Настоящей ей.
Той, которую она потеряла.
- Похоже на плохого человека.
- Нет.
Он сказал это слишком быстро.
Ада посмотрела на него.
Впервые за весь разговор по-настоящему внимательно.
Обанай встретил её взгляд спокойно.
- Ты никогда не была плохим человеком.
Просто слишком часто пыталась выживать вместо того, чтобы жить.
Тишина снова опустилась между ними.
И на этот раз она была гораздо глубже.
---
Позже вечером Ада сидела одна на крыше поместья.
Над головой мерцали звёзды.
Холодный ветер перебирал волосы.
Она вспоминала разговор.
Каждое слово.
Каждую паузу.
И впервые за долгое время задавала себе вопрос.
Не кто она была.
А кем хочет стать теперь.
В этот момент в памяти вдруг вспыхнул образ.
Совсем короткий.
Чужая рука, протянутая к ней сквозь снег.
Чей-то голос.
Очень знакомый.
Настолько знакомый, что сердце болезненно сжалось.
Образ исчез мгновенно.
Но этого хватило.
Ада резко поднялась.
Дыхание сбилось.
- Что это было?..
Впервые за два месяца память ответила сама.
Всего на секунду.
Но ответила.
И где-то далеко, глубоко внутри, лёд начал трещать ещё сильнее.
Потому что слова Златы постепенно становились реальностью.
Память действительно возвращалась.
Медленно.
Больно.
По кусочкам.
И вместе с ней возвращалось нечто другое.
То, что Ада давно считала потерянным.
Надежда.