Я позову тебя во снах [ЗАВЕРШЁН]

 Чанбин просыпается, тяжело дыша и оправляясь от тревожного сна, который сковал его лёгкие колючей проволокой. Он снова слышал его этой ночью. Он слышал того мальчика, которого встретил четыре года назад на мосту. Несколько месяцев назад этот голос кричал от страха, говорил, что умирает и боится пустоты, которая его окружает. Чанбин не сразу понял, что происходит, и кого он слышал в своём сне, но он его очень сильно напугал. Проснувшись, Со долго мельтешил из угла в угол своей комнаты, запутав длинные пальцы в смолянистых чёрных волосах. Чувство тревоги, которое схватило трепещущее сердце стальными клещами, никак не хотело покидать его тело в тот день. Лишь вечером, увидев исписанный синей ручкой и жёлтым выделителем измятый старый листок, который он заботливо прикрепил на стену, в голове Чанбина всплывают слова четырёхлетней давности: «Я позову тебя во сне». Бина охватывает ещё большая тревога и страх. Он не верит в происходящее, но его душа кричит о том, что он мог упустить возможность спасти от смерти человека, который сохранил жизнь ему самому.

 В тот вечер Чанбин, не задумываясь ни о чём, проглатывает достаточно большую порцию снотворного, надеясь, что ещё не поздно. Голос действительно возвращается, как только Чанбин погружается в сон. Он опять кричит и просит о помощи, говорит, что боится возвращаться обратно. Со не знает, что делать и что говорить. По нему растекается холодный и колючий страх, что он не сможет ничего сделать, не сможет успокоить, не сможет сделать так, чтобы ему доверились и выслушали. Но он берёт себя в руки и пытается просто спокойно говорить с пустотой, откуда слышится надрывистый крик. Не помогает. Голос лишь приобретает ещё более сильный оттенок паники и безысходности. Тогда Чанбин достаёт из тайника собственной памяти такие значимые воспоминания и начинает повторять слова веснушчатого мальчишки, надеясь, что тот тоже их помнит. Голос затихает, переходя в частые судорожные всхлипы.

 Тихое «кто ты?» раздаётся из темноты и окутывает эхом всё пространство.

— Я тот, кого ты обещал позвать во сне, когда тебе будет нужна помощь. И я здесь. Я пришёл. Ты же слышишь меня? — в ответ, тихим шёпотом, лишь кроткое «да», из-за которого Чанбин решается говорить дальше. — Помнишь, ты сказал, что хочешь посмотреть со мной на звёзды? Мы их так и не увидели тогда... — в ответ только редкие всхлипы. — Я обещал тебе, что мы их найдём. Ты просто не можешь уйти, пока я не выполнил своё обещание. Ты же мне сам говорил, что можно найти выход из любой ситуации, только оттуда нельзя. Благодаря тебе я живу, и я нашёл свою звезду, как ты и говорил. Ты просто не можешь умереть, слышишь? Ты должен бороться. Ты дал мне надежду идти дальше, хотя я даже не знаю твоего имени, а сам хочешь сдаться? Пожалуйста, не поступай так. Ты не можешь, слышишь, не можешь...

Тишина.

После этой ночи, Чанбин проснулся с мокрыми дорожками от слёз на лице. Будучи в составе популярной среди молодёжи группы под названием 3racha, надо было как-то объяснять коллегам (по совместительству лучшим друзьям) опухшие глаза и отсутствующий несколько дней подряд взгляд. Мысли о том мальчике не покидали его очень долго. Что случилось с ним? Почему он кричал? Где он сейчас? И самое главное: жив ли он? Все переживания, которыми Со не мог поделиться с друзьями, он вылил на бумагу. Так родилась, ещё не видевшая свет песня. Да и вряд ли она его когда-нибудь увидит, слишком уж личные это переживания.

Но сегодня Чанбин снова слышал этот знакомый голос. На этот раз он был спокойный и вдумчивый, совсем как четыре года назад, только ниже и мужественнее. Он просил рассказать всё: «Кто или что ты? Это ведь ты помог мне выбраться из комы? Я не помню ничего из твоих слов. Почему я не вижу тебя? Зачем я куда-то бегу во сне? Я бегу... к тебе?».

Чанбина резко вытянуло из сна, не дав ответить на вопросы. Пока мускулистые руки разминали затёкшую шею, в голове вертелось много мыслей. Они были похожи на шумный пчелиный рой, который, разлетаясь по разным сторонам, заполнял собой всё пространство. Но среди них была одна, которая отдавалась эхом от костей черепной коробки, но никак в полной мере не осознавалась её обладателем. «Он жив».Со до сих пор не мог ощутит реальность этой мысли, поэтому решился сказать её вслух, чтобы ощутить вкус этих слов у себя на губах. Он смакует их, чётко проговаривая каждый звук, только после этого губы трогает лёгкая улыбка. «Он жив. Он не помнит меня. Но он хочет знать обо мне». Улыбка становится шире.

--Значит, ты был в коме, — говорит Бин, смотря на стену и разглядывая тот самый листочек с жёлтым выделителем, и думает, что этот цвет теперь ассоциируется только с тем мальчишкой. — Ты заставил меня сильно понервничать, но поделиться я этим не мог. Друзья могли меня не так понять, да и проблем у них самих много, помимо меня. Я был как одинокий уличный фонарь среди друзей, — именно так себя чувствовал Чанбин, не зная получилось ли у него помочь, или всё-таки из-за его беспомощности умер человек, который больше всех на свете, по его мнению, заслуживает жить. Он боялся рассказать это друзьям, боялся, что они его не поймут. Но может сейчас стоит? Раз у него получилось тогда, может и сейчас получится?

Со резко подрывается с места, захватывая с собой исписанный и мятый листок, который он хранил все эти годы как тёплую память о том дне, и направляется в зал, попутно громко выкрикнув имя лидера их группы.