☀ Глава 9 ☀
«На живое - адский нажим,
разъедающий ложью ткани.
Нет, не страшно идти по грани,
страшно стать для своих чужим».
Мари Ам
_____________________________________
На Сентябрьский Бал Валери заставила меня принарядиться и напялила на мою высушенную фигуру белую рубашку с длинными рукавами и бледно розовую юбку в три слоя, доходящую до середины голен. От украшений и косметики я долго уворачивалась и, к счастью успешно, а вот волосы подруга мне все-таки выпрямила утюжком и заплела косу из четырех прядей, несколько локонов которой красиво обрамляли лицо. По моей инициативе можно было одеть только любимые ботильоны с железным каблуком. Им Победоносцеву можно поставить такой сигнал, что еще месяц дистанцию будет держать. Сама Валери в честь праздника подвела брови классическим черным и сделала новое шрамирование - бабочку.
- Ну, как тебе? - девушка покрутила меня, как манекен, перед Джулией, развалившейся на моем любимом пуфике и поедавшей мои запасы поп-корна.
Та подняла большие пальцы обеих рук вверх, а потом, поправив очки - сегодня они были в рокерской оправе, - ехидно добавила:
- Ты все равно у меня красивее.
- Какая бестактность! - оскорбилась Валери и, подчерпнув горсть поп-корна и не взирая на мольбы Джулии, запустилась в нее.
- Сдаюсь, сдаюсь я, Сталин! - завопила девушка и, спрятавшись за пуфиком, помахала оттуда как флагом какой-то белой тряпкой.
Увы, это был мой носок.
- А у тебя всегда так неубранно? - спросил зашедший Лешка и с иронично поднятой бровью оглядел мою незаправленную кровать, стопку бюстгалтеров на комоде и недоеденные чипсы на столе, чьи поджаристые крошки рассыпались прямо по моему учебнику геометрии.
- Ну, знаешь ли... - раскрыла я рот, прокручивая в уме наиболее саркастические замечания, но тут он подхватил с полки тетрадь.
- Почему здесь мое имя? - недоумевал парень, тыча в одну из строк моего личного дневника. Моего личного дневника и тайника самых бредовых мыслей, спрятанного в замшевую розовую обложку с наклейками мишки Тедди.
От стыда я была готова провалиться под землю.
- Это не твое имя, - отрезала я, грубо вырвав тетрадь из рук парня, и спрятала ее под матрас. - А даже если и твое, то уверена, что среди семи миллиардов человечества обязательно найдется хотя бы еще один Алексей.
- Нет, там была и моя фамилия тоже... - не унимался тот, но я прекращаю спор и иду спасать свои шкатулки с косметикой и украшениями от происков Джулии.
- Если ты хочешь проверить срок годности ее молочка для снятия макияжа, то я тебя огорчу, его у Элишки нет, - проинструктировала девушку Валери, занявшая ее место на пуфике. - Да, и марку ее прокладок лучше не спрашивай. Скажу по секрету, она пользуется «Bella».
- Не «Always»? - притворно ахнула Джулия. - По-моему, ими стоит пользоваться уже только из-за одной рекламы.
- Я сейчас стукну вас обеих! - пообещала я, ища в этом кавардаке телефон. Давным-давно у меня убралась бы Рената Марковна, но я была слишком для этого гордой и отказалась от помощи.
Глупенькая.
- Ну, вот и все, - рассмеялся Лешка, оперевшись о косяк двери. - Тайна женщины раскрыта. А вы такие существа, что без загадок неинтересны.
Надо сказать, в костюме, пирсинге и с фиолетовыми волосами он смотрелся великолепно.
- Больно надо! - в унисон фыркнули Валери и Джулия.
- Ты чего хотел? - обернулась я к нему с некоторым раздражением, наконец найдя мобильник. Разряженный.
Что ж за день-то такой?..
- Подвести до парка. Негоже моей сестре в такой красивой юбке ходить по городу, - нахально улыбнулся Лешка и покрутил в воздухе ключи. - Украдут, а я что буду делать?
- Ну да, ты ж говорил, Победоносцев за это из тебя борщ сварит, - я кинула бесполезный телефон на кровать. - И не называй меня сестрой. А в твоих услугах мы не нуждаемся.
- Почему? - девчонки посмотрели на меня, как на сумасшедшую.
- А в услугах моего Вольво? - не сдавался парень.
В общем, через несколько минут я все же оказалась на переднем сиденье его серебристого автомобиля, стянутая крест-накрест ремнями безопасности и оглушенная галдением подруг сзади. А Лешка, как ни в чем не бывало, завел автомобиль и, включив музыку по радио, выехал на лесное шоссе. Поправочка: до этого нас мама еще успела снять на фотоаппарат.
- Память все-таки, - сентиментальным тоном сообщила она Гориславычу, с увлечением читавшего газету, и велела мне не ссутулиться.
Бал обещал запомниться.
Торжество проводили в Синеозерске уже тридцать шестой год, в честь славянского праздника Радогощ. Некоторые называют его Осенинами, но больше всего он известен, как осеннее равноденствие. В этот период наши потомки собирали последний урожай, заканчивали подготовку к зимним холодам и прощались с бабьим летом. Все тридцать шесть балов проводили в Старом городе - Вышеграде, - полностью облюбованном староверами. В этом году он проходил в том же парке, что и всегда. Жил у нас некогда в городе поэт, написал он по большей части частушки да лагерные кричалки, но горожане упорно кликали его синеозерским Пушкиным. Даже назвали в честь него парк и поставили в нем бюст этого Йовкова.
Транспортную дорогу перекрыли на мосту, и оттуда все праздничным парадом текли до парка. Этот мост я очень любила, хотя он и был чем-то похож на Карлов мост в Праге, - готичный, стоящий на шестнадцати каменных арках, увенчанный статуэтками озерных нериад. А озеро, над которым он возвышался, как раз и называлось Нериадой. Правда, оно было вытянутым, больше похожим на реку или клюшку, как любили шутить сами синеозеорцы, потому на нем частенько устраивали водные гонки. Зато с этого моста видны великолепные закаты, и если туристы сюда и едут, то только ради этого вида. Мы с Ваней тоже частенько сюда приходили на свидания.
- Смотри под ноги, - велел Лешка, приобняв меня за плечи. - Иначе тебя снесет течение толпы.
Валери и Джулия шли впереди, о чем-то бурно спорив, и я не стала скидывать руку парня, догадавшись, что услышу что-то важное. Но шло время, мы подошли практически вплотную к центральному входу парка, я уже насчитала сто сорок семь шагов, и меня гложила досада от того, что тот молчал. Вдруг парень наклонился, чтобы якобы завязать шнурки, которые у него были в полном порядке. Проходящие люди задевали нас и прикрикивали, чтобы мы не зевали, я же, поняв, что это знак, тоже присела на корточки.
- Помнишь игру «Девятка»? - спросил он, глядя на меня боковым зрением. Я кинула. - Сегодня Банда будет играть в нее.
Лешка встал также быстро, как и сел, и стремительным шагом умчался вперед. Мне пришлось почти бежать, чтобы догнать его. Конечно же, я отлично помнила «Девятку» - в нее, как и многое другое, научила нас играть Рубина. В ней обычно участвовали от трех до восьми игроков и колода из пятидесяти двух карт. Цель игры - избавиться от карт на руках. Все карты колоды сдаются по кругу по одной карте. Если игра ведется на деньги, перед раздачей карт все игроки ставят в банк оговоренную ставку. Игру начинает игрок, имеющий девятку бубен. Следующий игрок по часовой стрелке может положить восьмерку или десятку бубен, либо одну из трёх оставшихся девяток. Если этих карт у него нет, то он пропускает ход, а при игре на деньги обязан поставить в банк определенную сумму, обычно равную начальной ставке. Также и в дальнейшем: при невозможности положить карту ход пропускается. Но игрок обязан выложить карту на кон, если он может сделать ход. Таким образом, проигрывает тот, кто последний останется с картами.
Сердце сковалось льдом. Банда настолько хочет, чтобы я вернулась на Арену, что подстраивает Игры для меня. Неслыханная доселе дерзость по отношению к картам.
- Добро пожаловать в парк имени Йовкова! - распинался юноша на входе, одетый карпом, который изображался на гербе Синеозерска. - Добро пожаловать в парк имени Йовкова! Милая леди, какая у вас красивая юбка!
- Благодарю, - я смущенно улыбнулась, поняв, что этот комплимент подарен мне.
- Позвольте вам подарить чудесного петушка за то, что такой цветок будет украшать наш Сентябрьский Бал! - и он протянул мне красный леденец на палочке.
Я сконфуженно приняла его.
- Смотри, у тебя появился кавалер, теперь придется танцевать, - шепнула на ухо Валери и захихикала.
- Ну, только если во вкусе Элишки щуки, - парировала Джулия.
- Вообще-то это карп.
- Без разницы.
- Мама, мама, смотри, а тот дядечка дал ей такого же петушка! - крикнул какой-то мальчуган, ткнув в меня пальцем.
Его мама нервно улыбнулась.
- Да-да, такого же петушка. Извините, пожалуйста. Никита, сколько раз я тебе говорила, не показывать на людей пальцем? Это не красиво.
- Но мама...
Я бы рассмеялась, но смех застыл у меня в легких от увиденного. На красно-белом стенде «Я люблю Синеозерск» с гигантским сердцем мигал одинокий зеленый фонарик. Светлячок Банды.
- Что, черт возьми, вы задумали? - прошипела я Лехе, вцепившись в его руку ногтями.
- Ничего опаснее игры, - улыбнулся он и взял меня за руку. - Смотри, вон палатка, где жарят сосиски на гриле. Хочешь? Я угощаю.
- Ей не нужны братские подачки, - огрызнулась Валери. - И она не хочет твоих сосисок. Мы пойдем метать дротики.
- Или дегустировать тульские пряники и пиво, - добавила Джулия.
- А может, и делать фотографии с говорящей обезьяной.
Я огляделась. В парке было не меньше двух тысяч людей, а еще телевидение и артисты из нашего синеозерского цирка. Тут яблоку негде было упасть, как в московском метро, так что Победоносцев не сможет причинить мне вред. Карты на «Девятку» уже разложены, и Лешка походил первый, но я пропускаю свой ход. И все последующие. Если поражение даст мне возможность улезнуть от загребущих лап Арены, я согласна проигрывать всегда. Раунд за раундом.
- Все в порядке, - успокоила я подруг. - Я и вправду не против перекусить. Давайте встретимся через час возле батута?
- Элишка, ты совершаешь огромную ошибку... - покачала головой Валери.
- Оставь ее, - сказала Джулия. - Не будь такой занудой. Пойдем выграем тебе велосипед.
И она уволкла в толпу Валери, с тревогой оглядывавшуюся на меня. Ее эмоции передались вдруг и мне.
- Если плохо себя чувствуешь, я отвезу тебя прямо сейчас домой, - проговорил Лешка, и в его голосе мне показался какой-то намек.
- Я чувствую себя превосходно, - возразила я, скрестив руки на груди.
- Элишка...
- Что знаешь ты, чего не знаю я? Мне нужна только это правда, а во всем остальном я стерплю ложь, - он промолчал, спрятав глаза. - Вот видишь. Тогда не мучай меня, потому что мне и так страшно.
Я улыбнулась.
- Алексей, побудите ли вы на ближайшее время моим кавалером? Уверяю, Ульяна не узнает о вашем проступке.
Парень рассмеялся и взял меня под локоть.
- Скажу по секрету, на своих сестрах женились только египетские фараоны. Так что самое страшное, что сможет сделать тебе Ульяна, - это защикотать до смерти.
Мы заказали по сосиске у продавцов-осетинцев в в полосатых тюбетейках, а после Лешка предложил сыграть в «Правду или действие».
- Действие, - ответила я.
- Хорошо, отдай мне половинку своей сосиски.
- Ну, у тебя и фантазия, - рассмеялась я, выполнив просьбу.
- Я все-таки буби - не черви. Какая уж у меня фантазия? - подхватил смех парень и сцепил пальцы. - Хорошо теперь я. Правда.
- Хм... - я склонила голову набок. - Вы с Ульяной уже спали вместе?
- Элишка! - его челюсть буксиром вошла в асфальт.
- Шучу-шучу! - моими губами овладела коварная усмешка. - Прости, но ваши пресмыкания меня совершенно не волнуют.
- Пресмыкания?
- Ага... - я потеребила кончик косы. - Что означают татуировки Влада?
Мы присели на освободившуюся скамейку, и я откинулась на ее спинку, наблюдая за жонглерами, перекидывающими бутылки с огнем в метрах десяти от нас. Несколько минут Леха напряженно молчал, крутя колечко в брови. Рубина могла гордиться своей лучшей ученицей - я пользовалась козырями во всю. Парень мог бы соглать мне и не предавать полководца, если это так важно для них, но беда Банды заключалась в том, что они очень серьезно относились к Играм. И к их правилам.
- Ну, вообще-то я знаю смысл только одной из них, - наконец признался он. - Рука, протягивающая солнце. Она означает, что даже когда погаснет наша звезда, планеты солнечной системы и их спутники будут по-прежнему существовать. Влад называл это Халдейской Теорией.
- Оккультизм? - поморщилась я.
- Нет, один из маневров в карточных играх. Когда человек отбивает несколько карт, а вот одну из подкиданных может перевести на любого из игроков. Прямо со всеми остальными отбитыми картами. Правда, если у него есть, чем переводить.
- Никогда не слышала о таком. Но причем здесь Победоносцев?
- Он же помешан на играх. Перерыл весь Интернет, перечитал все журналы и книги, даже школьную библиотеку однажды обокрал. Ну, в законном смысле. Библиотекаршей тогда подрабатывала девчонка из десятого «Б», так она думала, полководец на нее глаз положил. Туго потом пришлось бедняжке от Янки.
- Чернышева такая, - не смогла сдержать улыбки я.
- Так однажды он до того докапался, что по скайпу разговаривался с коренным тибетцем. А тот по-английски «ни-ни», представляешь?
- И как же они общались?
- Да Владюха говорил, у того в горах как раз то ли англичанин, то ли американец заплутал, вот он переводчиком и служил. Только мне не верится, что приезжий мог так хорошо знать тибетский или то, что буддийский мудрец мог доверить свои тайны двум незнакомым иностранцам. Правда, как там было на деле никто из Банды не знает, Влад говорил в одиночку и ничего больше не передал. Но о Халдейской теории он точно узнал из тибетский «Книги мертвых».
- «Книги мертвых»? - меня передернуло. - А тебе не кажется, что несправедливо, если полководец не доверяет своим подчиненным? Разве это не разобщает армию?
- Кажется, - нехотя согласился Лешка. - Но не плебеям осуждать методы монархии. Всем в мире надлежит соответствовать своему чину.
- И все равно это не правильно.
- Что неправильно? - переспросил нас голос, от которого мы оба застыли, и перед нами появилась остальная Банда.
Ева и Уля бабочками вспорхнули и сели по обеим сторонам от нас. Янка, поправив юбку платья, присела на уголок и чинно кивнула мне, как если бы не было нашего разговора несколько дней назад. Впрочем меня это нисколько не огорчило, потому что какая-то часть меня ожидала это. Девушка пока не была готова к противостоянию Банде и к откровенному тем более, но однажды я обязательно ее подготовлю. Влад, Ваня и Паша, взяв пластмассовые стулья, уселись напротив нас.
На Еве было одето персиковое платье с волановой юбкой до самых пяток и корсетом, вышитом золотой тесьмой. Ее платиновые короткие волосы были убраны за уши и открывали длинные ажурные серьги с янтарем. Наряд превосходно гармонировал с Сентябрьским Балом, будто был запланированной частью него. Уля выбрала для сегодняшнего торжества фиолетовый топик и широкую белую юбку в пол, вышитую гигантскими фиалками с ярко-желтыми сердцевинами. Черные блестящие локоны девушка уложила сзади узлом и накрыла серебристой сеткой для волос. На Яне же было свободное нежно-голубое платье до колен с лентой, покрытой рюшами и переброшенной через одно плечо. На ее спине я успела разглядеть обманчивую шнуровку, но в целом я смогла заметь, что хотя Янка еще и не похудела, но и не набрала в весе еще больше. Значит, таблетки, данные мною, помогали. Правда, сперва, узнав, что от них я стала анорексичкой, девушка долго и упорно отказывалась от такой помощи. Волосы Янка снова завила плойкой и свободно распустила по плечам, на ногах ее были голубые босоножки на танкетке с лакированными ремнями, тянувшимися до колен. Из украшений она ничего не одела, но оставила, как всегда, на руке браслет дружбы.
Пашка одел твидовый пиджак нашего отца и из-за этого буквально лопался от гордости. Ванька был в белом смокинге, из нагрудного кармана которого торчал край алого накрахмаленного платка. Русые волосы он уложил в привычный зачес и одел на левое запястье часы. Влад же предпочел черные брюки и рубашку цвета бургунди, впервые закрывшую татуировки парня. Из его нагрудного кармана торчал бутон черной розы. Символика масти пики. И тут я поняла, что и все остальные принесли на себе элемент своей ипостаси. Корсет Евангелины был вышит гортензиями, шею Ульяны венчал медальон в виде золотой лилии. Янка вплела такую же черную розу, как и у Победоносцева, в шнурки браслета дружбы. Пашка одел белую рубашку, хотя она совершенно не подходила под этот пиджак, - цвет крести. Ваня выбрал красный платок, и даже Лешка одел золотистый галстук - под кулон Ули. Его предупреждение.
Буби - Аритократия Игры. Трефы - Буржуазия. Черви - Армия Арены. Пики - Монархия Игры. Первый ряд «Девятки» собран, но к следующему путь отрезан. Не хватает карт - карт из моей стопки. Символики Арены нет лишь на мне.
- Чем это пахнет? - вдруг спросил Лешка, и, принюхавшись, я тоже уловила специфический запах каких-то химикатов.
- Да это Пашка перепутал лак для волос с аэрозолем от комаров и вылил целую тонну отравы себе на бесталковую бошку, - гоготнул Ваня.
Янка с Лехой тут же покатились со смеху.
- Не смешно, - обиделся парень, и Ева чмокнула его в макушку.
- Конечно, не смешно, тигренок мой, - проворковала она. - Но с кем не бывает? Вон, Улька сегодня спросонья вместо взбитых сливок себе на печенье намазала зубной пасты. Правда, Уль?
Все головы повернулись к ней.
- Зато зубы не пришлось чистить, - буркнула она, покраснев.
- Серьезно? - прыснул Лешка.
Девушка хотела стукнуть его кулаком в плечо, но он проворно перехватил ее руку и поцеловал в губы.
- Ну, началось, - закатил глаза Пашка.
- Ни минуты покоя, - пожаловалась Ева. - Прямо как пылесосы.
- Это надолго, - фыркнул полководец.
- А тебе что, завидно? - накинулась на него Янка, но смолкла, получив свою суточную дозу слюней. И я - не ханжа, мне просто было скучно.
Мы с Ваней неловко переглянулись. Мы двое здесь были единственными, кто не хотел накинуться друг на друга и сорвать одежду.
- Фи, клоун! - воскликнула Ева, увидев того за деревьями неподалеку, и прильнула к Пашке. - Что, вы разве никогда их не боялись? Жуткие существа. Пустые безжизненные глазницы, обильно напудренная кожа и губы в кровавой помаде, вытягивающиеся в злобной усмешке, брр.
- Это меня в детстве клоуны боялись, - поделилась воспоминаниями Улька, оторвавшись от Лешки. - Потому что я бегала за ними по всей сцене, чтобы взять автограф и подергать за красный нос.
- Да, я помню, - рассмеялась Янка. - После этого, между прочим, родители нас никуда больше не брали. А синеозерских циркачей в Москву взяли скорее всего из-за жалости. Наверняка, они рассказали, какие здесь жестокие дети.
Они все дружно рассмеялись, но я не смогла и рта раскрыть. Дети в этом городе - втором Сайлент-Хилле - и вправду были жестокими. Взять хотя бы нашу Банду. Похоже, их ожесточало знойное провинциальное солнце. Вдруг со стороны сцены раздалось шипение микрофонов, и толпа направилась в ту сторону. Мы пошли туда вместе с остальными. После нудной речи ведущих - ребят из театрального колледжа, - песен нескольких школьников и синеозерского хора и открытия мэром города заиграла плавная мелодия, и был объявлен медленный танец. Ева и Уля, не дожидаясь приглашений, увлекли своих ухажеров на свободные места, а вот я решила отыскать Валери и Джулию. Помешала мне рука, схватившая меня за локость. Я готова была удариться в панику, увидев перед собой Победоносцева, но он тут же убрал руку и нежно, насколько это в силах полководца, поглядел на меня.
- Можно пригласить тебя на танец? - робко спросил он.
- Влад... - пораженно ахнула Янка, а лицо Вани превратилось в каменную маску.
«I wanna be on the front line, knotted up suit ties
Talking like a headstrong mamma
Got a picture in your wallet
Making me a habit, wearing your vintage t-shirt».
- Вообще-то я не танцую, - ответила я и развернулась, чтобы уйти.
На этот раз его рука вцепилась сильнее и как бы ненавязчиво развернула меня к себе.
- Я мог бы научить.
- Боюсь, меня не радует выбор учителя, - съязвила я.
Он холодно улыбнулся.
- Это я боюсь, что у тебя нет выбора, - парировал парень и утащил меня вглубь толпы, не взирая на окрики Вани и Янки, стрелами несущиеся нам в спины.
«Tied ribbons on your top hat
Telling me I'm all that, just like the girls from your hometown
Sweet blooded and up-stranded, see
If I can stand it, shrinking in the shallow water».
Когда мы оказались далеко от них, он притянул меня к себе и, взяв мою правую руку в свою ладонь, вторую положил на мою талию. Вздохнув, я сомкнула пальцы на его плече.
- Хорошо, ты выиграл. Доволен?
«Magnetic everything about you
You really got me, now».
- Весьма, - усмехнулся он. - Чудесная юбка, Лисенок. Правда, немного длинновата на мой вкус.
- На твой вкус одеваться будет Чернышева, а я свободна, как космическая муха.
Парень усмехнулся и покачал меня в так музыке. Не ощущая ни напряжения, ни беспокойства в этом танце, я вспомнила один очень важный эпизод из своей московской жизни. Однажды Гориславыч за бутылочкой хорошего белорусского пива поделился со мною впечатлениями из своей ранней военной карьеры. Оказывается, он родился в глухой деревне Карпат, на Украине, там, где и до сих пор не ловит телефон. Его родители умерли рано, братьев-сестер он не имел, а ни в науке, ни в искусстве особых способностей не проявлял. Поэтому судьба его, считайте, была предопределена. Служа в армии, солдатам иногда давали выходные, так называемые «отпуска». Ребята обычно ездили либо к своим родным, либо к девушкам, ожидавшим их. У Гориславыча не было ни того, ни того, и, прокутив по незнакомому городу все деньги, он отправлялся в клуб танцевать. Тогда, понятное дело, была совершенно другая музыка, и танцевали под нее парами. Вот в таких-то клубах, в перерывах между чтением стихов, Гориславыч познал мастерство танца в совершенстве.
- Если парень пытается тебя «вести», значит, он и в жизни хочет тобою полностью владеть, - учил мужчина. - Если же ты стараешься направлять вашу пару, следовательно, ты хочешь занимать первенство в ваших отношениях... Но если вы двигаетесь одинаково, а ваши тела предугадывают движения партнера, то ваши чувства идеальны.
«You took to me so well
Hypnotic taking over me
Make me feel like someone else
You got me talking in my sleep».
В эти самые минуты, кружась вместе с Владом, я испытывала ту самую благородную дрожь от танца. Наши ноги скользили по асфальту в унисон, достойном военного марша, корпусы наших тел наклонялись то вправо, то влево с поразительным согласием. Ткани наших нарядов ласкали друг друга и цепялись, а в мышцах совершенно не чувствовалось неловкого одеревенения. Так неужели мы действительно были созданы друг для друга?..
Все было бы так прекрасно, если бы я жила в сказке и была похищенной принцессой. В жизни же я понимала, что за красивым скрывается яд, а за добром прячется и ждет своего коронного выхода зло. Мои опасения подтвердили звуки битбоксинга, раздавшиеся поблизости. Еще один сигнал Банды. Навряд ли это банальное совпадение.
«I don't wanna come back down
I don't wanna touch the ground
Pacific Ocean, dug so deep
Hypnotic taking over me».
- Что вы задумали, Влад?
- Ничего более игры. Тебе ведь твой новый братец передал, что сегодня мы играем «Девятку»?
- Это ты его попросил, - я утверждала, не спрашивала. - Зачем?
- Неинтересно играть, когда один из участников не знает правил, - он оскалился в дьявольской улыбке. - А я хотел, чтобы ты сыграла в эту игру. А то ходишь какая-то зашуганная - я решил тебя разлечь.
«White threads on my laces, stuck on the hinges
Swinging the door to the backyard
Cut splinters, walk a tightrope
Spun like a bandage touch on the outer surface».
- Я хожу зашуганная как раз из-за тебя, Победоносцев.
- Правда? Ну, ничего страшного, наши мнения расходятся не только в этом.
Он покрутил меня возле себя и с силой притянул вплотную к себе. Стараясь отдышаться, я запрокинула голову и посмотрела в глаза парню.
- Я не хочу, чтобы ты проиграла, Элишка. Не сегодня. В этой игре будет карточный пат. Конец, при котором ни у одного из игроков не будет вариантов для хода.
«Bright eyes of the solstice wherever your mind is headed
For a freight train city
Locked up till you're moonlit
Brushing my hair back, feeling your lips on my cold neck».
- Ты можешь прожить хоть одно мгновение без игры?
- А ты меня научишь?
- Научу. Тебе стоит только попросить меня, - он коснулся кончиком моего носа своим, и я уже представила его поцелуй на своих губах.
В реальности же все было иначе.
- Только не зови меня больше на Арену, - с мольбой попросила я, прикрыв глаза.
- Не могу, - горячо прошептал он.
- Почему?
- Я обещал, что не отступлюсь от тебя. Не отступлюсь, даже если сама попросишь. Рубина называла меня Дракулой, ты же должна стать моей Эржбет Батори.
Новый танцевальный вираж.
«Magnetic everything about you
You really got me, now».
- Я не хочу быть вампиром. Не хочу причинять людям боль, - возразила я. - Не хочу быть твоей королевой, Влад.
- Хотя бы на один вечер, - попросил Победоносцев.
- Нет, - отрезала я, и глаза парня сощурились.
- А будет ли твой ответ столько же категоричен, если Леха сейчас поедет домой и подольет твоей мамаше метилового спирта? Несколько я помню, для летального исхода достаточно ста пятидесяти грамм.
«You took to me so well
Hypnotic taking over me
Make me feel like someone else
You got me talking in my sleep».
- Ты думаешь, что как медик, уже повидал достаточно смертей? - я с негодованием подалась вперед. - Что тебя уже ничего не запугает? Тогда я тебя сильно разочарую. Учась в Москве, в самом лучшем медицинском университете страны, я проходила стажеровку на скорой помощи и повидала такого, от чего волосы встанут дыбом. Даже у такого понтового, как ты. Подростков, наглотавшихся каких-то препаратов, но не желающих умирать, участников ДТП, скомканных в машине пьяным водителем трактора, детей, рождающихся с тремя глазами или срощенными ногами, ножевые ранения такой величины, что кишки вываливались прямо из боков, люди с полностью обгоревшей кожей и почерневшими белками глаз, из которых рекой выливался гной. Больше тебе не запугать меня, полководец. Теперь я стала сильнее и могу постоять за своих близких и родных. Ты их пальцем не тронешь, иначе, клянусь, пожалеешь.
Жар охватил меня, и на виске выступили капельки пола. Влад покрутил еще немного меня и резко заставил прогнуться в мостике. Его лицо склонилось над моим, и дыхание защекотало скулу, руки парня крепко сомкнулись на моей спине, поддерживая, как хрустальную вазу.
- Я горжусь тобой, Лисенок. Честно. Хоть ты и по-прежнему боишься, но научилась маскировать свой страх. Ты растешь в моих глазах.
Я уперлась руками ему в грудь.
- Влад, я не хочу сражаться с тобой...
«I don't wanna come back down
I don't wanna touch the ground
Pacific Ocean, dug so deep
Hypnotic taking over me».
- Я бы тоже не хотел сражаться с самим собой, - беззлобно улыбнулся он. - И никто не хотел бы.
- Я не в этом смысле... - мой голос дрогнул. - Я бы просто хотела, чтобы все было по-прежнему. Как раньше, - последнее слово превратилось в сипение. - Чтобы снова были «мы», а не «ты» и «я».
- Я бы тоже хотел, Лисенок, чтобы все было как раньше, - его губы коснулись моих, но не совершали никаких манипуляций, дразняя и потешаясь. - Но это невозможно.
- Почему?
- Ваза разбита, и даже если ты ее склеишь, останутся трещины. Так и с отношениями. Я, в отличие от Янки, не прощаю предательств.
«Magnetic everything about you
You really got me, now».
- Я не предавала тебя, Влад, - глаза наполнились слезами. Мне очень хотелось рассказать ему правду; правду, о том что меня подставили Банда и, в особенности, Янка и Ваня. Но я не смела лишить его лучшего друга и девушки, не смела причинить боль.
Больше всего же я хотела загладить вину перед лучшей подругой.
- Не предавала? То есть ты считаешь, что переспав в моим другом, ты не предала мои поцелуи? - ярость овладела его голосом.
- Все совершенно не так... - в конец потерялась я. - Прошу, пойми.
- И как же тогда?
- Ах, если бы я только могла объяснить! Но мне мешает совесть, Влад. Я могу просить тебя лишь поверить мне. Поверить моим словам.
Музыка стихла, а он все держать меня у земли. Спина начинала затекать, но я не обращала внимания на эту боль. Душевная была сильнее. И даже если не было мелодии в парке, она звучала в наших сердцах.
- Слова - лгуны похлеще нас с тобой. Они - одно из мошнейщих оружий Игр. С чего я тебе должен верить?
- Мне нет. Ты прав, я утратила твое доверие. Но я люблю тебя.
Я поразилась тому, как легко это вырвалось у меня. Будто я говорила про погоду или реферет в мединституте. Но, наверное, это были самые честные слова, сказанные мною за всю жизнь. И если бы мне дали возможность поступить иначе, я бы ею не воспользовалась. Я бы все равно призналась.
- Какие громкие слова, - ответил Победоносцев, точь-в-точь как я пять лет назад.
- Раньше ты говорил иначе, - всхлипнула я. - Любовь - не весна. Любовь - не гормоны. Любовь - не плотская утеха. Любовь - не средство достижения цели. Любовь - не фото. Любовь - не конфеты и вино. Любовь - не слезы... Любовь - это мы... Разве ты не помнишь этих слов, Влад?
Его глаза как-то странно сверкнули.
- Помню.
Холодный поцелуй обрушился на меня, и мои губы онемели. Казалось, я погрузила в самую сердцевину айсберга и сгорала в голубых языках ледяного пламени. Наши языки сплелились в дьявольской пляске, и я с покорностью примкнула к тому, кто принес мне столько страданий во имя любви. К тому, кто хотел и обдадать мною, и отпустить меня. Поцелуй был похож на ежевику, на вытащенную из морозилки яжевику. Сердце вдруг взровалось внутри миллиардами кружевных снежинок, и их вьюга проникла в самые отдаленные уголки моего тела. Закружилась голова, и я вцепилась в его руки, такие же холодные, как мрамор, такие же холодные, как я сама. Мы были Каем и Снежной Королевой, но не понятно было, от кого изначально пошел этот страстный холод. Собрав всю волю в кулак, я отстранилась и судорожно облизнула распухшие губы. Черные глаза глядели на меня впервые в такой чуткостью и пониманием. Желанием понять.
- Не делай так больше никогда, - попросила я, глотая слезы.
- Владислав?
Мы резко выпрямились и посмотрели на кучку ребят, появившихся перед нами, словно из-под земли. Их было пятеро. Две девушки-близняшки с золотистыми локонами, как у Барби, полная копия Гарри Поттера, только пошире в плечах и без шрама на лбу и темноволосый качок с бицепсами диаметром с мою грудь. А вот последнего я знала получше. Это был Андрей.
- Добрый день, Элишка, - улыбнулся парень, тоже узнав меня, и, в буквальном смысле сняв шляпу, поклонился мне.
Я впилась в руку Влада.
- Андрей? Привет, - промямлил мой голос, будто чужой. - Как поживаешь?
Гарри-Поттер-Номер-Два раздраженно фыркнул и закатил глаза, заслужив мой удивленный взгляд. Как я заметила, ни Влад, ни Андрей не были рады этой встречи, но ожидали ее. Между ними словно пробежала черная кошка.
- Неплохо-неплохо, - лениво отозвался парень. - У тебя, как я погляжу, - тоже. С предводителем самой скандальной синеозерской шайки. Шикарный выбор, Элишка, но от такой, как ты я ожидал чего-то другого. Более осмысленного.
Я изумленно моргнула.
- Ты о чем, Андрей?
- Переспать с Владиславом Победоносцевым - на что только готовы пойти девушки, лишь бы оказаться в заголовках желтой прессы! - с презрением продолжал Андрей под аккомпанемент холодных высокомерных взглядов близняшек свиты. - Ну, надеюсь, хотя бы в постели он оказался хорош, иначе ты заплатила слишком высокую цену за провинциальную газетку.
Наверное, у меня было такое выражение лица, как если бы меня окунули в бассейн с навозом.
- Что, прости?
- У нее уши от запредельного оргазма заложило! - гоготнул темноволосый качок.
- От хренового оргазма тоже глохнут, - с видом знакотака возразил Гарри-Поттер-Номер-Два.
- Да так, не обращай внимания, Элишка, - посоветовал Победоносцев, испепеляя взглядом Андрея. - У нас был спор со строго оговоренными условиями, и ты проиграл. Хоть прими поражение как подобает настоящему мужчине. Или слабо? - он усмехнулся, хрустнув пальцами.
- Это у тебя кишка тонка, полководец несчастный! - огрызнулась одна из «Барби».
Андрей покраснел.
- Чего ты хочешь, Владислав? Назначь параметры своего приза. Какой ты хочешь триумф?
- Публичное извинение.
Другая Барби ахнула.
- Не будет такого! - вскрикнул темноволосый качок.
- Разумеется, не будет! - согласился Гарри-Поттер-Номер-Два.
Жевалки заходили по скулам Андрея, и он оценивающе посмотрел на меня, так как если бы видел впервые.
- М-да, а я ведь хотел взять над тобой опеку... Ментором стать твоим. И подумать не мог, что ты сыграешь ТАКУЮ роль в моем проигрыше. Хотя по правилам Морского Боя я имею право посмотреть на твое поле и его честность.
- Но мы играем только в карты, - проинструктировал с усмешкой Влад. - И кодекс чести так не к чему.
- В смысле? - я обернулась к нему.
- Итак, - бросил он парню, проигнорировав меня.
- В пятницу. Все будет по-твоему, - через силу ответил Андрей и бросил в меня рулон свеженапечатанной газеты. - Полюбуйся.
Я поймала его и на лету развернула. На обложке красовался наш с Владом поцелуй, запечатленный с самого красивого ракурса. «Синеозерский Принц и московская Спящая Красавица» - гласило название жирным курсивом. С яростью я пролистнула до указанной страницы со статьей. «Падчерица известного столичного фармацевта и полковника в отставке, Новака Виктора Гориславовича, была замечана на Сентябрьском Балу в обществе яркой синеозерской личности, Владислава Победоносцева, второкурсника медицинского института и предводителя криминального омута в городе. Теперь всем интересно, к чему же приведет интрижка этих "Красавицы и Чудовища" и расколдует ли его Елизавета (Элзбета) Млинарж своим поцелуем?».
- Интрижка?! - ахнула я и обернулась к Владу, чтобы возмутиться прожорливостью нынешних журналистов, но того и след простыл. Впрочем, как и Андрея и его друзей.
В парке имени Йовкова я не нашла никого из Банды. Зато наткнулась на Валери и Джулию и попросила их отвести меня домой. Благо, их машина была предусмотрительно припаркована неподалеку еще вчера. Всю дорогу мне не давали покоя слова Андрея про то, что я переспала с Победоносцевым, и его совершенно иное отношение ко мне, нежели при знакомстве. Также очень озадачевал тот факт, что статью про нас с Пиковым Королем напечатали так быстро, и из всей двухтысячной толпы снимали на фотоаппарат именно нас. Несомненно, к этому приложила руку Банда. Уф, надеюсь, Гориславыч не читает хотя бы эту газету.
Зря я надеялась. Не успела я еще порог дома переступить, как на меня накинулась мама:
- Что у тебя с этим Владом? Почему вы целовались на глазах толпы? Это не тот Влад из нашего двора, у которого мама умерла от онкологии? Почему я узнаю о твоих романах от посторонних людей? Разве так тяжело, просто взять и поговорить со мной за чашкой чая и овсяным печеньем? Неужели у тебя вновь начались «столичные комплексы»?
Я замерла глиняным изваянием, оглушенная пониманием. Осознанием. Правдой. Влад хотел именно таким способом повлиять на меня через маму, поставить в наших отношениях широкую расселину. Он поспорил с Андреем, что переспит со мной, и сымитировал это. Его сегодняшние знаки внимания - всего лишь маневры очередной Игры. Он обманом вытащил меня на Арену, и все его поведение - не более, чем отлично спланированная и сыгранная партия. Он воспользовался мною, как подошвой для ботинок, а потом кинул в качестве еды крысам.
Едва сдерживая клокотавшую внутри ярость, я молча прошмыгнула мимо мамы, пулей пролетела по палисаднику и, ничего не соображая, выскочила на шоссе. Раздался визг шин, и темно-синий капот автомобиля замер прямо передо мной, вспыхнув фарами. К счастью, это была Джулия, которая разворачивалась в закуточке за нашим домом.
- Тебе что, жить надоело, сумасшедшая? - заорала на меня Валери, высунувшись из окна пассажирского сидения.
На дрожащих ногах я кинулась к ним и запрыгнула внутрь.
- Он использовал меня... - протараторила я и залилась горючими слезами. - Он опять использовал меня, это вонючий сукин сын!
Я с ненавистью ударила кулаком по дверце и завопила от боли, спровоцировав еще больше слез.
- Что случилось, Элишка? - пораженно спросила Джулия, округлив глаза. - Не бей мою ласточку, лучше успокойся и расскажи все по порядку. Мы придумаем, как помочь.
- Он опозорил меня на весь Синеозерск! - всхлипнула я. - На всю Калужскую область! На всю Россию! На всю Евразию! На всю планету! На весь кос...
- Хорошо-хорошо, мы поняли, дорогая, - погладила меня по голове Джулия и переглянулась с Валери.
- Я прикончу его! - вскрикнула последняя, стукнув по бардочку.
- Хей, прекращайте избивать мою ласточку! - сорвалась Джулия.
- Нет... Нет, не надо ничего делать, - я успокоилась также быстро, как и всегда после панических атак, и схватила разгоряченную Джулию за руку. - Просто, пожалуйста, отвезите меня к ним.
Джулия закатила глаза.
- Знаешь их адрес? - спросила она, заводя автомобиль.
- Элишка, они же не будут собираться на квартире у кого-то, - предупредила Валери.
Вздохнув, я кивнула.
- Разумеется... Поэтому отвезите меня в «Дежавю».
И леса за окном полетели с бешеной скоростью. Охранник на входе, тот самый с татуировкой горящего черепа, отказался меня впускать, но подруги пригвоздили его к стене, пригрозив перцовым баллончиком и тайными приемами конфу, и я получила возможность проскользнуть внутрь. Танцевальный зал был пуст, а лампочка над баром - выключена. На сцене стояло ведро с водой и возле него валялась старая деревянная швабра, намотанная дырявой тряпкой. А вот и металлическая лестница в подземелье - пролет, еще один пролет и третий. Адреналин бурлил в венах, но это было не одно из последствий психического заболевания.
Это была стратегия.
- Элишка? - Янка подскочила, а сбитые мною Уля и Ева с писком потонули в бассейне.
Я ворвалась как падший ангел, пришедший для возмездия. Пашка и Лешка медленно отставили бокалы с каким-то спиртным, Ваня и Влад закрыли своими спинами голограмму топографической карты. Первым делом я подскачила к братьям и, пока они не опомнились, дала каждому под ребро. Потом пощечину от меня получила Янка, да такую, что она окалась сбита с ног. Но тут подоспели Ева и Уля и скрутили мои руки за спиной.
- Как ты мог? - закричала я Ване, тяжело дыша. - Как ты мог предать меня?!
- Я знаю, мы поступили жестоко, и нам нет оправдания, - торопливо и сбивчиво произнес он, подойдя ко мне и положив руки мне на плечи. - Но, поверь, у нас не было другого выхода! Это было жизненно необходимо.
- Важнее человеческих судеб? - вспылила я и посмотрела на Победоносносцева. - Какой-то спор важнее благополучия людей? Почему же ты не радуешься, полководец? Ты выиграл! Доволен? Это ты мечтал услышать? Эт-то?
- Да, черт возьми, да! - заорал он, смахнув все со стола, и Янка завизжала от страха, зажав, как ребенок, уши ладонями. - Это я мечтал услвшать! Но я же не конченный подонок! Завтра этих газет не будет.
- Мы сами все подчистим, - пообещал Пашка.
- За этим ты приходила? - спросил Лешка.
- Да нет, вообще-то я пришла сюда за другим, - я вырвалась от девчонок и, дойдя до стола, поставила на него лодочку Влада. К ней я приделала алые паруса.
- Я возвращаюсь на Арену.
Но вторую половину фразу я произнесла лишь у себя в мыслях. Я возвращаюсь на Арену для того, чтобы вывести оттуда Банду. Я стану их Моисеем, а они - моими евреями.
- Я снова в Играх.