Американская мечта

Среда обрушилась на Вудтаун непривычной для сентября жарой. Солнце бабьего лета безжалостно палило сквозь высокие окна актового зала, заставляя воздух дрожать от пыли и волнения. Школа преобразилась: повсюду висели флаги, плакаты с цитатами отцов-основателей и указатели для гостей. Сегодня был не просто квиз — сегодня Вудтаун принимал делегации из соседних школ и даже представителей городских колледжей.

У тяжелых дубовых дверей в зал сгрудилась команда класса мисс Эванс. Элайджа выглядел так, будто собрался на инаугурацию президента: строгий темно-синий костюм с золотистым гербом школы на груди, идеально повязанный галстук и до блеска натертые туфли. Он нервно поправлял очки, то и дело поглядывая на своих товарищей.

— Это катастрофа! — прошипел он, всплеснув руками. — Марк, ты в белой рубашке, но почему она не заправлена? Ты выглядишь как рок-звезда на пенсии! А ты, Энн? Зеленая футболка на День Конституции? Мы должны олицетворять собой закон и порядок! Ты же староста, черт возьми!

Марк лениво провел ладонью по своим длинным темным волосам, даже не удостоив капитана взглядом. Энн лишь усмехнулась, поправляя лямку рюкзака.

— Элайджа, успокойся, — мягко сказала она. — Я староста только формально, по документам. У нас в классе прямая демократия: каждый делает то, что считает нужным.

Макс, стоявший в своем привычном черном худи и чувствующий себя максимально неуютно в этой толпе, удивленно вскинул брови.

— Ты...? — переспросил он на английском: — Ты... лидер класса?

— А ты не знал? — Энн улыбнулась ему. — Видимо, я плохо справляюсь, раз это сюрприз.

— У нас до этого старостой была Эмма, — подал голос Марк, прислонившись к косяку. — Но в прошлом году, мисс Эванс решила, что Энн лучше справится с нагрузкой. Назначила её волевым решением.

Мимо них с шумом проносились группы учеников в форме других учебных заведений. Макс провожал их взглядом, чувствуя, как внутри нарастает паника.

«Господи, сколько людей», — думал он. — «И все они знают эти поправки с пеленок. Что я тут делаю в этом худи? Элайджа прав, мы выглядим как банда неудачников».

В этот момент из толпы выплыла мисс Эванс. В своем ослепительно белом брючном костюме она казалась огромным, величественным айсбергом. Рядом с ней, семеня и опираясь на трость, шел мистер Бук — лысый, с пышными седыми усами, которые смешно подпрыгивали при ходьбе.

— Команда! — зычно произнесла мисс Эванс, и Элайджа тут же вытянулся во фрунт. — Сегодня на вас смотрит весь город. От нашей школы выступают только две команды: вы и ребята мистера Буша из научного класса. Не дайте этим «технарям» забрать кубок. Бук, скажи им что-нибудь вдохновляющее.

Мистер Бук окинул ребят взглядом поверх очков.

— Помните, — прохрипел он, — история не терпит сослагательного наклонения, а квиз не терпит неверных дат. Бейте их фактами. Макс, — он задержал взгляд на парне, — не молчи. Даже если слово застрянет, вытолкни его.

Макс кивнул, чувствуя, как ладони стали влажными.

В зале заиграл торжественный марш, и делегации начали занимать свои места. Команда класса мистера Буша во главе с Трентом прошла мимо, обдав их дерзкими взглядами. Чад и его свита уже сидели на месте их команды. Команда класса мисс Эванс в составе сияющего и взволнованного Элайджи, Марка, Энн и Макса тоже зашли в зал и заняли места.

В школу вошла команда из городского технологического колледжа, приглашенную в качестве почетных гостей. Они шли уверенно, в одинаковых свитшотах с эмблемой университета.

Макс случайно скользнул взглядом по их рядам и вдруг замер. Сердце пропустило удар, а в висках застучало. Среди студентов, идущих в середине колонны, он увидел знакомый профиль. Человек шел, что-то обсуждая с соседом, и на мгновение обернулся в сторону школьных команд.

«Не может быть», — пронеслось в голове у Макса. — «Что он здесь делает?»

Он узнал эти глаза и эту манеру держаться. Это был человек, которого Макс меньше всего ожидал встретить здесь, в стенах американской школы.

Макс замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. В одной из групп, стоявших чуть поодаль от школьных команд, он увидел знакомую фигуру. Это был Вадим. На нем был темно-синий свитшот с эмблемой Технологического колледжа Вудтауна, чистые джинсы и те самые очки.

Вадим стоял в окружении своих сокурсников, оживленно что-то печатая в телефоне. Он ни разу не повернул головы в сторону школьников. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь толпу.

«Точно...» — пронеслось в голове у Макса, и он едва не хлопнул себя по лбу. — «Он же говорил, что учится в технологическом. Черт, совсем вылетело из головы за всеми этими физкультурами на турниках и поправками. Вот же попадос...»

Максу стало не по себе. Одно дело — изливать душу случайному знакомому у храма, и совсем другое — сидеть на сцене под прицелом глаз человека, который знает о тебе слишком много лишнего. Теперь Вадим увидит его во всей «красе»: испуганного, в помятом худи, заикающегося на английском.

В этот момент массивные двери актового зала со скрипом распахнулись. Из полумрака за выплыл мистер Бук. Он окинул толпу участников своим фирменным взглядом, от которого у учеников обычно подгибались колени, и властно взмахнул рукой.

— Леди и джентльмены, делегации! — его хриплый голос разнесся по вестибюлю, перекрывая гул голосов. — Хватит подпирать стены. Прошу всех в зал. Занимайте места согласно вашим табличкам. Поторопитесь, время — ресурс невосполнимый!

Толпа пришла в движение. Сотни ног зашаркали по паркету. Макс, ведомый решительным Элайджей, побрел следом за своей командой.

Внутри зал выглядел торжественно и пугающе. На сцене были расставлены длинные столы, покрытые зеленой тканью, за которыми уже поблескивали микрофоны и стояли таблички с названиями классов и учебных заведений.

— Наш стол — справа! — скомандовал Элайджа, поправляя галстук. — Энн, садись с краю. Марк, посередине. Макс, ты рядом со мной. И ради всего святого, не трогай микрофон, пока не решишь что-то сказать!

Ребята уселись. Макс чувствовал, как стул под ним кажется слишком жестким, а свет софитов бьет прямо в глаза. Он бросил короткий взгляд в сторону стола колледжа. Вадим сидел там, спокойно выкладывая на стол планшет и ручку, всё так же не глядя в сторону Макса.

Гул в актовом зале постепенно угас, когда на сцену величественно выплыла директриса — миссис Шев. Это была женщина лет шестидесяти, чью голову венчало облако мелких, жестких кудряшек, напоминавших сахарную вату. На ней было пышное платье, сплошь усыпанное гигантскими алыми розами. Макс, глядя на её наряд, невольно вспомнил цветастые цыганские юбки из старых фильмов, которые он видел в детстве — такие же пестрые, шумные и немного неуместные в строгой обстановке школы.

Пока миссис Шев поправляла микрофон, Макс скользнул взглядом по трибунам. В третьем ряду он заметил Эмму и Чада. Они сидели плечом к плечу, но между ними словно пролегала невидимая трещина. Чад, развалившись, что-то громко шептал на ухо Тони, а Эмма сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Её лицо было бледным, а взгляд — пустым, устремленным в никуда.

— Дорогие ученики, почетные гости, коллеги! — голос миссис Шев был тягучим, как патока. — Конституция — это не просто пергамент. Это дыхание нашей нации. В стенах Старшей школы Вудтауна мы чтим традиции...

Она говорила долго, нудно и пафосно. Макс чувствовал, как под её речь сознание начинает медленно засыпать. Она рассуждала о «столпах демократии» и «ответственности юных сердец», пока по залу не пополз сонный шепот.

Наконец, её сменил мистер Бук. Он вышел к трибуне, сухой и подтянутый, резко контрастируя с цветастой директрисой.

— Благодарю, миссис Шев. Перейдем к делу, — отрезал он и начал представлять участников: — Итак, наши команды! Технологический класс Старшей школы Вудтауна — капитан Джейкоб Трент.

Трент победно вскинул кулак, вызвав одобрительный гул в зале.

— Гуманитарный класс Старшей школы Вудтауна — капитан Элайджа Фаер.

Элайджа выпрямился, словно проглотил аршин, и официально кивнул.

— Медицинский колледж Святой Терезы — капитан Алиса Вуд, — продолжал мистер Бук перечислять участников данного мероприятия, — Средняя католическая школа — капитан Майкл Волц. Средняя школа Вудтауна — капитан Элизабет Франк.

Мистер Бук замялся, вглядываясь в последнюю строчку своего списка. Он поправил очки, пошевелил усами и, собравшись с духом, выдавил:

— И шестая команда... Технологический колледж Вудтауна — капитан... Вадим Из-май-л-офф... Измайлов.

Он произнес фамилию так коряво, с акцентом на последний слог, что Макс поморщился, словно от зубной боли.

Вадим даже не вздрогнул. Он просто поднял руку, подтверждая свое присутствие, сохраняя на лице маску абсолютного спокойствия.

— Теперь правила! — гаркнул Бук. — Первый раунд: 45 вопросов на скорость для всех. Кто быстрее нажмет на кнопку и верно ответит, получает балл. Четыре лучшие команды проходят дальше. Второй раунд: 10 углубленных вопросов. По итогам останутся только две сильнейшие группы. И Финал: «Биатлон». Парная дуэль. По два человека от каждой команды будут отвечать по очереди, пока кто-то не совершит промах.

За судейским столом Макс разглядел знакомую учительницу французского, мисс Розен, которая вечно пахла лавандой. Рядом с ней сидели двое незнакомцев: суровый мужчина в строгом черном колорате — отец Доминик из католической школы, и сухопарая женщина в стерильно-белом пиджаке — доктор Стивенс из медколледжа. Они выглядели так, будто собирались не судить викторину, а выносить приговор.

— Пятнадцать вопросов на скорость... — прошептал Элайджа, и его рука над кнопкой заметно задрожала. — Мы должны быть быстрее Трента. Макс, слышишь? Быстрее!

Марк лениво зевнул, хотя в его глазах блеснул азарт, а Энн крепко сжала край стола. Макс же чувствовал себя так, будто его выкинули в открытый космос без скафандра. Он посмотрел на уверенного Вадима, на торжествующего Трента, на судей и на свои потные ладони.

«Всё, приехали», — подумал Макс, чувствуя, как внутри всё обрывается. — «Станция Турдей. Мы же тут самые слабые. Элайджа на нервах, Марку лень, а я... я вообще не понимаю половину слов, которые они будут выкрикивать. Мы займем последнее место. Абсолютное, позорное последнее место под хохот Чада».

Мистер Бук взял в руки первый конверт.

— Первый раунд! Приготовились...

Первый раунд превратился в настоящий хаос из щелчков кнопок, выкриков и нервного пота. Зал гудел, как встревоженный улей. Над сценой загорелось табло, и мистер Бук, чеканя каждое слово, начал зачитывать вопросы в микрофон.

Макс сидел, вцепившись пальцами в край стола. В его голове стоял густой туман. Динамики хрипели, английские термины пролетали мимо него, как пули — он едва успевал опознать знакомое слово, как команда соперников уже нажимала на кнопку. «Ratificationангл. Ратификация», «LegislativeЗаконодательный», «BicameralДвухпалатный» — всё это сливалось в неразборчивый шум. Он чувствовал себя лишним элементом в этом отлаженном механизме.

«Я — балласт», — с горечью думал он на русском. — «Просто парень в худи, который мешает Элайдже делать вид, что он спасает мир».

А сам Элайджа буквально сошел с ума от азарта. Его лицо покрылось красными пятнами, очки съехали на кончик носа. Каждый раз, когда мистер Бук только начинал открывать рот, Элайджа дергался всем телом. Он так бояться пропустить ход, что начал натурально вырывать пульт с кнопкой из рук Марка и Джоша.

— Отдай! Я нажму! Ты слишком медленный! — шипел он, едва не залезая на стол.

— Остынь, ты её сломаешь! — огрызался Джош, пытаясь удержать кнопку.

Несмотря на это безумие капитана, команда мисс Эванс держалась на плаву благодаря Энн и Марку. Энн была само спокойствие: она ловила суть вопроса за секунду и короткими, четкими фразами выдавала ответы, которые Элайджа тут же выкрикивал в микрофон. Марк же, несмотря на свою лень, оказался ходячей энциклопедией — он не глядя называл даты поправок, даже не отрывая взгляда от своих ногтей.

Каждый раз, когда очередь доходила до команды Технологического колледжа, в зале воцарялась тишина. Вадим отвечал на самые сложные вопросы холодным, уверенным голосом. Его английский был безупречен, почти без акцента, в нем чувствовалась сталь и полное превосходство. Он не суетился, не вырывал кнопку — он просто знал всё.

Тот иногда ллениво крутил в пальцах дорогую ручку, глядя на потного Элайджу так, будто тот был муравьем, пытающимся сдвинуть соломинку. Ему не нужна была эта победа — он уже давно выиграл битву поважнее, просто выжив в этой стране.

— Верно, команда номер шесть! Один балл Технологическому колледжу! — монотонно повторял мистер Бук.

Наконец, мистер Бук ударил ладонью по столу.

— Первый раунд окончен. Судейская коллегия, огласите результаты!

Мисс Розен, поправив очки, зачитала список тех, кто проходит во второй тур.

Зал замер.

— Во второй раунд выходят четыре команды:

Технологический колледж Вудтауна — 14 баллов.

Технологический класс Старшей школы — 12 баллов.

Гуманитарный класс мисс Эванс — 11 баллов.

Средняя школа Вудтауна — 5 баллов.

— ЕСТЬ! — Элайджа подпрыгнул на стуле, едва не сбив микрофон. — Мы прошли! Мы сделали это! Ребята, мы в игре!

Макс лишь слабо кивнул. Ему было стыдно. Он понимал, что его вклад в эти 11 баллов — нулевой. Он посмотрел на стол колледжа. Вадим в этот момент всё-таки повернул голову и мельком глянул на Макса. В этом взгляде не было издевки, скорее — сухая оценка, как будто он проверял, выжил ли Макс в этой мясорубке.

«Мы прошли дальше», — думал Макс, чувствуя, как внутри всё сжимается. — «Но во втором раунде вопросы будут сложнее. И там я уже не смогу просто сидеть и молчать в своем черном худи».

Второй раунд начался под аккомпанемент нарастающего напряжения. Если первый этап был похож на спринт, то второй напоминал шахматную партию на минном поле. Зрители на трибунах затихли, и только Чад продолжал вызывающе громко переговариваться с Тони.

— Давай, Трент, размажь этих книжных червей! — выкрикнул Чад, когда команда технологического класса (соперники его же собственного класса) вышла к микрофонам.

Макс покосился на Чада. Тот сидел в первом ряду болельщиков, скрестив руки на груди. Было дико видеть, как парень болеет против своего же гуманитарного класса, но ненависть к Элайдже и презрение к Максу перевешивали в нем всякий школьный патриотизм. Для него победа «технарей» была личным триумфом над «неудачниками».

Мистер Бук поправил усы и зачитал условия:

— Теперь никаких кнопок. Я задаю вопрос конкретной команде. На обсуждение — десять секунд. Ошибка означает передачу хода.

Началась методичная «резня». Команда средней школы «посыпалась» первой на вопросе о системе сдержек и противовесов. Когда очередь дошла до команды Трента, они уверенно щелкали вопросы по гражданскому праву, пока мистер Бук не подловил их на тонкостях Десятой поправки. Трент замялся, бросил взгляд на Чада, словно ища поддержки, но выдал неверную интерпретацию прав штатов.

— Неверно, — сухо отрезал Бук. — Ход переходит к гуманитарному классу. Элайджа?

Элайджа вцепился в край стола так, что костяшки побелели. Он посмотрел на Макса, потом на Энн.

— Резервные полномочия... это же... — прошептал он. — Полномочия, не делегированные федеральному правительству, — быстро и четко подсказала Энн.

Элайджа выпалил ответ в микрофон. В зале раздались аплодисменты. Чад на трибуне злобно сплюнул под ноги.

Макс сидел, оцепенев. Ему казалось, что он находится внутри сложного механизма, где он — единственная заржавевшая шестеренка. Каждый раз, когда очередь доходила до них, его сердце делало кульбит.

— Вопрос команде Элайджи Фаера! — голос мистера Бука эхом разнесся под сводами. — Назовите единственное преступление, определение которого дано непосредственно в тексте Конституции.

В команде повисла тишина. Элайджа в панике листал свои записи. Марк нахмурился, перебирая в голове статьи.

— Убийство? — неуверенно предположил Джош. — Нет, это уголовка штатов, — отрезала Энн. — Что-то другое...

Макс вдруг вспомнил. В памяти всплыло одно странное, тяжелое слово, которое он переводил со словарем.

— Измена, — хрипло произнес Макс. — Государственная... измена.

Элайджа округлил глаза, схватил микрофон и выкрикнул:

— Измена! Статья третья, раздел третий!

Мистер Бук медленно кивнул, его усы одобрительно дернулись.

— Верно, Макс. Один балл.

Чад на трибунах вскочил, его лицо побагровело от ярости.

— Да это случайно! — заорал он. — Он просто слово в словаре выучил! Трент, соберись!

Но было поздно. Команда Трента окончательно поплыла на вопросе о порядке импичмента. А Вадим, ответив на финальный вопрос о Двенадцатой поправке, поставил жирную точку в раунде.

Мистер Бук поднял руку, призывая к тишине.

— Подсчет окончен. В финал выходят две команды: Технологический колледж и Гуманитарный класс. Готовьтесь к «биатлону».

Зал взорвался криками. Элайджа обнял Джоша, Энн победно улыбнулась Максу. А Макс чувствовал только одно: холодный пот, стекающий по спине, и тяжелый, обещающий расправу взгляд Чада. Впереди был финал, где спрятаться за спины друзей уже не получится.

***

Финал «биатлона» напоминал дуэль на выживание. Свет в зале приглушили, оставив лишь яркие софиты, бьющие в лица участников. Команды выстроились в ряд. Элайджа лихорадочно поправлял галстук, его руки ходили ходуном.

— Слушать меня... — прошептал Макс, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Поставьте меня в самый конец. Пожалуйста. Я ничего не знаю... я большой проблема...

— Ладно, Макс, без паники. Мы вытянем, — Энн сжала его плечо, хотя сама была бледной как полотно.

Первым пошел Джош. Он стоял против крепкого парня из колледжа. Вопрос о праве вето президента. Джош, вытирая пот со лба, выдал верный ответ. Один ноль в пользу гуманитариев! Чад на трибуне заскрипел зубами.

Затем вышла Энн. Ей достался каверзный вопрос о Военных полномочиях Конгресса. Она замялась, перепутала даты и... мимо. Зал разочарованно ахнул.

Следом Элайджа, весь красный от напряжения, в своей самоуверенности ляпнул неверный срок полномочий судей Верховного суда, назвав «восемь лет» вместо пожизненного. Позорная ошибка для капитана.

У команды колледжа тоже дела шли не гладко — их игроки посыпались на деталях поправок. К моменту, когда на финишную прямую вышли последние участники — Макс и... Вадим, счет был равным: 1:1.

От Технологического колледжа вперед вышел Вадим. Макс медленно подошел к своему микрофону напротив. Весь зал затих. Даже Чад перестал орать, чувствуя развязку.

Макс посмотрел на Вадима. Тот стоял непоколебимо, но в глубине его глаз за стеклами очков промелькнуло что-то странное. Вадим едва заметно, почти неуловимо кивнул Максу.

Мистер Бук прочистил горло:

— Итак, два последних участника игры. Если вы не выигрываете, победителем никто не становится. Последний вопрос. Команда Технологического колледжа Вудтауна — Вадим... Измайлов, и команда Гуманитарного класса Старшей школы — Макс Коваленко, — мистер Бук выдохнул, произнеся две славянские фамилии, — назовите имя 45-го президента Соединенных Штатов Америки.

Макс мгновенно выдохнул. Этот вопрос знал даже первоклассник. Это была легкая добыча.

Когда мистер Бук зачитал вопрос про 45-го президента, Вадим на секунду замер. Он знал ответ, рука сама легла на кнопку. Это был жест заговорщика, передающего пас игроку, который всё время просидел на скамейке запасных.

— Команда колледжа, слушаем вас, — произнес Бук.

Вадим наклонился к микрофону. Его голос был спокойным и четким, но слова заставили зал замереть в недоумении:

— Джордж Буш.

Он произнес «Джордж Буш» с такой безупречной дикцией и уверенностью, что на секунду судьи засомневались в собственной памяти. Это была не ошибка — это был подарок, завернутый в колючую проволоку иронии

Вадим посмотрел на Макса, и снова коротко кивнул, словно передавая эстафету. Макс опешил. «Что? Какой Буш? Он же знает... он не мог так тупо ошибиться», — пронеслось в голове.

— Неверно! — гаркнул мистер Бук, и по залу пронесся гул удивления. — Ход переходит к школе! Макс?

Макс нажал на кнопку. Его голос дрожал, но звучал отчетливо:

— Дональд Трамп.

— Абсолютно верно! — Мистер Бук ударил ладонью по столу. — Победу в ежегодном квизе одерживает команда гуманитарного класса старшей школы Вудтауна!

Зал взорвался. Элайджа с криком «Мы чемпионы!» бросился обнимать Макса, Джош и Энн хлопали его по плечам, смеясь и подпрыгивая. Чад на трибунах выглядел так, будто его заставили съесть лимон вместе с кожурой. Тот сжимал кулаки так, что костяшки побелели, а вена на шее вздулась, как пережатый шланг. Его мир, где всё решалось силой мышц, только что треснул под весом слов парня в черном худи.

Но Макс стоял как вкопанный. Он смотрел, как Вадим молча, без тени сожаления, отходит к своему столу и садится там, вступая в небрежную беседу со своими сокурсниками, будто ничего не произошло.

«Зачем он это сделал?» — билась в голове Макса одна и та же мысль. — «Он же гений. Он щелкал поправки как орехи. Переплыть океан и утонуть в луже? Ошибиться в имени Трампа? Это невозможно. Он подыграл мне. Но почему?»

Макс опустился на свой стул, совершенно озадаченный. Вокруг него кружились восторженные одноклассники.

— Видел, как этот бородатый из колледжа облажался? — хохотал Джош, хлопая Макса по спине. — Капитан хренов! «Джордж Буш»! Да он просто перегрелся! Макс, ты красавчик, ты его уделал!

Макс выдавил слабую улыбку, но его взгляд всё равно возвращался к столу напротив. Вадим сидел там, абсолютно спокойный, и в этом его спокойствии была какая-то высшая, непонятная Максу правда.

Награждение проходило под оглушительный гул аплодисментов, но для Макса звуки в зале будто доносились из-под толщи воды.

Мистер Бук, торжественно расправив усы, пригласил на сцену обладателей третьего места.

— Команды Технологического класса Вудтауна и Средней школы Вудтауна! — провозгласил он. Джейкоб Трент вышел со своей командой, натянуто улыбаясь. С трибун донеслось разочарованное уханье Чада — его фавориты не дотянули до финала. Ребятам вручили бронзовые медали и сертификаты на покупку книг.

Затем наступил черед второго места. — Технологический колледж Вудтауна! — выкрикнул Бук. Вадим поднялся со своего места с абсолютным ледяным спокойствием. Он шел к сцене легкой, уверенной походкой, ни капли не похожий на человека, который только что совершил самую нелепую ошибку в своей жизни. Когда директриса миссис Шев вешала ему на шею серебряную медаль, её розы на платье испуганно заколыхались от его холодного взгляда. Вадим вежливо кивнул судейской коллегии и вернулся к своему столу, так и не посмотрев в сторону Макса.

— И, наконец, наши чемпионы! — голос миссис Шев сорвался на восторженный фальцет. — Гуманитарный класс Старшей школы Вудтауна!

Элайджа буквально взлетел на подиум, за ним, сияя, последовали Джош и Энн. Макс шел последним, пряча руки в карманах своего черного худи.

— Молодцы! Просто великолепно! — мисс Эванс в своем ослепительно белом костюме сияла ярче софитов. Она по очереди обнимала каждого, и когда очередь дошла до Макса, она крепко сжала его плечи.

Миссис Шев вручила им массивный золотистый кубок, украшенный фигуркой Фемиды. Она пахла тяжелыми цветочными духами и старой пудрой.

— Поздравляю, юноша, — пропела она Максу, пожимая его холодную ладонь. — Вы — гордость нашей школы.

Весь зал стоял. Ребята вокруг Макса прыгали, смеялись, Джош пытался пристроить кубок себе на голову, а Элайджа уже строчил кому-то сообщение, вероятно, выкладывая фото победы. Но Макс чувствовал себя самозванцем.

Внутри него все клокотало от горького непонимания.

«Зачем? Зачем он это сделал?» — эта мысль жгла мозг. — «Джордж Буш? Человек, который цитирует федералистов, не знает, кто был президентом? Это была не ошибка. Это был подарок».

Макс чувствовал себя униженным. Ему казалось, что Вадим подал ему милостыню, как нищему у паперти той самой церкви. Жалость? Снисхождение? Вадим хотел показать, что он настолько выше этой школьной возни, что может просто отдать победу из прихоти?

Эта «победа» на вкус была как пепел. Пока остальные праздновали, Макс не сводил глаз с серебряной медали на груди Вадима. Ему хотелось сорвать свой «золотой» кубок и швырнуть его в стену. Его золотая медаль подозрительно ярко блестела в свете софитов, отдавая дешевым пластиком, в то время как серебро на груди Вадима казалось тяжелым, настоящим и честным.

«Переплыть океан и утонуть в луже...» — горько усмехнулся он про себя. — «Зачем? Зачем он это сделал? Это не победа. Это милостыня».

Шум ликующей толпы в актовом зале превратился в глухой гул за закрытыми дверями. Макс чувствовал, как кубок в его руках тяжелеет с каждой секундой, становясь невыносимым грузом.

— Ребят, я сейчас... — бросил он через плечо озадаченным Энн и Элайдже и, не дожидаясь ответа, рванул к выходу.

Он выскочил в пустой коридор, где эхо его шагов по кафелю звучало слишком громко. Вадим уже успел дойти до конца рекреации. Он шел не спеша, закинув рюкзак на одно плечо, и серебряная медаль на его груди мерно покачивалась в такт шагам.

— Вадим! — крикнул Макс по-русски. — Стой!

Тот обернулся. Его лицо, до этого холодное и сосредоточенное, мгновенно преобразилось. Он расплылся в мягкой, почти отеческой улыбке и первым протянул руку для рукопожатия, крепко и добродушно сжав ладонь Макса.

— Поздравляю с триумфом, чемпион, — спокойно произнес он.

— Почему ты поддался? — выпалил Макс, игнорируя поздравление. Голос его дрожал от обиды. — Ты же знал ответ. Ты знал всё! Зачем этот цирк с Бушем?

Вадим усмехнулся, поправив очки.

— Ну, знаешь ли, брат... — он понизил голос до заговорщицкого шепота. — Как-то не по-христиански это — взрослым бородатым дядям у школьников выигрывать. Да и вообще, Макс, есть такое правило: делай добро — и кидай его в воду. Забудь.

Макса передернуло. Эта благообразная снисходительность ударила по самолюбию сильнее, чем кулак Чада.

— Ты что, специально меня унижаешь? — прошипел он, делая шаг вперед. — Решил поиграть в благородство? Теперь же все будут думать... я не знаю... что я тебя подговорил? Или что, я настолько тупой, что без твоей подачки не справлюсь?

Макс лихорадочно сорвал с шеи золотую медаль, едва не порвав ленту, и с силой всунул её в грудь Вадиму.

— На! Забери! Она твоя. Вы победили, а не я со своим Трампом. Мне не нужны твои объедки!

Вадим не взял медаль. Он мягко, но твердо перехватил руку Макса, отводя её назад, к его собственной груди. Его взгляд стал серьезным, почти строгим.

— Тише, Макс, — тихо произнес он, не выпуская его руки. — Успокойся. Ты — честный победитель. Судьи зафиксировали ответ. Кто правильно ответил на вопрос про сорок пятого президента? Максим Коваленко. А не Вадим Измайлов. Это факт, занесенный в протокол. Остальное — лирика.

Он смотрел на Макса сверху вниз, и в этом взгляде не было злости — только бесконечное, изматывающее терпение. Он словно был сделан из другого теста, более плотного, закаленного чем-то, чего Макс еще не знал. Его пальцы, сухие и сильные, мягко надавили на ладонь Макса, возвращая медаль обратно к его груди. Этот жест был вежливым, но непреклонным, как церковный устав

Макс выдернул руку. Его трясло от бессилия и злости на этого человека, который умудрялся оставаться правым, даже когда откровенно лгал.

— Ты... ты просто дурак, Вадим, — бросил Макс, захлебываясь обидой.

Он развернулся и быстро пошел прочь, не оглядываясь. Медаль больно била его по груди при каждом шаге, напоминая о том, что эта победа была куплена чужим милосердием. Золотой диск на груди казался раскаленным. Максу чудилось, что он выжигает на его черном худи клеймо "ЛЖЕЦ". Каждый восторженный крик из зала за спиной бил под дых. Ему хотелось содрать эту железку, швырнуть её в лицо Вадиму, чтобы тот перестал улыбаться этой своей всепрощающей, тошнотворно-правильной улыбкой.

***

Вечер опустился на Вудтаун мягким золотистым покрывалом. Солнце, уходя за горизонт, окрасило кирпичные стены школы в густой багрянец. Макс выходил из здания, сжимая в руке рюкзак, свою медаль он убрал в него.

У массивных дверей он увидел Эмму. Она стояла одна, прислонившись к колонне, и в лучах заката её светлые волосы казались нимбом. Увидев Макса, она оттолкнулась от стены и шагнула ему навстречу.

— Привет, Макс... Поздравляю с победой, — тихо сказала она.

— Спасибо, — коротко бросил Макс. Его английский в моменты стресса становился совсем деревянным. — Это было... окэй.

Эмма вздохнула, глядя куда-то в сторону парковки, где Чад громко хлопал дверью своего внедорожника.

— Знаешь, Макс... — она замялась, подбирая слова попроще, видя, как он хмурится. — Иногда люди такие умные в книгах, но такие глупые в жизни.

Макс кивнул, думая о Чаде. Тот действительно был королем глупости, несмотря на статус «звезды».

— Да. Чад... не очень умен. Я знаю.

Эмма грустно усмехнулась и подошла ближе.

— Я не о Чаде. Мне кое-кто нравится... Но он такой слепой. Он не видит моих намеков. Он думает, что он «никто», но он победитель

.

Макс нахмурился, переваривая фразу про «blind» и «hints». Его мозг отчаянно цеплялся за знакомые слова, но общая картина ускользала. «Она говорит о ком-то другом? О ком-то, кто считает себя неудачником?» — пронеслось в голове.

— Кто? — тупо спросил он.

Эмма посмотрела ему прямо в глаза, в её взгляде была такая отчаянная надежда, что Максу стало не по себе.

— Ты не понимаешь, да? — она горько улыбнулась. — Типично.

Макс отвел взгляд. Он либо правда не понимал из-за барьера, либо его подсознание выстроило стену, защищая от мысли, что такая девушка, как Эмма, может говорить о нем.

— Я... я должен идти. Прости, Эмма.

Он развернулся и пошел прочь, чувствуя её взгляд на своей спине.