Глава 11
У парковки его уже ждали мама, сестра и психолог. Найл остался дома – по такой погоде у него побаливало колено. Начал моросить дождь, и ветер становился всё холоднее, так что Гарри поднял воротник и побежал к машине.
На немой вопрос Энн он как можно более безучастно ответил: «Да никак, на самом-то деле» и больше за всю поездку не проронил ни слова, достав наушники и углубившись в свои мысли. Он не заметил, как мать высадила Пейна у входа в метро, как она обогнула невесть откуда взявшуюся пробку (Джемма в последний момент умудрилась узнать о ней в интернете) и подъехала к дому. Он листал блокнот, размышляя, открыл ли его Томлинсон – и, если открыл, как он умирал со смеху, разбирая бессмысленные каракули.
«А бояться было проще», – вздохнул Стайлс, поднимаясь к себе в комнату. При воспоминании о печальном Луи его передёргивало, и по спине проходил ток. Гарри машинально открыл очередную книгу с тумбочки – ему попался Саймон Грин, любимый в детстве. Парень сам не заметил, как задремал, скрючившись на постели, с книжкой на коленях.
Пейзаж вокруг казался смутно знакомым, как будто его привозили на это побережье в детстве. Узкая полоска песка, искристо-белого и пушистого, манила своей солнечной теплотой. Стоял полный штиль, и водная гладь едва колебалась, отражая дорожку заходившего солнца. Гарри лёг на горячий песок, полной грудью вдыхая запах морской соли, позволяя ему щекотать ноздри и оставлять горький привкус во рту. Справа сосновый лес теснил полоску песка, словно сталкивая её в воду, но запах хвои перебивался морем.
Касание татуированной руки было похоже на солнечный луч – тёплое, невесомое, непроизвольно вызывавшее улыбку. Вновь повернувшись налево, Гарри увидел, что рядом с ним лежал Луи, но какой-то очень… безопасный, что ли?..
Шум волн приятно заполнял голову, и казалось, что вода плескалась в глазах Томлинсона. Гарри поднял горсть белоснежного песка, позволяя ему стечь сквозь пальцы, и с улыбкой наблюдал, как заключённый, всё ещё в форменных красных штанах и голубой майке, повторил его действие.
На дне его глаз таилась печаль, но столь глубоко, что Марианская впадина рядом с ней казалась лужицей. Гарри чувствовал, как всё глубже продвигался, заглядывая в них, и печаль манила его, словно неразгаданная тайна, влекла, наполняя голову сладким туманом.
Кончик носа упёрся в загорелую кожу, и запах Луи вытеснил солёность моря. Зрачки Томлинсона расширялись, печаль утопала всё глубже, и Гарри, опьянённый загадочностью нежной грусти, следовал за ней.
Стайлс машинально сглотнул, заворожённый игрой оттенков неба в глазах Луи. Пространство сжалось, и на миг не осталось ничего, кроме мглы, окутавшей мысли в голове Гарри, игривой колкости щетины и осторожного, нерешительного касания тонких губ.
Вокруг было темно, лишь оранжевый свет фонаря освещал пустую комнату. За окном шелестел дождь, соревнуясь со свистом ветра, и, казалось, уверенно выигрывал.
Сообщение от Найла пришло в тот момент, когда Гарри снимал бордовый фартук и отряхивал джинсы от хлебных крошек.
«Суббота точно свободна?»
«Конечно, – набрал он. – Веди свою Барби куда захочешь». «Ты и так слишком со мной завозился…» – вздохнул парень.
Работа отвлекала от тщетных попыток выкинуть прошлый сон из головы. Гарри уже не мог с уверенностью вспомнить, о чём тот был, но в голове ясно сидели два образа – школьный коридор, пустынный и полутёмный, и Луи, как обычно, растаявший через секунду после того, как его горячее дыхание обожгло до крови искусанные губы.
Эти сны повторялись уже вторую неделю. Их нельзя было назвать страшными, потому что Гарри не просыпался после них мокрым от пота, не тратил минут пять, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Он вставал по звонку будильника, а если вдруг просыпался раньше или посреди ночи – совет Лиама оказался очень полезен. Стайлс не знал, верна ли его трактовка, но одна мысль об утренней пробежке магнитом тянула голову к подушке.
С концом рабочего дня воспоминания вновь замельтешили перед глазами, и парень едва удерживался, чтобы не провести ладонью от виска к губам, чтобы убедиться, что губы Томлинсона не оставили на щеке ожога.
Гарри скривился, понимая, что ехать в тюрьму придётся в одиночестве. Джемма улетела отдохнуть с подругами, Найл наслаждался последними днями перед началом учёбы. Хотя он не разговаривал с попутчиками, мысль, что в машине не будет никого, кроме матери и Пейна, угнетала.
Лавируя в толпе, Гарри достал из кармана мобильник и открыл телефонную книгу. Пришлось слегка замедлиться, но ноги привычно толкали вперёд со скоростью ветра. Солнце бликовало, отсвечивая от окон и стеклянных дверей, и Стайлс скорее угадывал, чем читал знакомые и не очень имена.
При одной мысли о том, что придётся кому-то даже вкратце пересказывать, зачем он едет в тюрьму, кудрявый скривился. Бегунок полз вниз, а идей насчёт компании для поездки не прибавлялось. Зеленоглазый уже начал подумывать о том, чтобы перенести встречу, когда увидел последний контакт.
Зейн. 079-сколько-то-там…
Он едва не натолкнулся на шедшего впереди костлявого пенсионера, остановившегося у светофора. В уме Стайлс прикидывал плюсы и минусы. За: во-первых, объяснять не придётся – Зейн и так всё знает, даже, кажется, приходил на одно из заседаний. Во-вторых, он умел молчать, когда нужно. В-третьих, он мог помешать Лиаму убить мать, и наоборот.
Красный человечек сменился зелёным, и поднабравшаяся толпа тронулась. Слева от Гарри солнцезащитные очки поправляла чопорная бизнес-леди, а команда сзади смеялась так громко, что перекрикивала песню в наушниках. Кто-то сердито шикнул на них, в ответ на что ребята залились ещё более громким хохотом. На душе стало тоскливо: раньше он так же заходился смехом в компании друзей…
Примечания:
* "Гарри Поттер и Орден Феникса"
Джоан К. Роулинг
Перевод: Владимир Бабков, Виктор Голышев, Леонид Мотылёв