Я позову тебя во снах [ЗАВЕРШЁН]

 Феликс устало водит наточенным карандашом по слегка желтоватому листу бумаги, пока Хёнджин колдует у плиты, вдвое энергичнее извиваясь под быстрый речитатив. Но мысли Ликса ещё разгуливают по чётким картинкам сегодняшнего сна. Тот сон снова вернулся. Вернулось стеклянное здание аэропорта, лужи, яркое солнце и разбитые ладони. Вернулась и тёмная вода, затаскивающая его в свои объятья. Снова. Феликс надеялся, что больше не почувствует болезненного давления холодной жидкости. Не почувствует, как она просачивается в его лёгкие, заставляя его внутренности гореть адским огнём. Он же нашёл Чанбина. Феликс думал, что именно он спас его от этих мучительных сновидений. Но, видимо, это не так. Ликс безумно устал чувствовать эту боль. Устал бояться засыпать. «Почему это мне сниться? Почему это не это не уходит? Почему так больно? Почему именно я? Почему? Почему? Почему? Почему...»

— Феликс! — грифель карандаша резко ломается, оставляя на листе яркую чёрную точку. Феликс вздрагивает от голоса старшего и переводит красные глаза на него. — Тут 3racha твитнула наш танец, сказав, что мы очень талантливые, — Хёнджин ярко улыбается, но, когда замечает бледное и измученное лицо Ликса, уголки его губ начинают ползти вниз. — Ты опять тонул во сне? — тихо, почти шёпотом, спрашивает Хван. Получив в ответ короткий кивок головой, с грохотом ставит на стол бокал со своим кофе, который не выдерживает такого удара и выплёскивается. — Блять. Да сколько можно? Я думал всё наладится. Думал ваша с Чанбином связь как-то поможет.

 Хёнджин облокачивается прямыми руками на стол, опуская голову. Он трясётся всем телом. На него нападает едкое чувство несправедливости. Оно просачивается по его венам и окутывает всё тело. Почему они ломают и лишают улыбки именно Феликса? Хван был готов забрать их себе, впитать в себя всю боль младшего, лишь бы тот снова ярко улыбался.

— Ликси, солнце, я всегда буду рядом. Ты всегда можешь поделиться со мной... — речь старшего прерывает уведомление на телефоне. Он открывает его всё ещё слегка трясущимися руками и, пробежавшись глазами по тексту, нежно касается плеча Феликса, начиная читать вслух. — «Дорогие и любимые слушатели, на связи 3racha. Сегодня вашему вниманию мы хотим представить трек «Astronaut», который очень много значит для одного из наших участников. Именно поэтому нам хочется, чтобы его услышали как можно скорее. Возможно кто-то из вас найдёт в ней себя.» — Хван замолкает и нажимает на плей.

 Комнату заполняет нежный голос, а Феликс напрягается каждой мышцой, потому что слышит такие знакомые слова, которые въелись ему под кожу четыре года назад. «Неужели он правда помнит наш разговор до таких подробностей? Помнит меня, как мальчишку, стянувшего его с перил моста?» — Феликс ухмыляется собственным мыслям и смотрит на Хёнджина. Что-то тёплое растекается у него внутри, оно согревает и заставляет думать, что Чанбин не виноват в его мучениях.

— Это реально слова из твоего рассказа, в котором ты, буквально, спас Чанбина, а тогда ещё просто непонятного парня, от вознесения на небеса? И отдал ему все свои накопления и ещё два года ездил на тяжёлом скрипящем велике? Я за это на тебя очень злился, кстати. Или я плохо помню? — хлопает глазами Хван.

— Ты всё прекрасно всё помнишь, хён. Но зачем ему это?

***

 Стоя перед трапом и держа в слегка подрагивающих от волнения руках билет на самолёт "Нью-Йорк — Сеул", Чанбин, уже который раз, открывает и закрывает диалог в Instagram со страницей, которую он так долго искал. Он не верит, что можно так просто взять и написать человеку, с которым его столько времени разделяла неизвестность. Чанбин даже не думал, что увидит его хотя бы ещё раз в своей жизни. Но если бы он нашёл Феликса при других обстоятельствах, то несомненно написал бы сразу. А сейчас боится, хотя уже знает, что Феликс именно тот, кого он слышит каждый раз в своих снах.

 Ещё он знает про аварию, про кому и про то, что он теперь совсем один, и как ему было тяжело. Со перелопатил всю сеть Интернет, в поисках хоть какой-то информации о человеке по имени Феликс Ли, находя отнюдь не радостные статьи о страшной аварии и ужасные фотографии искорёженной, разбитой вдребезги машины. С каждым открытым сайтом Со становилось только больнее от того, что он не смог помочь слабому и хрупкому Ликсу бороться с тяжёлой реальностью, а лишь вытолкнул его в неё и оставил барахтаться в её зыбучих песках самостоятельно. Ещё Бин пересмотрел все выступления Ли на сцене, которые только смог найти. Их было довольно много, Со внимательно рассматривал даже самые старые записи, где черты Ликса можно было лишь едва уловить. Там он был маленьким и беззаботным ребёнком, который просто любил танцы. Но на последнем видео во взгляде Феликса читается ожесточённая борьба с самим собой, достойная борьба, которая под силу только действительно сильному человеку. Ликсу пришлось резко повзрослеть, впитав в своё хрупкое тело столько боли, что Со даже страшно представить. Чанбин осознаёт, почему в танце Феликса было столько тупого стеклянного отчаяния, о которое тот бился каждый раз, пытаясь сделать хотя бы шаг. Он боится, что причинит ещё больше боли, если войдёт в жизнь младшего. Боится, что его популярность может сыграть злую шутку над невинной душой обычного паренька, обернуться другой стороной, обрушась на Феликса кирпичной стеной и погребя его под завалами людской злости.

 Бин набирает сообщение и стирает его, так и не нажимая на кнопку «отправить», затем набирает его снова и снова стирает, и, тяжело вздыхая, убирает телефон в карман кожаной куртки, понимая, что он уже у конца трапа. Со машинально отдаёт на проверку документы и проходит к своему месту, мысли его блуждают где-то совершенно в другом месте.

 «Вдруг у него правда своя жизнь и для меня там нет места? Вдруг я причиню ему ещё больше боли, которую он и так не заслуживает?» — Чанбин не понимает, почему именно эти вопросы занимают всю его черепную коробку, не оставляя в ней свободного места. Странно, этот мальчик никак не выходит из его мыслей. Ведь они совершенно не знают друг друга, но, в тоже время, их связывает вместе железным канатом тот факт, что они спасли друг друга от смерти, за что Чанбин очень благодарен. Может, хотя-бы это будет весомой причиной, чтобы написать Феликсу и занять в его жизни хоть какое-то место? Вполне возможно, но только если сам он этого захочет.

 И почему этот мальчишка всё никак не выходит из его головы? Вокруг него толпы фанатов и успех, к которому он так долго шёл. Почему он каждый раз возвращается на четыре года назад в тот день, когда он чуть не лишился жизни по собственной глупости. Он прекрасно помнит те маленькие ладошки, которые упирались изо всех сил, стягивая его с ограждения того моста. Помнит те взрослые глаза, которые так сердито смотрели на него, ту лучезарную улыбку, которая осветила его жизнь, подобно солнцу. Как можно забыть его и не хотеть стать частью его жизни, хотя-бы самой маленькой? Это просто невозможно. Чанбин решает точно написать Феликсу, если не найдёт его среди встречающих около аэропорта, чтобы попытаться занять своей персоной хотя-бы пару минут его жизни.

От автора: Солнышки мои, приготовьтесь пожалуйста морально. Дальше будет тяжело.