Лэндхелл

- Тебе оно надо, мальчишка? - чужие слова отталкиваются от нее как резиновые мячи, - зачем строишь из себя героя?

- Ничего я не строю, - старается сохранять спокойствие. Она не будет его бить - может быть, немного напугает, а потом заберет своего старого знакомого и убежит, - давай, сделай со мной то, что сделал с ним.

- О, сделаю, не беспокойся. Вас, маменькиных праведников надо хорошенько избивать, тогда, может, поймете, что мир жестокий и выживает в нем сильнейший. А за слова следует отвечать. Я сломаю тебе каждую косточку, выкручу все конечности и завяжу бантиком. И ты мне ничего не сделаешь, ведь никто не научил тебя настоящему мужскому ремеслу - драке.

Юки едко усмехнулась. Выживает сильнейший. Какая отвратительная позиция. Впрочем, такая была и у нее. И у тех, кто научил ее драться.

Их сгоняли в душные спортивные залы с плоскими дорожками матов и качающимися потрепанными канатами, сажали на скамейки и учили драться. Мальчиков, будущих детей-воинов, было около двадцати, может быть, чуть больше. Самому младшему полгода назад исполнилось шесть. Скамеек на всех не хватало, поэтому драка часто начиналась еще раньше уроков, во время выяснения отношений кто сядет ближе всех к Взрослым. Юки сама нередко участвовала в этом столпотворении, со всей своей пылкой фанатичностью и безграничной любовью к Великим благодетелям, подарившим им, маленьким мальчишкам, возможность стать Героями. Позволившим ей стать Мальчиком - высшим существом этого справедливого мира. Благодетели с легким упоением наблюдали за конфликтами между своими подопечными, а затем легко останавливали любые распри, усаживали всех как попало и рассказывали о драках. О том, куда лучше бить, и какие места защищать. Что делать если противник больше и крупнее, и какие у их роста и размера преимущества. Учили душить, бить в ключицу и подбородок, царапать даже короткими ногтями, щипать, оставляя синяки, выворачивать руки и бить в пах. И все приемы, кроме последнего, им следовало оттачивать не только на тканевых куклах в полный рост, но и друг на друге.

Юки не была слабейшей в группе, но и сильнейшей стала не сразу. Прежде чем уродливые рожи Благодетелей выдавили широкие зубастые улыбки, назвав ее машиной для убийств, Юки испытала на себе чужие кулаки, когти и даже зубы. Она дралась с тучными и почти взрослыми одногруппниками, вырывалась из цепких объятий широких лап, садилась сверху и сжимала маленькие руки на чужой шее. Знала все это лучше, чем кто-то другой, применяла эти приемы как настоящий борец, как воитель, как Герой из ее извращенных взрослыми грез. Но потом встретила настоящего героя и возненавидела эти тренировочные драки.

А сейчас снова придется драться, снова нападать и делать больно, сейчас она сама готова вырвать чужое сердце голыми руками. Забытая звериная злость закипает в груди, тянет в области живота и возбуждает каждую нервную клетку. Если бы у нее была шерсть, как у волка или дикой кошки, то стояла бы дыбом.

И на самом деле это злость не только за Него, и обращенная не только к Монстру, это злость на всех сильных, агрессивных, громких и крупных. На всех, кто пользуется своим положением, кто может себе позволить прижать слабого к стене, без причины оскорблять и ненавидеть. На всех, кто, зная, сколько в мире злобы, множит ее в себе и упивается ей как дорогим вином. Почему она растеклась по телу сладким ядом лишь сейчас? Что и в какой момент запустило этот чудовищный механизм? Юки не знала. Может, это влияние города, а может, простая совокупность факторов, сработавших как спусковой крючок. Это не имело значения. Уже не имело.

- Может, не надо? - юноша ошарашенно хлопает глазами, все еще держась за шею, - я не хочу, чтобы вы пострадали.

Юки счастливо и почему-то обреченно вздыхает.

- Я не пострадаю, вы взгляните на моего соперника, - поворачивается к Монстру и смотрит в его водянистые глаза, - все его преимущества в размере. А это в нашем мире далеко не главное.

Тяжелый кулак промахивается, пролетая в нескольких сантиметрах от ее лица. Юки вновь группируется, сжимая пальцы. Повезло. Ее соперник даже не знает, что бить следует костяшками и глупо выставляет вперед мягкие фаланги. Юки целится под ребро, но слегка промахивается и бьет в живот, попадая в напряженный пресс - монстр не безнадежен и умеет защищаться. Однако и его удар приходится всего лишь в плечо, девушка морщится от легкой боли, но расслабляться не спешит. Глубокий и быстрый вдох, закрыть живот. Следующую минуту между ними справедливая ничья: удары лишь немного задевают противника, но не выводят из строя. Монстр, теперь напоминающий тяжело дышащего кабана, устал, но не подает виду, все еще с легким оттенком профессионализма отбивая удары. Юки ждет, несколько раз легко царапая чужую кожу. Наконец, она в нужном положении - близко, но недостаточно, чтобы соперник навредил. Он пытается ударить в шею, но не успевает: Юки атакует первая. Бьет одним рывком, выносит кулак вперед и попадает в подбородок. Монстр теряет равновесие и падает, но в последний момент судорожно хватает ее за плечи и валит на себя.

Вот демон. Ее поймали. Да уж, считай, выполнила задание два с минусом.

Юки напрягает руки и упирается в чужую грудь, чтобы противник не прижал к себе. Его ладони теперь на спине или талии, не разберешь. Она садится сверху, на живот и смыкает пальцы на чужой шее. Теперь главное не переборщить. Юки медленно нажимает на кисти, стараясь не перекрывать кислород и не пережимать сосуды. Просто ослабить его и напугать, не более. Впрочем, сопернику об этом знать не обязательно.

- Нравится когда тебя душат? - выдыхает она, упираясь телом в живот бедолаги, - наверное, не самое приятное чувство?

Он беспомощно царапает ее руки, а затем упирается в грудь в надежде оттолкнуть соперницу. Юки запоздало понимает, где лежит его рука, и от чего чужие пальцы вдруг странно согнулись и впились в тело. Отчаянно ругается и кривится в отвращении. У всех Монстров одинаковая реакция на женское тело.

- Сумасшедшая, - он, пользуясь случаем, пытается разжать ее пальцы свободной рукой, - сумасшедшая баба. Отпусти, дура. Не ведаешь что творишь.

Юки судорожно выдыхает и зажимает его тело между бедрами.

- Сам ты баба, - она опускает руки, - убери руку. Может, тогда отпущу.

- Я что, по-твоему тупой, - он продолжает мерзко сжимать грудь. Вероятно, теперь появятся синяки, - ты баба.

- Сам ты баба, - твердо продолжает она, вновь надавливая пальцами на чужое горло. Скрываться теперь не имеет смысла. Юноша, за которого она заступилась смотрит из-под дерева, нервно сжимая руки в замок. На шее практически пропали следы чужих пальцев, - а я женщина. И прямо сейчас я могу убить тебя или сильно покалечить. Так что убери руку.

Монстр сопротивляется несколько секунд, но Юки не отступает, надеясь, что тот поведется на блеф. К огромному счастью он слабеет, а может, пугается и выпускает ее из хватки, ложась плашмя. Девушка встает и разминает забившиеся мышцы, наконец-то облегченно выдыхая. Соперник не двигается и тяжело дышит, разглядывая небо.

- Сумасшедшая, - беззлобно повторяет он с интонацией векового мудреца, - для мужчины нормально лезть в драку, это в его крови, инстинкты. А женщины должны быть мягкими и покорными, так природой задумано. С тобой определенно что-то не так.

- Раздражаешь, - спасенный юноша, будто очнувшись от транса, подрывается с места и подходит ближе, - ты проиграл, и сам это понимаешь. Исчезни.

- О, вы правы, мистер, - Юки пожимает плечами, оглядывая соперника. В сердце запоздало проникает жалость, - поэтому прошу последовать совету этого прекрасного молодого человека и исчезнуть как можно скорее. Умный мужчина, вероятно, не станет вас добивать, но я ведь - сумасшедшая баба.

Монстр, нет, обычный глупый парень, кряхтя, встает и покидает пустырь. Юки закрывает глаза и несколько минут пытается успокоиться - вдох, выдох, вдох. Затем открывает.

Мир замедлился. Мир остановился. Разделился на цвета, ощущения, запахи. Небо раскинулось над городом душным безоблачным куполом и раскалено как котел в остром пламени. Горы, мягко объятые лесами, вплетались в этот жженый и болезненный купол. Под ногами стояла земля - в песке и кирпичной крошке, смятой траве и мелкой гальке. Ветер медленно шевелил пыльной листвой деревьев, зеленые плоды хурмы на краю пустыря гнули гибкие ветви к песку и траве. За стенами оживал город, он звенел и шуршал как детские подарки на День Черты. В кусте запела незнакомая птица. Пахло магией, пылью и травой, а еще - морем и жарким апельсиновым маревом. По руке стекала тонкая кровавая нить и тут же исчезала, падая на землю. Как хорошо, что эта кровь - её, что она раздражает, но раздражает как помидоры в салатнице, как красный пешеходный переход или алый махровый ковер. Если бы кровь оказалась чужой, случилось бы что-то плохое. Что-то, о чем лучше не думать. Юки дернулась и выдохнула.

Колени слегка щипало от легких ссадин. Грудь болела в тех местах, за которые схватил этот сумасшедший. Но сердце больше не стремилось вырваться из грудной клетки, не стучало в горле и висках, а тихо, отчаянно скулило. Адреналиновое помешательство медленно стихало. Она наконец-то нашла силы оглядеться по сторонам и, к своему удивлению, заметила, что спасенный ею юноша все это время стоял рядом и покорно ждал.

- Э, ну, - начал он, неловко наклонив голову, - ты в порядке?

- Я? - отстраненно оглядела кровоточащую руку. У нее хорошая регенерация, так что технически в этом нет проблемы, - наверное. Извини что соврала тогда, представившись парнем. Так было нужно.

О Боги, зачем она это сказала? Ей жаль? Она вообще когда-то жалела, что притворяется парнем? Что это вообще было?

- О, ничего, так даже лучше, - выпалил юноша и смущенно отвел взгляд. Впрочем, в следующую секунду на его лице не осталось и тени неловкости, - в любом случае, это было так круто! Теперь Джер точно никого не тронет, я уверен, давно его знаю.

- Да? Я ведь даже не сделала ему больно. Разве что морально.

- На самом деле, он большой трус, - призрак горько усмехнулся, - просто самый крупный и сильный среди нас. На таких обычно нет управы. Но теперь... Теперь он будет ходить и оглядываться, и всё благодаря тебе!

Он осторожно взял Юки за руки и улыбнулся. Девушке показалось, что все внутри нее сжалось, как от сильного толчка. Заболела голова.

- Ладно, мне пора, - она отвела глаза, чтобы не тонуть в чужом нежном взгляде как в вязком серебристом океане. Парень нехотя разжал пальцы.

Все в ее сердце отчаянно молило: бежать. Бежать, пока не стало слишком поздно. Бежать, потому что ей нравятся эти касания. Бежать, потому что его низкий но мягкий голос сладкий и тягучий. Бежать потому что ему понравилось, понравилось, что она не парень. Потому что он не разочаровал, не разозлил, а только больше и больше нравится с каждой секундой. Это ужасно. Это неправильно. Это яд, яд, проникающий в нее сквозь пальцы, глаза и уши.

- И опять убежишь, - он лукаво улыбнулся, вероятно, заметив отчаянный испуг на ее лице, - ну уж нет, я хочу с тобой подружиться. И отплатить за помощь. И... И я не придумал что еще. Ситуация такая. В качестве награды ты получаешь самую подробную экскурсию в своей жизни и, таким образом, также гуляешь со мной.

- Это крайне сомнительно, - Юки сделала шаг назад, но отвернуться не посмела. Хотя нужно было бежать. Уже тогда.

- Это невероятно выгодно! Никто не знает город лучше, чем я. Вам, как ученым, наверняка важно замечать разного рода мелочи, и я покажу все, которые знаю. Никаких минусов. Никаких подводных камней.

- Твое общество не считается?

- Я, вероятно, слишком самонадеян, но ты назвала меня прекрасным молодым человеком, так что едва ли это действительно минус.

Сердце пропустило удар. Бежать некуда - её поймали, так ловко и нежно, что все внутренности в одночасье свело от смущения и приторной сладости.

- Допустим, - Юки отчаянно подняла указательный палец вверх, - но я не привыкла гулять с тем, чьего имени не знаю.

- Льюис, - он широко улыбнулся и снова коснулся ее руки своей, - это мое имя.

Как красиво. Почти как у высокопоставленного рилийского аристократа. Такое правильное и певучее имя у такого нежного и спокойного человека. Мягкие и звонкие звуки. Щеки обожгло легкое смущение.

- Я Юки, - бессвязно прошептала она. Парень кивнул, а затем задумчиво улыбнулся, может быть, тоже пробуя ее имя на вкус. Какой ужас.

- Красиво, - подвел итог он. - У меня появился к тебе какой-то вопрос, но пока он не созрел, только появился. Так что, раз ты согласна, спрошу позже.

- Я согласна? - она тяжело вздохнула, понимая, что уже проиграла. Что ей хотелось проиграть.

- Я надеюсь.

- Хорошо. Давай, - произнесла почему-то так, будто бы вызывала его на бой, - к тому же, у меня тоже есть к тебе вопросы.

- Когда заканчивается твоя работа?

- В пять или шесть, как получится. Иногда немного позже. Не угадаешь, сколько материала будет, столько и будем с ним сидеть, - о боги, зачем она ответила так подробно? Надо было бежать.

- Хорошо, как закончишь, приходи к тем клумбам в центре. Я буду там.

- Ладно. А теперь мне действительно нужно идти. Скоро начнется рабочий день.

- Увидимся, Юки, - мягко прошептал он ей в спину.

Юки быстрым шагом вышла в город и прошла несколько кварталов. Сердце билось отчаянно быстро, а во рту стоял сладко-горький привкус, будто бы она действительно отравилась. Щеки пылали, кончики ушей горели. Солнце жалило плечи и руки, не щадя ее бедную беспокойную душу, а мысли в панике бились друг о друга как люди в перепуганной толпе. И больше ничто ее не волновало: ни странные заторможенные действия безмятежных, ни безымянная лужа крови под чьими-то окнами, ни тени без людей или люди без тени. Мир вокруг исчез, смазался, замер. Мир не имел значения, и это было не к добру, а к страшной, чёрной беде. Как любая симпатия. Как любая привязанность. Как все эти чертовы чувства.

Она дошла до отеля и дернула ручку на себя. Рикки поглядела на девушку исподлобья и испуганно всплеснула руками:

- Мистер Аделл, что с вами случилось?

Юки запоздало вытерла запекшуюся кровь с руки.

- Все в порядке, я упал, - сделала над собой пугающее усилие, чтобы сказать в мужском роде.

- У меня есть аптечка, может, вам помочь обработать раны...

- Ничего, спасибо, все хорошо... Я сам.

На сегодня хватит сомнительных взаимодействий. Единственная компания, которая ей сейчас нужна - Ричард. Ее дорогой друг, неизменный элемент всех трех жизней, которые она успела прожить. Единственный, кто никогда не исчезнет, по крайней мере не исчезнет неожиданно и тоскливо.

Юки легко скинула кроссовки, вымыла руки и пробралась в комнату. Скрип двери разбудил спирита - он потянулся и удивленно уставился на подругу.

- Итак, - осторожно уточнил Рич, наблюдая, как она вытаскивает чемодан и роется в поисках перекиси.

- Всё очень плохо, - выдохнула Юки, протирая раны антибактериальными салфетками, - я провалилась по всем фронтам. Не знаю, что с этим городом не так, но сегодня весь день все через выводные протоки незрячих призраков.

- Так, душа моя, спокойно, - спирит осторожно положил лапу на плечо, - с этим городом действительно что-то не так, однако сейчас это не имеет значения. Что именно произошло?

Юки закрыла глаза и постаралась успокоиться. Если несколько дней назад контроль лишь выскальзывал из рук, то теперь вообще пропал из виду и стал похож на странную точку у линии горизонта.

- Я влезла в драку.

- Ого.

- Помнишь того парня, ну с красивыми глазами, который поздоровался со мной на балконе?

- Ага. Которого ты усердно избегала?

- Ну, в целом да, - щеки, кажется, вновь покраснели. На пальцах все еще таяло его нежное прикосновение, - ничего не вышло. Я увидела, как его зажал в подворотне какой-то хулиган ну и... Не смогла остаться в стороне?

- Вау. Продолжай.

- На этом все. Нет, не все, я зачем-то не ушла, когда победила в драке, а согласилась с ним погулять. Ну, с Льюисом, это его имя. Почему вообще у викореннца рилийское имя? Почему у него рилийское имя, а у меня нет? Почему у него даже имя красивое?

- Дорогая, дыши. Дыши.

Лицо Ричард выражало и восторг и сочувствие. Но он старался держаться ровно посередине и внимательно слушать. Юки же с болезненным стоном опустилась на кровать и зарылась лицом в подушку. Пластырь стягивал кожу на ране, крем охлаждал синяки. Неудачное, сумбурное утро застало ее врасплох. Возможно, это последствия нормального сна? Общения с тем парнем с фиолетовой кожей - кажется, они о чём-то говорили, и это было так тоскливо и неправильно, что вспоминалось с трудом, но даже заставило плакать. Не по-настоящему, конечно. Все, на что способен ее странный, заторможенный организм даже в таком неприятном состоянии - несколько мокрых дорожек на щеках. И то только во сне или на кладбище у могилы отчима. В последний раз по-настоящему - навзрыд, громко и долго - она плакала в двенадцать лет, когда узнала, что Эрнест мертв. Наверное, тогда и растеряла все слёзы - где-то среди темного леса многоэтажек, в луже у фонтана под светом входа в метро. Там, где потеряла последнюю частичку себя. Там, где стала практически одинока.

Возможно, это все сон и та неуместная слеза или боль. Или что-то не так с этим городом. А может, и то и другое, и ничего из этого, в сущности, разницы нет. Она должна держаться. Она обязана продержаться. Даже если не получилось избегать его, даже если какие-то чувства глубоко внутри медленно оживают как ростки весной. Даже если она дает слабину и иногда раскрывается - это предел. Знак стоп. Дальше нельзя. Дальше - бездна, бездна чувств, привязанностей, эмоции. Настоящая Юки, готовая на все, ради тех, кого любит, отчаянная, радостная, смелая и остроумная. Настоящая Юки, которую легко разбить, ранить и предать. Та, кем она ни за что и никогда не должна быть.

Она погуляет с Льюисом сегодня вечером, но не даст себе новый повод почувствовать что-то еще. Она подружится с ним так, как общалась со всеми последние несколько лет - поверхностно, легко и на расстоянии. Это не так уж и сложно. Только его немного жаль, но он призрак, его в любом случае жаль. Как и весь Лэндхелл.

Юки поднялась и потянулась. Сердце успокоилось. Головная боль отступила. Можно жить дальше.

- Ладно. Минутная слабость, часовая слабость, не знаю что это было, но - она надела чистую белую футболку и поправила штаны, - это не должно помешать нашим делам. Что у нас сегодня? Ты вроде обещал рассказать про Безмятежных. И данные Аистов надо разобрать. И, конечно же, библиотека.

Ричард грустно и тяжело вздохнул.

- Ладно, как знаешь, - неоднозначно произнес он, - ну и демон с этим всем тогда, пойдем завтракать.

Юки осторожно высунула нос из-за двери. Пока она страдала и обрабатывала боевые ранения, Мэй и Хиро успели проснуться и частично привести себя в порядок. Хиро уже при параде - в чисто-белой футболке и шортах по колено - напряженно рассматривал дымящийся кофе. Мэй же была одета в легкое бежевое платьице со смешным бантом на спине. Она сосредоточенно помешивала манку и напевала гимн Викореннской империи. Юки не удержалась от легкого смешка: впервые видит человека, неиронично поющего эту старую, давно разобранную на анекдоты и издевательства, песню. Ричард сразу же подлетел к ней и, не дожидаясь реакции, начал диалог:

- А ее принципиально так долго мешать?

- Доброе утро, - усмехнулась Мэй, - не знаю, насколько принципиально, но однажды на практике она сварилась до состояния камня, и ели мы ее ножом и вилкой. Вы же этого не хотите?

- Мне вообще без разницы, я не люблю кашу, - радостно заключил спирит. Юки присела на стул напротив Хиро и подперла щеку рукой.

- Ну да, - Хиро поднял глаза от чашки и кивком поздоровался с Юки, - ты счастливый, можешь есть исключительно выпечку и оставаться в форме.

- Он это и делает, - пробурчала Аделл и только сейчас заметила, что коллега удивленно изучает ее синяки и пластырь на руке. Он приподнял брови и, кажется, почти открыл рот для вопроса, но не решился и вновь принялся за кофе.

- Я влип... в приключение, - вот демон, чуть не сказала о себе в женском роде. Ей точно нельзя давать себе волю, - ну... Можно сказать... Влез в драку?

- Да ладно, - отозвалась Мэй, а затем, не переставая мешать, обернулась, изучая девушку взглядом, - неужели здесь и такие люди есть?

- А что тебя удивляет? Люди бывают разные, как и призраки.

- Потом объясню, - Мэй кивнула Юки, - так что случилось?

- Да ничего особенного, случайно увидел, как какого-то мальчика обижают, заступился. Я прошу прощения, когда вижу таких агрессивных людей... Мне следовало просто отбить его и убежать, но я повел себя слишком импульсивно.

Хиро удивленно уставился на девушку, и Юки вздрогнула от неожиданности. Во взгляде коллеги не было и тени осуждения - только удивление и, будто бы, некоторое понимание. Наверное, он тоже это чувствует - странное, гипнотическое влияние этого места, заставляющее все спрятанное, подавленное и неозвученное вырываться наружу.

- Ничего страшного, - медленно произнес мужчина и отвернулся к окну, погружаясь в странную задумчивость.

Мэй выложила кашу на тарелки и украсила ежевикой.

- Кажется, на сдержанных людей это место очень странно влияет. А ты все сделал правильно. Возможно, этот хулиган никогда не получал по заслугам, даже не думал, что кто-то сможет дать отпор. Вероятно, ты сделал доброе дело.

- Я очень надеюсь, - Юки помогла коллеге накрыть на стол, - правда, есть некоторые сомнения. Иногда ведь хулиганы после подобного избивают кого-то слабого снова.

Сердце печально сжалось. Отогнать беспокойство. Он не пропадет - справлялся же как-то до нее. Когда был жив.

- Ну и ты тогда снова покажи где демоны умирают, - Мэй весело подмигнула и устало опустилась на стул. Юки сдержанно улыбнулась. У нее действительно есть эта привилегия. Теперь.

Завтрак прошел медленно, и с каждой его секундой становилось все спокойнее. Мысли сосредоточились на привычных вещах, вытолкнули из сознания очаровательно хитрую улыбку нового знакомого. Теперь Юки думала о работе и надеялась, что подобный настрой продержится до самого вечера. Над миром медленно поднималась жара, у моря кричали чайки, вдалеке шумел город. День обещал быть тихим и спокойным.

Они снова сели за чистый стол спустя полтора часа. Хиро раскрыл ноутбук и вставил флешку. Пока данные грузились, Мэй распахнула ежедневник и внимательно изучила записи. Юки вместе с Ричардом увлеченно заглядывали ей через плечо - среди живописных набросков, аккуратно заштрихованных черной ручкой красовались немного косые, но лаконичные заметки. Внимание Юки привлекла странная, окруженная многочисленными вопросительными знаками надпись, сделанная будто бы на ходу. Буквы были написаны криво и аляписто, издалека они напоминали раздавленных червей.

Лэндхелл это не Лэндхелл?

Ричард тоже обратил внимание на эту строчку - даже без телепатии было понятно: они думают об одном и том же.

- Ох, - Мэй прикрыла кривые буквы ладонью, - это ночная бредовая мысль, я даже не хотела ее озвучивать. По крайней мере, сейчас.

- Почему же бредовая? - Ричард осторожно перелетел на плечо девушки, - она очень даже интересная. Особенно хорошо коррелирует с тем, что я рассказывал Юки.

- Ты про Безмятежных? Кстати, да. Да и сам факт существования Безмятежных. Что вообще могло заставить гуманоидов быть такими?

- Так, что вы там без меня обсуждаете, - Хиро подошел к Мэй со спины и тоже всмотрелся в записи, - какая нестандартная мысль. Но я ее не понял.

- Это, - кажется, щеки Мэй слегка покраснели, - пока просто теория. Если на самом деле город, который мы сейчас видим- не вернувшийся Лэндхелл, а его копия? Что-то вроде зеркального клона, но как-бы для всего города? Или чья-то попытка воссоздать бесследно исчезнувшее? Даже не точная копия.

- А призраки?

- Они могли прийти, если, допустим, привязаны к месту, - Мэй перевернула страницу, - я пока думаю так. Вчера вы сказали, что города нигде нет - ни в записях, ни в чужих воспоминаниях. Существует только одна сила, способная убрать, нет, выжечь что-либо из истории. Пламя. Но не обычное пламя, а божественное - белое или зеленое. Может быть, еще и голубое, но, честно, о таком я не слышала.

- А об остальном?..

- К сожалению, только из легенд. Но если это возможно, если возможно сжечь дотла не будущее, а прошлое? Если нет прошлого, не будет настоящего и будущего. Поэтому стертый из мира Лэндхелл не смог больше существовать - люди мгновенно умерли.

На бумаге расцвело черное пламя, а затем модель города - такая же черная, но пустая и заброшенная.

- Но если призраки все же не привязаны к месту? А впрочем, - быстро подхватила Юки, - они могли прийти, допустим, если в моменте был сильный скачок магии. Хотя, честно, светлой магии тут очень мало, это даже чувствуется. Возможно, их кто-то позвал? Но пришли не все. И так появились Безмятежные. Вчера Рич сказал, что они могут быть не конкретным видом призрака, а совершенно разными.

- Что ты имеешь в виду?

- Что Безмятежные - не гуманоиды. Но кто-то или что-то изменило их, - подвел итог Ричард.

- Если подумать, нечто похожее мне сказал профессор. Исходя из моих наблюдений, они никак не могут быть призраками людей, - уверенно согласилась Мэй, - конечно, в мире возможно что угодно, но люди всегда остаются людьми. Даже если речь о призраках красного уровня опасности. А зеленые гуманоиды это что-то из области фантастики. Люди не могут быть безобидными.

- Хорошо, допустим, - Хиро вернулся к ноутбуку, - но как можно позвать такое большое количество призраков, и отчего они не могут вернуться, даже не помнят о своей природе? И кто воссоздал город? Каким образом? Зачем - сейчас не важно.

- Пока непонятно, - вздохнула Мэй, - профессор сказал, что для проверки Нормальных нужно оценить их реакцию на свою смерть, и уже отталкиваться от этого. Если она будет, ну... Неадекватной, это определенно внешнее влияние. Я к этому тоже склоняюсь, особенно учитывая вездесущие смерти... Но проблема в том, что «вторая смерть» и изменение формы это две разные реакции на смерть. И обе ужасно неизученные. Поэтому надо убедиться в том, что где, но, честно, так жалко.

Хиро тяжело вздохнул, но, к удивлению Юки, промолчал.

- То, что сам город - лишь копия, в целом очевидно, - она опустилась на стул рядом с Мэй, - слишком уж он искусственно выглядит. Все эти кипарисы-лавочки-площади. Может быть, наш маг даже не знал точно, как выглядел этот город. Просто сделал что-то вроде «курортный город прошедшего столетия».

- С другой стороны, маленькие города похожи друг на друга.

- С другой стороны да. Но я о том, что Мэй скорее всего права.

- Я и не отрицаю. Просто нам необходимо иметь несколько гипотез, если не сработает одна. И не забывайте, что главная цель миссии - призраки. Все остальное это лишь наше любопытство.

Юки кивнула, Мэй тяжело вздохнула. Обсуждение пошло дальше. Хиро озвучил несколько официальных гипотез, вчитался в описания предполагаемых процессов и подвел итог, что любая из этих версий может коррелировать с теорией Мэй. Конечно, самым простым объяснением может быть аномалия. Всплеск магической энергии, как при южной катастрофе или воздействие духов, как в лесу на севере Викоренны. Об этой катастрофе все трое, а может, и четверо слышали впервые - видимо, эта информация не для чужих глаз и ушей, а значит, не стоит говорить об этом где-то, кроме кухни отеля. Незачем подставлять Аистов.

А может, город разрушил сильный маг, возможно, даже кто-то из тех погибших детей с неизвестной магией, а вот его восстановление - лишь шутка природы, произвольный магический скачок. Тот, который зафиксировали ученые в начале июля. Он мог как привлечь призраков, так и изменить Безмятежных. Кажется, Юки разбирала такой случай на курсах - правда, там призраки меняли лишь внешний облик, превращаясь в уродливых монстров в определенной зоне. Магическое поле того места как раз влияло и на людей - вызывало тошноту и головную боль. Лэндхеллу это очень подходило.

В последнем файле с упоминанием не Лэндхелла, но территории между двумя прибрежными городами, они нашли короткую справку о том, что несколько столетий назад народ, называемый Незрячим, покинул дома и исчез в горных лесах. Все их вещи, кроме непосредственно построек, были переданы Императорскому дворцу, а после революции оказались утеряны. Предположительно, это было последнее поселение Незрячих, после чего их изредка встречали среди людей, а после перестали видеть вообще.

Юки тяжело вздохнула, когда Хиро закончил читать. Мэй что-то увлеченно записывала в ежедневник, а Ричард довольно кивал. Кажется, из всей компании только она никогда не слышала о Незрячих и даже не имела представления, как они могли выглядеть, почему их исчезновение имеет какой-то смысл, и причем здесь Лэндхелл. Но, кажется, если она попытается разобраться еще и в этом, просто взорвется от избытка информации. За эти дни она совершенно отвыкла активно думать несколько часов подряд. Так что незрячие - значит незрячие. Пускай будут. Потом разберется.

- Как много всего, - Мэй оглядела исписанные страницы с усталым восторгом, - исследование государственного масштаба это вам не сырники делать.

- Я устал, - Юки положила голову на стол, - магические скачки, Безмятежные, Нормальные, зеркала, не зеркала, это какой-то огромный клубок. И непонятно за какую ниточку зацепиться, чтобы хоть что-то понять.

- Боже, как мне тебя жаль, - Мэй мягко погладила Юки по плечу, - я иногда забываю, что тебе всего пятнадцать, такая нагрузка на юный организм!

- Нормально, живу, - Аделл вздрогнула от неожиданного прикосновения, - все ради фиолетовой карточки.

- Вот это амбиции, Мистер Кейси был прав, - Хиро добродушно усмехнулся, - ладно. Остался последний рывок, герои. Раз уж наша основная гипотеза говорит, что нынешний Лэндхелл не является точной копией настоящего, значит, нужно больше подтверждающих или опровергающих фактов. Как повезет.

- Поэтому мы идем в библиотеку! - понял Ричард. Юки устало кивнула.

- Но сначала я сделаю холодный чай, - Мэй решительно встала из-за стола, - а то мы умрем от перегрева раньше, чем хоть что-то поймем.

Сейчас практически никто не посещает городские библиотеки. Люди побогаче покупают книги в просторных и светлых магазинах, пропитанных магией и сладким запахом краски, а те, что победнее предпочитают рынки и старушек, копящих на похороны. Некоторые загружают электронные файлы, а особые извращенцы скачивают аудиокниги. Библиотеки сохранились только при учебных заведениях, Центрах и Агентствах. Но в них не найти даже классического романа, не говоря уже о современных бестселлерах - эти залы, вечно застывшие в желтом полумраке, созданы для научной и справочной литературы, за редким исключением.

Но всего сто лет назад даже в самом маленьком, захолустном и провинциальном городишке была пусть небольшая, но своя библиотека. А в курортных городках они, как правило, отличались огромным выбором развлекательной литературы разной степени паршивости.

Юки усмехнулась случайно всплывшему в голове факту. И о библиотеках, и о паршивых книжках ей рассказывал отчим, будто бы надеясь увидеть в маленькой девочке активного слушателя.

Они шли по узкой улочке, почти не привлекая внимание. За неполную неделю местные привыкли к странно выглядящим гостям. Да и своих забот им хватало: с каждым днем на улицах реже встречались Нормальные, а Безмятежные все меньше кучковались, но больше бесцельно, даже потерянно, скитались между ровных и шероховатых стен. Теперь они напоминали испуганных мышей, загнанных в хитро устроенные лабиринты в качестве эксперимента.

- Кстати, Юки, - Мэй привычно выдернула ее из задумчивого транса, - ты говорил, что чувствуешь отсутствие светлой магии. Может, пояснишь?

- А, да, - она неопределенно пожала плечами, - я чувствую ее запах, и могу довольно точно определить такие вещи.

Мэй поглядела на Юки так, будто бы у неё вдруг вырос третий глаз или пятый палец.

- Думаю, это подарок со стороны отца. Я его совсем не знаю, поэтому, смею предположить, он был каким-нибудь потомком ангелов или сапфиров, или еще кого. Впрочем, клыков у меня нет, значит точно не сапфиры.

- Так необычно, - отстраненно пробормотал Хиро, - и тебе даже не интересно, кем был этот человек?

- Не думаю, что кем-то, достойным внимания, - холодно произнесла она.

Человек, бросивший ее мать без денег и защиты. Человек, про которого она не сказала ни слова, но всегда печально вздыхала, стоило Юки неосторожно упомянуть отца в разговоре. Человек, которому никогда не было интересно, что с ней стало, который не вышел на связь, не написал ни одного письма, даже не попытался поговорить. Человек, который, наверное, даже не знает, что его бывшая возлюбленная - если в этой связи была хоть капля любви - уже много лет спит в сырой земле. Таким людям не место не то что в воспоминаниях, даже в мыслях. Такие люди Юки не интересны. Будь он хоть трижды сапфиром или ангелом или даже самим императором Айсавэра - ей все равно. Как и ему на нее. К счастью.

Хиро промолчал, а Мэй сочувственно окинула коллег взглядом, после чего тоже погрузилась в мысли. Так они и дошли до библиотеки - каждый думал о чем-то своем.

Это было массивное здание, напоминающее старинный южный храм. Несколько тяжелых резных колонн вверху и внизу оказались украшены витиеватыми узорами, а на своеобразном фронтоне красовались резные изображения людей, замерших в разных позах. Приглядевшись, Юки узнала сюжеты старинных рилийских сказок и баллад, какие напевали на городских площадях ее родины бродячие музыканты. Мальчик размером со спичечную коробку. Домовой дух с выпученными как у лягушки глазами. Девушка с головой козы и больной принц с ней под руку - под их ногами многочисленные лесные орехи. Танцующая дева с луной на груди, окруженная горной долиной и счастливыми горожанами. Юки приоткрыла рот от восторга. Выше, под самой крышей располагалась будто бы мраморная раскрытая книга.

- Удивительно, какое красивое здание, - наконец сказала Мэй, - а горожане ходят мимо него, ничего не замечая. Да и мы библиотеку толком не разглядывали, ужас.

- Мы ведь призраков изучаем, нет времени на архитектуру.

- Очень зря, - справедливо заметил Ричард, - вы знаете эти сюжеты?

- Не встречала.

- Я тоже не видел. Хотя, кажется, нам показывали мультик про человека-лилипута. Но там была девочка, ее хотели выдать то за жабу, то за крота. Вероятно, филенийский сюжет, но я могу ошибаться.

- Это Рилийские сказки, - прошептала Юки, вновь окидывая взглядом здание, - причем не самые популярные. Не знаю, что проходят на уроках рилийского, но явно не это.

- Это очень странно. Но, может, архитектор просто вдохновился чужой культурой? Хотя, вы правы, это не первый отголосок Эмбера в нашем деле. Например, вы знали, что тут везде подают холодный черный чай? Это, конечно, еще и Айсавэрский прикол, но сами понимаете откуда он там. Или, к примеру, фасоны одежды. Я думала, что схожу с ума, но теперь...

- Тут два варианта, - закончил Хиро, - или Лэндхелл всегда ориентировался на иностранную моду, или то, что воссоздало его как минимум с Эмбера.

Юки подумала, что едва ли второе, ведь некоторых призраков здесь тоже зовут довольно по-рилийски. Но озвучивать эту мысль не стала: всё-таки то, что создало город и изменило Безмятежных могло поменять даже имена. Может, это призрак какого-то бешеного рилийца?

Она слегка улыбнулась и вошла в здание. Было бы интересно подружиться с полоумным и всесильным земляком. Если он, конечно, не убьет ее одним касанием.

Чтобы попасть в саму библиотеку, надо было миновать странной формы предбанник и подняться по высокой деревянной лестнице. Каждое прикосновение ноги к ступени отдавало легким и протяжным скрипом. Дверь ответила на эту симфонию протяжным стоном.

Все помещение находилось в нежном полумраке - острые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь многочисленные окна были единственным источником света. В каждом углу покоился крохотный охладитель. Их легкое ворчание создавало спокойную, даже успокаивающую мелодию. Стеллажи стояли деревянным лабиринтом и уходили куда-то в глубину этажа. Второй уровень, также умащенный книжными шкафами и круглыми столами возвышался парящим островом. Туда вела крутая лестница с неудобными, но очень красивыми перилами - их нелепая конструкция напоминала вьющийся плющ или девичий виноград. Недалеко от двери располагался круглый стол, и библиотекарь - на удивление Нормальный - восседал в центре как в гнезде. Он увлеченно читал книгу в мутной, кожистой обложке. Названия Юки не увидела. Увидев посетителей, он немедленно встал и поприветствовал их:

- Добро пожаловать в городскую библиотеку Лэндхелла. Ищете что-то определенное?

- О, добрый день, Мистер, - ответила Мэй за всех, - никак нет, мы осматриваемся. Но если потребуется помощь, обязательно обратимся к вам.

Юки и Хиро согласно закивали. Ричард же даже не заметил призрака - он был занят разглядыванием книг и поиском знакомых названий. Спирита, рожденного из желания стать писателем, всегда будет тянуть к тексту. Закон природы, против которого не пойдешь.

Они отошли немного дальше, в тесные лабиринты стеллажей. Хиро начал говорить, понизив голос:

- Так, мы понимаем, что ищем? Фактически любые несостыковки. Неправильно написанные названия. Слишком современные книги. Перепутанные страницы. Подойдут даже неотличимые копии.

- Все верно, - улыбнулась Мэй, - самые любопытные экземпляры возьмем домой на изучение.

- Тогда нам лучше разделиться? - Юки неуверенно подняла глаза на стеллаж, стоящий напротив. Тот выглядел несколько уныло: книги ужасно напоминали друг друга своими тусклыми корешками, - я могу пойти наверх.

- Хорошая идея. Я осмотрю стеллажи у входа, а Мэй - те, что в глубине.

- Мне без разницы, - беззлобно согласилась коллега и с улыбкой отправилась в полутьму, - как закончим, поднимемся к Юки наверх и там осмотрим найденное.

- А если я закончу раньше вас?

- Тогда отдохни, - Хиро не дал девушке запротестовать, исчезнув за соседним шкафом.

Оставалось нехотя подчиниться. Юки медленно пошла в сторону лестницы, украдкой поглядывая на ровные ряды книг по правую руку. Она осторожно поднялась по лестнице, в очередной раз заметив неудобные, скользкие перила и чрезвычайно короткие ступени. Интересно, когда библиотекарь еще не был призраком, как ему удавалось подниматься сюда несколько раз на дню и обходиться без сломанных костей? Может быть, у него был помощник или помощница? Впрочем, сейчас ему ничего не грозит, а вот ей стоит внимательно смотреть под ноги и держать равновесие. Добравшись, Аделл с головой ушла в исследование библиотеки, начиная с самого дальнего угла.

Обложки книг были слегка шершавыми на ощупь. Цветные, но немного тусклые корешки приятно щекотали пальцы, когда Юки задумчиво провела по ним рукой, проходя мимо. Ни на одной книге она не нашла даже маленькой иллюстрации - все они были однотонные, украшенные разве что витиеватым шрифтом или квадратными рамками. Может, так было дешевле? Юки вчиталась в очередное странное название и глубоко вздохнула. В этот раз фамилия оказалось филенийской - длинной, сложной и с апострофом в середине. Автор был зажат между рилийской почти классической книгой того времени и викореннским плохо состарившемся бестселлером. Похожий она видела в отеле еще в первой жизни. Мать фыркнула и сказала, что в ее детстве «эту дрянь читали отпетые мудаки», а затем, неловко улыбнувшись, исправилась - «эта книга для нехороших людей». Но первая формулировка запомнилась лучше.

Девушкой овладело чувство, которое бывает у маленького ребенка, когда он впервые говорит матерное слово, за которое его обещали как минимум поставить в угол. Это щекочущее ощущение, что можешь сделать что-то запрещенное, что-то, заслуживающее наказания, и выйти сухим из воды. Она не стала ему сопротивляться и потянула к книге руку, поставив на место произведение бедного филенийца.

Название было многообещающее - «Мужские добродетели». По пошлым книжонкам современности Юки знала, что от таких историй не стоит ждать ничего кроме гипертрофированной мерзости и нездоровой фиксации автора на силе и злости. Уже сейчас, держа в руках этот шедевр местной литературы, она заранее скривилась от отвращения. Мама, вероятно, была права. Но ведь нужно, нет, необходимо, узнать, о чем эта книга. Юки в предвкушении раскрыла её на случайной странице, опустила глаза и... ничего. Пустота. Белые девственно-чистые листы ослепили ее на долю секунды. Юки ошеломленно провела пальцами по шероховатой бумаге, а затем перевернула страницу. И снова пустота, такая же как на предыдущем развороте. Ни номера, ни следов чернил, лишь стопка чистых белоснежных листов, укрытая переплетом с глупым названием. Ничего. Даже на форзаце и нахзаце. Только на обратной стороне - несколько строчек аннотации, по которым даже не поймешь о чем книга. Немного ниже список наград автора и короткая сводка других его работ.

- Так мужские добродетели еще не оскорбляли, - прошептала себе под нос, стараясь унять учащенное сердцебиение.

Это то, о чем они говорили с утра. Несостыковка, лишняя деталь. Надо проверить другие книги.

Юки взяла роман, стоящий рядом и одним рывком распахнула страницы. Снова пустота. Такая же болезненно-белая, без единой буквы, цифры, без иллюстрации. Убрав «добродетели» на место и со второй книгой под мышкой подошла к следующему стеллажу и проверила еще несколько книг, которые, к ее удивлению, оказались так же пусты и белы. Все следующие секции тоже не порадовали чем-то осмысленным. Девушка взяла еще две пустышки с неправильно написанными фамилиями и одну книгу без названия вовсе. До следующего отдела библиотеки - яркого и цветного - оставался один стеллаж.

Название одной из книг оказалось написано на рилийском, но что-то было не так. Это не поддавалось логике, скорее ощущалось: назойливо и неприятно. Девушка уверенно раскрыла ее и прикусила губу от удивления. Вместо уже опостылевшей белоснежной пустоты, ей в глаза посмотрели ровные ряды печатных букв старым шрифтом. Такой сейчас не используют. Юки было облегченно вздохнула, но решила вчитаться и снова удивилась, нет, даже не так. Она испугалась. В книге, на этом развороте и соседнем, в начале и в конце повторялось лишь одно предложение. Оно заканчивалось и начиналось снова, как надоедливая бегущая строка в душном вагоне метро.

Я хочу домой. Я хочу домой. Я хочу домой. Я хочу домой.

На мгновение в глазах потемнело, а затем сердце пронзила такая болезненная тоска, что стоять ровно и даже смотреть вниз, на это проклятое предложение, стало трудно. Руки вздрогнули, как в судороге, а затем странно расслабились. Обе книги с легким грохотом упали на пол. Юки неловко присела, чтобы подобрать их, но вновь замерла, глубоко задумавшись.

Юки показалось, что она знает создателя этого места, что видела его вчера или позавчера, и пила с ним чай на неделе. Знает, что его, нет, её дом очень далеко, за чертой океана. Только никакого дома и нет вовсе, он - лишь мираж, свет мертвой звезды, горькое наваждение. Близкие люди той, кто создал Лэндхелл спят в сырой земле, а она вынуждена скитаться по лабиринтам улиц. Она это и Безмятежные, и Нормальные, каждое здание и слово этого города. А эта строчка - больше всего она. Надо только напрячься, вспомнить что-то очень важное и тогда обязательно получится увидеть её силуэт в тени библиотеки.

Девушка вздрогнула и очнулась. Странные мысли все еще искрами вспыхивали на краю сознания, но напоминали беспокойный предутренний сон. Минутное озарение оставило после себя лишь слабую пульсацию в висках и новые вопросы.

Привычная боль уколола губу, и Юки облизала место укуса. Этот слабый импульс позволил ей окончательно прийти в себя, поспешно захлопнуть книгу и подняться с колен. В этот же момент из-за стеллажа показался обеспокоенный Ричард.

- Ты в порядке? Я услышал грохот а потом твоя энергия так странно изменилась, вот я и...

Ого. Даже энергия изменилась. Неужели, ее магия наконец-то начала проявлять себя? Девушка прикоснулась к печати, и та дернулась, как водная гладь. Может быть, слабеет? Надо будет обратиться к врачу. Но это не так важно, ведь как бы ни барахлило защитное заклинание, само оно не снимется. Так что, если смотреть глобально - всё в порядке.

- Да, - Юки показала другу свои находки, - нашла кое-что, подтверждающее теорию. И что-то очень тревожное. А у тебя как дела?

- Честно, так себе. Одни и те же названия повторяются по несколько раз, обложки однотипны, текста практически нигде нет, а если есть, то только на первых страниц или с ужасными ошибками. Я разочарован.

- Ого, ты нашел текст, у меня его, считай, не было. Здесь просто белые страницы, а здесь одно и то же предложение повторяется тысячи раз.

- Какой ужас! Это все просто преступление какое-то!

- Зато теперь мы точно знаем, что этот город не является точной копией настоящего Лэндхелла, как и предлагала Мэй. Значит, точно не призрачная природа. И, я склоняюсь к тому, что он рукотворный.

Не может же бездушная свободная магия хотеть домой.

- Мне нравится эта теория. Есть ощущение, что мы двигаемся в нужную сторону, но... Что-то не так. Мы будто бы что-то упускаем.

- Работа с магией всегда такая, привыкай. Я, кстати, почти закончила. Остался только детский отдел, он недалеко от лестницы. Пойдем.

Быстрым шагом они вошли в цветной квадрат высоких стеллажей. Внутри, среди цветастых, непривычно ярких книжных обложек, в самом центре стоял коротконогий столик выкрашенный в нежно-голубой. На нем печально сидел плюшевый медведь в обнимку с потрепанной куклой. У бедняги не было половины лица, а часть волос находилась в странном взъерошенном состоянии. Единственная старая вещь в городе. Интересно, как она сюда попала? Ведомая легкой ностальгией, Юки подняла игрушку и повертела в руках. Платье, сшитое неуверенной детской рукой, сидело вплотную и, кажется, было прилажено к шее. Внизу, под пышной юбкой - расшитые панталоны и маленькие туфли на каблуках - на самом деле хрупкие тканевые полоски. Ребенок, который играл с этой куклой, наверное, очень ее любил. Больше его нет, а бедняжка даже не знает этой тяжелой правды и криво улыбается щербатым лицом.

Ричард, заметивший смятение подруги, сам нашел несколько книг и с грохотом поставил их на стол. Юки обреченно посадила игрушку рядом и наклонилась к находкам.

- Иллюстрации, надо же.

- Кажется, наш глубокоуважаемый демиург любит сказки, - спирит со смехом раскрыл книгу, обнажая изрисованные форзацы.

Юки задумчиво пролистала книгу. Четкая, практически безошибочно записанная сказка, сдобренная неловкими и сюрреалистичными, но качественными иллюстрациями. Честная, кропотливая работа, особенно на фоне окружающего ужаса. Она опустилась на колени и пролистала другие книги. В некоторых не было текста - только иллюстрации. Но даже так, здесь, в этой маленькой яркой клетке, было больше смысла, чем во всем остальном здании. Больше жизни. Больше любви, если это можно назвать таким образом.

Может быть, тот, кто создал это место, пытался вернуться в детство? Найти дом, уже много лет разрушенный до основания? Или они имеют дело с ребенком. Может быть, даже с призраком ребенка - это бы объясняло масштабы его колдовства.

И кукла еще эта. Так ужасно выделяется на фоне новых, пусть и старомодных книг.

Голоса за стеллажами заставили ее отвлечься от изучения очередной сказки. Юки выпрямилась, прислушиваясь. Она быстро узнала четкую речь Хиро, а его собеседником, видимо был библиотекарь. Или другой Нормальный призрак в преклонном возрасте.

Сначала она слышала только тон и интонации - беседа шла ровно, буднично, как случайный разговор в столовой Центра. Попытка узнать друг друга, открыться или просто убить время, не важно. Глупый фрагмент бесконечности в течении дней. Но потом что-то изменилось. Может быть, библиотекарь сказал что-то не то, а может, коллега вновь вспылил на ровном месте, но теперь диалог напоминал напряженную дискуссию, и Юки начала улавливать отдельные слова. Мир. Счастье. Идеал. Получается. Ошибки. Она подошла ближе и сосредоточилась.

- Я тоже думал так, когда был молод, - обреченно проговорил библиотекарь, - это другие люди, мол, способны довольствоваться чем-то простым, но не я! У меня-то всё должно быть идеально. Только так я буду счастлив.

- Считаю, в этом нет ничего плохого. Стремление к лучшему - залог успеха.

- Вы так наивны и юны. Вам кажется, что изнуряющая погоня за идеалом есть стремление к счастью но это лишь слабость и страх в худшем его проявлении. Впрочем, я вас не виню, вы молоды и, видимо, глубоко ранены. Но прислушайтесь уж к старику.

- Приплыли. Мертвец раздает советы, - выпалил Хиро и резко затих, будто бы действительно не хотел. Будто бы слова сорвались с его губ раньше, чем отчетливо сформировались в мыслях.

На мгновение воцарилась тишина. Юки тоже притихла, вслушиваясь в происходящее за стеной. В пустоте библиотеки слышались шаги Мэй где-то внизу и бешеное биение сердца. Ричард замер с книгой в лапах, и та смешно кренилась к земле. Грохот обрушился на библиотеку маленьким землетрясением. Юки выждала несколько секунд и прибежала на звук.

Хиро смотрел на безжизненное тело библиотекаря у подножия лестницы. Голова мужчины была запрокинута, а глаза открыты. Крови, к облегчению, не было - только холодно удивленный коллега, минуту назад испуганно и отчаянно что-то прокричавший. Юки же, кажется, впервые показала свои эмоции так явно и четко. Наверное, по ее лицу можно было прочитать каждую мысль, проскользнувшую в голове в этот короткий промежуток времени. Но это было не важно. Сейчас ничего не имело значения.

Мэй подошла практически одновременно - такая же ошеломленная, как Юки, слегка взъерошенная, с несколькими книгами перед собой. Увидев мертвеца, девушка ослабила руки, и книги тихо упали на пол, распахнувшись и устремив пустые развороты в высокий потолок.

- Ты сделал это, - шепотом сказала она. В голосе стальной нитью промелькнуло разочарование, - обещал не делать, но сделал.

- Откуда ты знаешь?

- Я слышала, - коллега с тяжелой печалью посмотрела наверх, - зачем?

- Он... Меня спровоцировал? - неуверенно произнес Аккацуми. Юки заметила, как сильно он сжал кулак. Наверное, на ладони от такого давления могут появиться следы ногтей.

- Понятно, - девушка отстраненно опустилась на колени, заглядывая в пустые глаза библиотекаря, - что же делать? Не оставлять же все таким образом... Вот, демон.

Юки в эти странные, напряженные мгновения успела привести свое лицо в порядок. Проанализировать ситуацию не вышло - она окончательно запуталась. Мэй определенно была разочарована. Разочарована, но не удивлена, будто бы к этому все и шло с первого дня, но она надеялась избежать беды. Хиро же одновременно выглядел и виноватым, и злым - может, на себя, а может, на реакцию подруги. Не разберешь. А разобраться, хотя бы на плоском, черно-белом уровне надо - чтобы понять, куда в этой щекотливой ситуации деть свое бренное тело, неудобно оказавшееся меж двух огней. Внизу - холодная и тихая злость Мэй, вверху пламенная и горькая обида Хиро. Две противоположности. Две новые, неожиданные реакции. Он беспомощности хотелось кричать, и эта глупая бытовая растерянность вытеснила из мыслей всю печаль и злость.

Доверившись интуиции, Юки шагнула вниз, к телу, у которого удивленно сидела коллега. Хиро и подоспевший Рич поспешили к ним.

- Теперь нас обвинят в убийстве? - неуверенно прошептала Юки.

- Это не главное, - Мэй неуверенно подняла на нее слегка влажные глаза, - реакция на собственную смерть странная. Ты же понимаешь, о чем я?

- Да. Не распался как все, но не изменил форму, так что... Да. Понял.

Хиро молчал. Рич будто бы погрузился в глубокие размышления.

- Призраку сказали, что он мертвец, и он стал мертвецом. Будто бы послушался, - заключил спирит.

- Вот! - девушка вытерла слезы с лица, - видимо, это было необходимо сделать. К сожалению.

Хиро открыл рот и закрыл, тяжело нахмурившись. Юки достала телефон и внесла это наблюдение в заметки. И вновь тишина. Не любимая ею - комфортная и бархатная, а гулкая, тоскливая режущая. Наполненная невысказанными обидами, претензиями и чужими слезами. И никакой крови. Разве что на губах Юки в очередной раз - солоноватый привкус привычно наполнил рот.

Мэй прикоснулась к лицу призрака, и тот распался на магические хлопья, как лепесток пепла, взмывший в воздух. Чистая энергия медленно, с легким звоном, утекала вниз, под здание, пол, землю. В голове всплыла старая гипотеза - если магия поднимается вверх, значит, призрак не переродится. А если вниз, значит... Шанс еще есть. Даже если и нет никакого перерождения, как нет жизни и смерти, если по ту сторону только звонкая и тяжелая пустота, мысль, что бедный и старый библиотекарь найдет свое счастье в новом рождении успокаивала.

- Теперь не придется что-то делать.

- Как ты поняла? - наконец-то подал голос Хиро.

- Что надо прикоснуться? Не знаю. Почувствовала. Давайте заберем книги домой.

- Здесь они все равно никому не нужны, - болезненно подтвердил Ричард.

Юки тяжело вздохнула. Когда грустит кто-то, похожий на Мэй, будто бы даже дышать становится тяжелее, а солнце тускнеет. Глупый и резкий Хиро - такой взрослый, а сдерживать себя не научился. Но и она сама не лучше. Ей тоже трудно не закричать, когда наступают на больную мозоль. Просто Хиро не повезло.

Остаток дня прошел спокойно, но это спокойствие было злым, временным, натянутым, как струна плохо настроенной гитары. Они продолжили говорить и обсуждать, но в воздухе больше не чувствовалось того легкого спокойствия, к которому Юки, как оказалось, успела привыкнуть и даже привязаться. Все происходило душно, механически, как у серьезных работяг с телеэкранов. Аделл впервые с трудом дождалась конца рабочего дня, хоть они и обсуждали пустые книги, хоть ее даже похвалили за неожиданную находку - книгу «Я хочу домой», видимо, единственную в своем роде. Правда, не поняли, зачем она забрала куклу из детской секции, да и сама Юки толком не смогла объяснить это действие. Просто ей показалось, что так будет правильно. Мэй поняла. Хиро промолчал - он вообще молчал большую часть вечера, а затем ушел в комнату почти сразу. Мэй неловко извинилась перед Юки за этот цирк и куда-то ушла. Ричарду зачем-то понадобились Аисты.

А у неё была назначена встреча, и от этого теперь так просто не отделаться.

Юки со вздохом пригладила волосы, внимательно изучая свое отражение - растрепанная девчонка за плоской гранью зеркала смотрела смущенно, испуганно и недоверчиво. Из крана вода стекала в раковину, наполняя мир холодным журчанием. Девушка еще раз умылась, вытерла губы и бросила печальный взгляд на многочисленные заживающие раны на обратной стороне. Зато - она усмехнулась этому открытию - под глазами нет этих ужасающих темных кругов. Высыпается.

Почему она вообще смотрит в зеркало? Зачем пытается уложить непослушные волосы? Какое это имеет значение? С раздраженным вздохом Аделл покинула ванну и, захватив старый полупустой рюкзак, вышла на улицу.

Над миром все так же висело пронзительно голубое небо, практически безоблачное, яркое и злое. Оно слепило сильнее солнца и кренилось к горизонту. Зеленые вершины гор упирались в края, подернутые легкой белой дымкой. Солнце лежало на западных холмах, и тени вытягивались в высокие линии. На стенах домов, столах, вывесках и закрывающихся рынках стояли тихие желтые пятна. Людей теперь не так много, может, меньше, чем было с утра или днем. С каждым часом Лэндхелл пустел, будто бы медленно умирая. Двигаясь против самого времени, он не желал сдаваться, но сжимался, таял и уходил в прошлое. Но даже на грани исчезновения город выглядел светло, гостеприимство и почти торжественно. Казалось, что даже если все улицы разом треснут и развалятся, если небо упадет на землю или от Солнца отколется кусок и упадет в центральный фонтан, этот маленький город будет улыбаться в предсмертной эйфории.

Наверное, когда он исчез - из-за аномалии или проделок мага, не так важно - ни одна улочка не вздохнула, не испугалась своего конца.

И среди этого отчаянного торжества Юки чувствовала себя преступником, идущим на казнь. Ее душило дурное предчувствие и, вместе с тем, ужасное любопытство. Было страшно как на первом экзамене и приятно волнительно. Злость и предвкушение. Отчаяние и глупая, откровенно бессмысленная симпатия. Все это мешалось в голове девушки как акварельные краски на холсте. В горле ужасно саднило, и сердце в висках стучало похоронным колоколом. Она не знала, зачем идет на эту встречу, зачем дает Льюису надежду, но понимала, что не может не пойти. Что это выше её сил, по крайней мере сейчас, в этом проклятом городе, сотканном из эмоций и ощущений, поднимающем из глубин то, что больше всего на свете хотелось спрятать и никому не показывать.

Остается лишь надеяться на свою способность держать дистанцию даже в такой неприятной ситуации.

Он действительно ждал ее у маков, восторженно разглядывая небо. Легкий ветер ерошил его русые волосы, а на щеке выступила очаровательная ямочка. В широко распахнутых глазах играли облака и закатное солнце. Юки попыталась собраться с мыслями. Зачем она пришла? Почему сердце так сжимается, что отдает болью в области грудной клетки? Нет. Лучше не отвечать на эти вопросы.

Потому что тогда она признает кое-что ужасное.

Льюис заметил её и радостно улыбнулся, подходя ближе. Юки застыла как каменный истукан, не смея пошевелиться. Постаралась ненавязчиво улыбнуться.

- Ты пришла, - выдохнул парень и, кажется, удивился своим словам, - ой, то есть привет. Я думал, ты не придешь, но решил подождать и, как оказалось, не зря.

- Привет. А если бы я не пришла, так бы и стоял?

- Да все равно делать нечего, а родители в последнее время... Впрочем неважно, пошли! Главное, что ты здесь.

Тяжело. Руку все же пришлось взять и терпеть нежное и до ужаса приятное касание мягких пальцев. Наверное, его руки были такими мягкими и изящными еще при жизни.

- Мы начнем отсюда! Потом посмотрим колокольню, около которой проводятся все церемонии, потом вниз, наверх можно сходить в следующий раз, там не так интересно. Но это если тебе понравится... Извини, я слишком много говорю не по теме.

- Мне нормально. Мой лучший друг болтун похлеще тебя, - зачем-то усмехнулась Юки, - а я люблю слушать.

Жар обжег щеки. Она определенно не хотела это говорить. Собеседник тоже слегка покраснел, но лишь на долю секунды. Какие быстрые переживания, ей не угнаться.

- Ты первая, - засмеялся Льюис, нехотя отпуская ее руку, - обычно людям не нравится меня слушать. Ну, прежде, чем мы начнем, я задам тебе один вопрос из двух. Так вот, первый вопрос - зачем ты притворяешься парнем?

Юки глубоко вздохнула. Оставалось надеяться, что краткий и не содержательный ответ его устроит.

- Потому что так проще. У общества меньше претензий и вопросов.

- В таком случае, я не могу тебя осуждать, - он немного помолчал, - мне жаль.

Юки в непонимании наклонила голову, но Льюис лишь пожал плечами, будто бы его странные слова сочувствия не требовали объяснений или те лежали на поверхности. Но она не станет спрашивать и уточнять, потому что, кажется, сама понимает, о чём он.

Жаль, что ты не можешь быть собой.

Импровизированная экскурсия началась. Льюис оказался слегка гиперактивным, но очень хорошим рассказчиком. Его искренняя любовь к этому месту чувствовалась не только в каждом слове и предложении, но и в пристальном внимании к мелочам. К таким мелким, полузабытым деталям, которые ни Юки, ни ее коллеги не заметили за все эти дни. Например, все центральные фонтаны оказались изрисованы иллюстрациями к древним рилийским легендам, а одна напоминала каролинскую, о которой рассказывал Хиро - ее экскурсовод почему-то не признал и неловко улыбнулся после краткого пояснения. Живая изгородь, окружающая маки оказалась приютом для множества птиц, мелких животных и призраков, а кофейня перед поворотом к колокольне - первой в городе и продающей самый лучший чай. Сама колокольня была высоким печальным зданием, которое Льюис описал как одинокого исполина, тоскливо несущего свою службу. Оказалось, что там только два колокола, а не три, как нужно по традиции. Похоронного нет, потому что основатели не верили в смерть. Юки не удержалась от едкого смешка. Они повернулись к мэрии, что располагалась прямо напротив колокольни.

Если и можно было описать это здание одним словом, то им было бы - необычное. Может быть, даже странное. Юки уже привыкла, что в этом городке переплетаются викореннские и рилийские мотивы, привыкла даже к тому, что некоторые вещи лишь умело подражают своим прототипам. Но у этого здания не было ни прототипа, ни истории. Внизу - плоское помещение, похожее не то на прачечную не то на дореволюционный ломбард, а выше, прямо на нем, как на подставке - высокий многокомнатный коттедж будто бы вырванный из земли и вместе с фундаментом приподнятый на крышу заурядного офиса. Дом стоял мрачный, запечатанный и будто бы давно покинутый. Хиро предполагал, что мэр города и другие управляющие умерли раньше, чем они заселились, но теперь Юки казалось, что проблема в другом. Но в чем конкретно? Этого она сформулировать не могла.

Льюис молчал. Он стоял, как тогда, в начале прогулки, высоко запрокинув голову, но выглядел мрачно и почти взволнованно. Вглядываясь в это мрачное здание, он даже не двигался - только легко сжал руку в кулак. Нежная улыбка, с которой этот удивительный человек смотрел на окружающий мир исчезла, уступив место тяжелому замешательству. Надоедливая тишина тянулась слишком долго.

- Что случилось? - робко прошептала Юки и даже не успела отругать себя за первый шаг. Это не имело значения.

- Я не помню ничего про нашего мэра, - испуганно прошептал он, - и про мэрию в принципе. Я знаю на этой улице каждый кирпич, каждую трещину, но почему-то я ничего не могу вспомнить.

Юки поморщилась от почти осязаемой боли. В ушах зазвенело. Почему он заметил? Зачем он заметил?

Как же больно. Место, которое он любит всем сердцем отвергает эту любовь. Неосознанно, без личной обиды, но грубо и резко. Юки захотелось ласково коснуться его руки, но она крепко сцепила пальцы в замок. Нельзя.

- Может, ты просто устал? - миролюбиво предложила она, стараясь звучать как можно нежнее, - у меня такое бывает. Когда за один день слишком много впечатлений, даже простые вещи забываются.

- Но я никогда ничего не забываю, - Льюис повернулся к ней, и в его глазах таилась такая живая тоска, что стало не по себе.

- Ой, вы все так говорите, - она попыталась театрально закатить глаза, - ничего страшного если не помнишь. Пойдем расскажешь про то что помнишь.

- Действительно, - улыбнулся он и зачем-то снова взял Юки за руку, - пойдем вниз, к морю. Там я точно все помню.

Юки облегченно вздохнула - по крайней мере, она не увидит его таким, каким видела того мертвеца у подножия лестницы. По крайней мере, ее глупая попытка отвести глаза сработала, а значит, он еще немного поговорит, еще не исчезнет, останется с ней на этот вечер.

Экскурсия продолжалась, и Льюис вновь заговорил живо и уверенно, рассказывая Юки про клумбы с бархатцами и амарантом, про забегаловку, которую никак не достроят и про железную дорогу у кромки горы. Город, пугающе живой, ставший удивительно знакомым за эти несколько часов, ожил. В этот раз по-настоящему, не как фигурки на карусели, не как открытка или выцветший книжный разворот. Воздушный замок, незримо висевший над морем, наконец-то сошел на землю и слился с этим смутно знакомым призраком. Удивительно, как любовь может так сильно что-то изменить. Как чужое искреннее восхищение каждым камнем, каждым поворотом и даже трещиной в дорожке, грубым торговцем и неудобным пляжем, дарует жизнь. Одно его нежное слово, одна легкая улыбка, и мир, доселе казавшийся искусной подделкой, становится до ужаса и трепета настоящим.

Когда они заканчивали прогулку и подходили к отелю, Юки подумала, что впервые ощутила такую глубокую симпатию к миру. Не только к бесконечным морям и горам, не только к пшеничным полям и болотам. К городу. К маленькому муравейнику, некогда кишащему людьми, а теперь томящему призраков.

Девушку наполняли тяжелые, противоречивые эмоции. Ей хотелось, чтобы и город, и Льюис, и все призраки, влюбленные в свои жизни, жили вечно, продолжая петлять по давно исчезнувшим улочкам. Но так же она видела, что этот мир хрупок и зол, и что одно неверное движение разобьет его вдребезги. Перед глазами вновь возник образ библиотекаря. Такая привычная, даже несколько стерильная смерть. Пустые глаза. Открытый рот. Такая привычная маленькая смерть, которой не должно быть. Она видела их сотни, каждый свой час. Она связала всю свою жизнь со смертями. Но что-то в этом было такое непривычно болезненное, что хотелось закрыть глаза и не думать.

Льюис остановился чуть поодаль, видимо, чтобы они могли еще немного поговорить. Юки с трудом вырвалась из раздумий.

- На сегодня всё... и как тебе?..

- Неплохо, - сдержанно ответила она, - впервые вижу человека, который так сильно любит свою родину. Ты же здесь родился?

- Да, я живу в Лэндхелле сколько себя помню, - улыбнулся он, - конечно, мир вокруг тоже интересный, но нет ничего лучше дома, не так ли?

- Не знаю, у меня его нет.

- Ты бездомная? - Льюис слегка смутился, - прости, плохая шутка. Я понял о чем ты, так жаль. Не хочешь остаться здесь..?

- Наверное нет, - она с трудом улыбнулась, - но спасибо.

Этот странный, неловкий и бессмысленный момент казался таким реальным, что сердце сладко замирало и сжималось. Что-то искрилось на кончиках пальцев.

- А еще погулять? Я могу рассказать тебе про голубую траву.

- Ту, которая в лесу? А почему не сейчас?

- Да, ту самую. Почему не сейчас?.. Дай подумать... Я хочу еще раз с тобой погулять и пытаюсь заинтересовать, вот и все, моя тайные мотивы ни капли не тайные.

Юки тяжело вздохнула. Его настойчивая прямолинейность, к сожалению, не раздражала. Даже напротив. Так сложно сопротивляться. По-хорошему, надо отказаться. Просто отказаться - и все. И проблемой меньше. И больше она не ощутит этого странного волнения, этих пресловутых бабочек в животе и легкого, ядовитого трепета.

Надо сказать нет.

- Ладно, только не завтра, - о, демон.

- Послезавтра?

- Пойдет. Можно прямо здесь.

- Отлично, тогда до встречи, - он неловко погладил ее по руке, - и спасибо за сегодня.

Юки осталась одна в хрустальной тишине. Небо уже темнело, и там, внизу, над морем алмазами горели первые звезды, собираясь в безликие фигуры. В отеле Рикки говорила с какой-то Нормальной в форме горничной, но Юки пропустила все слова мимо ушей. Его короткое прикосновение горело, а в груди будто бы взрывались фейерверки. Она ненавидела себя за это чувство, но не могла его остановить, как бы ни хотела. Оно сбивало все на своем пути как самый страшный и губительный шторм.

Остаток вечера она провела в странной, мечтательной прострации, а ночью быстро провалилась в сон, измученная мыслями и впечатлениями. Она устало отмахнулась от всего волнительного и сбивающего с ног, попросила Ричарда выключить свет и вновь тяжело вздохнула. Какой странный день. Но он закончится, и все будет как прежде. Заснуть. Нужно заснуть.

Заснуть и оказаться на тонкой каменистой косе. Оказаться там, где по правую руку бушует жаркое южное море. Его буйные волны резки и солоны, а на поверхности играют синие медузы. А по левую руку - спокойное северное море, похожее на огромное зеркало. Под прозрачной и похожей на стекло гладью ползают морские звезды и черви, а красно-бурые водоросли тянут к солнцу свои длинные тела. Юки делает шаг и смотрит вперед, привычно, уже спокойно гадая, где теперь оказалась. Куда ее в этот раз поместил загадочный человек и сна, и где он сам?

Человека из сна зовут Рубин, но она откуда-то знает, что он предпочитает просто Руби. Он стоит на краю косы, там, где сливаются моря, и рисует картину. Макает кисти в небо, в песок, даже в свои волосы, собранные в небрежный хвост, и цвета окружающего мира становятся краской в его волшебных руках.

Руби поворачивается в ее сторону и что-то говорит, но она по-прежнему не слышит. Она даже не знает, что спросить в этот раз. Связан ли он с остальными именами из этого документа? Может быть, он знает, кто воссоздал Лэндхелл? Может быть, он знает, чья кукла лежала в библиотеке, и кто жил в этом странном здании мэрии? И кто оставил в книге такое горькое, болезненное послание.

Она может спросить так много, но открывает рот и, против воли, произносит:

- Где твой дом?

Он разводит руками, обнимая пространство. Его дом здесь. В мире снов.