Я позову тебя во снах [ЗАВЕРШЁН]

Грубый мужской голос с ноткой язвительной усмешки раздаётся в темноте, разрывая ночную тишину узкой подворотни:

— Я знал, что ты та ещё сволочь, но не ожидал, что ты обратишься ко мне.

— А мне больше ничего и не остаётся. Тем более, я стараюсь не только для себя. Эти трое заняли собой всё свободное место, а что делать остальным? — хриплый бас отражается от кирпичных стен, исписанных мерзкими цитатами кислотных цветов.

— Я сомневаюсь, что ты хочешь помочь кому-то кроме себя, — хмыкает первый. — Этот парниша просто перешёл тебе дорогу, думаешь я не знаю? И ты не нашёл, как к нему подкопаться, поэтому просто решил убрать. Не заслуживает он такой смерти.

— Какая тебе разница, что у меня за поводы? Разве деньги не затыкают вам рот?

— Да, язвить ты всегда умел. Тебе придётся действительно много мне заплатить, он звезда мирового уровня. Ты представляешь, как их охраняют? Мне придётся попотеть, чтобы найти момент.

— Ты меня обижаешь, — в голосе чувствуется противная усмешка. — Когда я не платил по счетам? Пора и ему заплатить за то, чего он меня лишил, только я возьму с него с процентами, — раскатистый смех заполняет всё пространство, давя на барабанные перепонки, а затем угасает, скрываясь в темноте, на смену которой приходит режущий глаза свет.

 Афиши и плакаты бьют по глазам резкой протыкающей болью, отпечатываясь на роговице, а затем размазываются длинными невнятными штрихами по стоящему колом воздуху. Всё такое яркое. Феликс, задыхаясь, бежит со всех ног к толпе людей, собравшихся у входа в аэропорт за протянутой вдоль прохода лентой, но спотыкается и падает на колени. Сердце грохочет в ушах барабанной дробью, отдаваясь эхом от стенок черепной коробки. Ликс смотрит на свои исцарапанные о мокрый асфальт ладони. Ему безумно страшно, что он опоздает, не успеет, но Феликс не может унять дрожь в своём теле и просто снова встать на ноги, поэтому медлит. Собрав рассудок в кулак, он на трясущихся ногах пробивается через толпу ближе к ленте, начиная судорожно оглядываться по сторонам. Яркое солнце отражается от окон почти полностью стеклянного здания, заставляя Ликса жмурится и прикрывать глаза своей тонкой рукой, которая никак не помогает ему спасаться от противных лучей. Стрелки на наручных часах показывают 8:15. Переводя взгляд на соседнее здание, Феликс видит на его крыше человека, который, лёжа у края, внимательно следит за стеклянными раздвижными дверьми аэропорта. Его щека прижимается к чему-то чёрному, но солнце не позволяет разглядеть, что это. Но когда светило скрывается за не успевшими покинуть небо маленькими тучками, становится совершенно ясно, что этот человек делает на крыше.

 Феликс не успевает ничего сказать или сделать, потому что толпа начинает неистово громко кричать, прыгать и напористо придвигаться ближе к ленте. Ликса сжимают между чужими плечами и сильно толкают так, что он оказывается прямо под красной лентой, которая отгораживала бушевавшую толпу от узкого прохода. По нему шёл Чанбин, внимательно всматриваясь в толпу, с сумкой, небрежно закинутой на плечо. Он легонько улыбался и иногда помахивал рукой кричащим фанатам. Но Со не успел дойти даже до середины дорожки. Его ноги подкосились, а правая ладонь схватилась за грудь с левой стороны. Со упал на колени, подперев себя свободной рукой. Красная струйка просочилась сквозь грубые пальцы и побежала вниз к локтю, оставляя за собой алую дорожку. Кроваво-красное пятно медленно расцветало багряной розой на белой футболке Бина. Тяжело дыша он поднял взгляд, и их глаза встретились. Губы Со дрогнули и растянулись в его неповторимой кривоватой ухмылке, глаза тоже улыбались, а по щеке уже катилась одинокая слеза. Вокруг начали бегать и суетиться люди, почти полностью закрывая Чанбина, но Ли до сих пор смотрел в его глаза и чувствовал, как уже по его щекам катятся слёзы.

***

 Феликс резким рывком выходит из своего сна и садится на кровати, пытаясь отдышаться. Касаясь своего лица, Ликс понимает, что из его глаз до сих пор льются слёзы. Осознание ударяет по нему электрическим разрядом, заставляя ещё чаще хватать ртом воздух. Феликс бегает глазами по комнате в поисках часов и находит на тумбочке свои наручные. 6:01. Времени мало. Очень мало.

 Ли подрывается с кровати, попутно надевая часы, хватает и натягивает на себя то, что первое попалось ему в руки. Быстро сунув в карман банковскую карточку, он трясущимися руками вызывает такси. Взяв жёлтый стикер, Феликс дрожащими почерком выводит на нём: «Хён, спасибо тебе за всё. Я люблю тебя. И передай Минхо, что я тоже его люблю. Я буду всегда ярко светить для вас, даже если меня не будет рядом. Я нашёл свои звёзды. Это вы и Чанбин-хён, которому я не должен дать потухнуть сейчас.» Ликс тихо крадётся по коридору, сдерживая всхлипы рукой, и почти бесшумно обувается, после, нежно приклеивая своё послание на зеркало, закрывает за собой дверь.

 Ли быстро бежит по лестнице вниз, уже не заботясь о шуме, который он создаёт. В голове только одна мысль: «обязан успеть». Дверь резко распахивается под сильным толчком блондина, и его обдаёт холодным воздухом, который моментально проникает под надетую наспех толстовку и пронизывает все его внутренности, заставляя вздрогнуть. Феликс быстрым шагом направляется к машине, которая уже дожидается его.

— Аэропорт Инчхон. И, прошу, пожалуйста, побыстрее, — буквально умоляет таксиста Феликс.

— Едите 3rach'У встречать? Что-то вы припозднились. В первые ряды не попадёте, — усмехается водитель.

— Нет. Я еду спасать человека, который мне очень дорог. Он сам спас меня однажды, теперь моя очередь, — отрезает Ликс. Водитель газует, больше не задавая вопросов, а в лобовое стекло начинают шумно биться дождевые капли. Феликс стучит своими пальцами по подлокотнику, вторя ритму дождя. «Только бы успеть».