Тонкие грани привязанности.

— Здравствуйте, — радостно приветствовала Лёна, улыбаясь, и ответом на ее приветствие был кивок девушки.

— Итак, в общем, дорогая Арина, представляю тебе твою медсестру, Алёну, как ты уже, наверное, успела услышать. Она будет заботиться о твоем здоровье в течение нескольких месяцев, следить за тобой, — Вячеслав подошел к Алёне и уткнулся рукой в ее плечо. — Она добрая и спокойная девушка, поэтому не стесняйся делиться с ней своими мыслями.

— Я все поняла, — кивнула Арина, — очень рада знакомству, надеюсь на вашу поддержку.

— Конечно, мы поможем, не сомневайтесь в этом, — Никулина встала со стула и, подойдя к Арине, взяла ее за руку, приглашая встать. — Позвольте мне проводить вас в палату?

— Давайте, — широко улыбнулась она, — до свидания.

— До скорой встречи, дорогая Ариночка, — махнул рукой мужчина, подмигивая Лёне и Арине.

Лёна взяла девушку за руку и провела ее из кабинета главного врача.

Взгляд Алёны невольно зацепился за Арину, которая казалась будто бы взволнованной или испуганной на фоне этой обстановки.

Казалось, что Арина ощущала себя незащищенной или испытывала страх перед чем-то или даже перед кем-то.

— Арина, главное — не бойся. Ты здесь для того, чтобы преодолеть свои зависимости. Если что-то случится, обращайся ко мне, — Алёна улыбнулась, пытаясь успокоить девушку.

— Да, Алёна, я понимаю… Просто… Ну, я боюсь, что не смогу. Я слишком слабая, — вымолвила Арина.

— Ты справишься. Я помогала всем, кто обращался за помощью, и они справились. Ты тоже сможешь, — заверила ее Алёна, поддерживая ее.

— Ну что ж, проходи, — приветливо сказала Никулина, приглашая девушку в палату и указывая на удобное место для нее. — давай обустраивайся здесь, знакомься с соседом по палате.

— Да, конечно, — улыбнулась Арина и направилась к кровати, расположенной напротив Глеба.

Викторов медленно отложил свой смартфон на столик и, задумчиво погрузившись в собственные мысли, стал пристально рассматривать молодую девушку, которая только что вошла в палату.

Ему даже пришла мысль, что наличие ещё одного человека в комнате окажется приятным разнообразием и возможностью для беседы.

Переведя взгляд на Лёну, он заметил, что она даже не обратила на него внимания.

Для него было ясно, что после утреннего инцидента ей не хотелось иметь с ним никаких дел.

Лёна могла бы спокойно отправиться в ординаторскую, но перед этим ей предстояло провести процедуру капельницы у Глеба.

Несмотря на то, что в комнате по-прежнему царила напряженная обстановка, Лёна решила сохранить спокойствие и выполнить свои обязанности без лишних эмоций.

— А тебе, Викторов, я сейчас введу капельницу, ты отлежишься немного, затем отправишься на процедуры, понял? — девушка посмотрела на него, а он лишь махнул головой в знак согласия.

— Алён, подожди! — Глеб, хотя и с трудом, осознал, что утром он слишком резко вспылил на нее и произнес слова, которые было бы лучше не говорить. Ведь она совершенно не виновата.

Глеб, внезапно охваченный всплеском энергии, вскочил с больничной койки, словно в нём вдруг проснулась неудержимая сила. Он почувствовал, что должен поговорить с Алёной, объяснить ей всё, что накопилось в его сердце.

Но время работало против него.

С каждым его шагом, казалось, судьба играла в злую игру, ускоряя ход событий.

Он выбежал в коридор, где свет холодных ламп беспощадно подчёркивал стерильность больничных стен, но увидел только мелькнувшую за углом фигуру и тихо хлопнувшую дверь.

Лёна ушла, и дверь за её спиной закрылась с лёгким, но окончательным щелчком.

— Да сука! — пробормотал Глеб, ощущая, как разочарование смешивается с гневом. Он встряхнул головой, и волосы взлетели вокруг, словно отражая его внутреннюю бурю.

Теперь ему предстояло смириться с тем, что разговор с Алёной придётся отложить, возможно, на неприятно долгое время.

Глеб с тяжёлым вздохом, медленно направился к своей кровати. Он тяжело опустился обратно на кровать, чувствуя, как наплыв адреналина уступает место горечи и усталости.

Его взгляд невольно задержался на новой соседке по палате, которая сосредоточенно разбирала свои вещи, аккуратно раскладывая их по полочкам.

В его глазах мелькнула искра интереса — наконец-то появился человек, с кем можно будет разговориться, чтобы развеять навалившееся одиночество.

Арина аккуратно поставила свою расчёску на тумбочку, рядом с ней нашло своё место и мобильное устройство. Наушники она сложила рядом, чтобы утром снова погрузиться в мир любимых мелодий.

В ящик тумбочки, она положила туда свой дневник, обложенный в мягкую кожу, ручки, которыми так любила писать, и маленькую косметичку, где хранились мелкие секреты её красоты.

Затем она устроилась на кровати, приняв удобную и расслабленную позу. Её ноги естественно складывались в позу бабочки, создавая образ мирного отдыха и гармонии.

В этом положении, она обратила свой взгляд на Глеба, и её губы растянулись в тёплой улыбке.

Взгляд Арины был наполнен мягкостью и нежностью, она выглядела счастливой и полной предвкушения душевного общения.

— Ну, привет, Глеб, — прозвучало в его сторону, когда он приближался. Его рука встретила ее протянутую ладонь вежливым пожатием. — Неожиданно увидеть тебя здесь, но, наверное, у тебя есть на это веские причины?

— Ага, да, есть и немало, — ответил Викторов, усаживаясь рядом с ней.

— Слушала, что у тебя были трудности, надеюсь, все уладится благополучно. Твои песни просто великолепны, — радостно улыбнулась Арина, — благодарю за твое творчество.

— До сих пор жив из-за таких слов, — Глеб кивает головой, приобнимая Арину. — а что привело тебя в рехаб?

Губы Арины разомкнулись, но звуки замерли в воздухе, когда дверь палаты тихонько скрипнула, и в проёме показалась фигура Лили.

Настроение мгновенно изменилось — её приход был неожиданным, как грозовой фронт, надвигающийся в ясный день.

Никулина не скрывая своего настроения, бросила на Глеба взгляд, густой и мрачный, как перед озлобившиеся тучи.

— Викторов, на свою койку ложись. — произнесла Никулина с оттенком строгости.

Глеб, закатив глаза и не произнеся ни слова, поднялся с кровати Арины и стремительно переместился на свою, уложившись на подушку.

Лёна, подойдя к нему, сосредоточила все свое внимание на установке капельницы.

Тягостное молчание царило в комнате, лишь монотонное тиканье часов и легкий шум работающей капельницы нарушали его.

Лёна сосредоточенно следила за процессом, направляя иглу к вене с хирургической точностью.

Её руки не дрогнули, несмотря на внутренний вулкан эмоций, который готов был вот-вот извергнуться.

Взгляд Глеба был таким же острым и пронзительным, как и обычно, но сейчас он казался ещё более интенсивным.

Алёна чувствовала его на себе, словно физическое прикосновение, но она упорно избегала встречи глаз. Ей казалось, что если она посмотрит на него сейчас, то не сможет удержать шторм эмоций, который бушевал в её душе.

Воздух в помещении был насыщен ожиданием, каждый квадратный сантиметр пространства был пропитан напряжением, которое исходило от них обоих.

Капельница с лекарством продолжала свою неумолимую работу, вливая в Глеба надежду на исцеление, в то время как Алёна старалась сохранять профессионализм, несмотря на бурю чувств, разгорающуюся в её сердце.

Арина сидела на больничной койке, утопая в мыслях и наблюдениях. В комнате царила напряженная атмосфера, которая ощущалась даже в воздухе, что пах медицинскими препаратами и стерильностью.

Алёна, сосредоточенная и молчаливая, умело манипулировала капельницей, готовясь поставить ее Глебу.

Ее движения были механическими и точными, но в них читалась какая-то скрытая решимость, словно она стремилась изолироваться от окружающего ее мира.

Глеб, лежащий перед ней, излучал смесь смущения и искреннего сожаления.

Его взгляд то и дело стремился встретиться с глазами Алёны, но она упорно избегала этого, фокусируясь на медицинской процедуре.

В его глазах читалось желание что-то сказать, возможно, даже попросить прощения, но слова, казалось, застревали у него в горле.

Арина, наблюдая за этой тихой драмой, не нуждалась в словах, чтобы понять суть происходящего.

Словно невидимая нить натянулась между двумя молодыми людьми, передавая неразговоренные мысли и нерешенные проблемы.

Очевидно, что недавно между ними разгорелся конфликт, который оставил после себя тяжелый след, и теперь каждый из них, по-своему, пытался справиться с его последствиями.

Арина следившая за его творчеством и знающая каждую песню, прекрасно понимала, кто такой Глеб.

Алёна же, в свою очередь, создавала впечатление невинности и доброты, её образ милой девушки казался безупречным.

Но сегодняшний инцидент выставил на показ иную сторону её натуры. В её взгляде, который Арина уловила несмотря на избегание Алёной прямого контакта глаз с Глебом, читалась явная антипатия.

Она не смотрела на него напрямую, но это не скрывало истинных чувств, которые она испытывала в этот момент.

Арина погрузилась в свои мысли, пытаясь отвлечься от неприятного разговора, который развернулся рядом.

Она набирала текст сообщения, стараясь сосредоточиться на буквах, чтобы не думать о том, что происходит вокруг.

Её пальцы быстро скользили по экрану, и вскоре она отправила сообщение.

— Алёна, мне кажется, что у нас с тобой есть некоторые вопросы, которые стоит обсудить, — тихо произнес Глеб, — и не притворяйся, будто ты не слышишь меня.

— Может быть, тебе кажется, что тебе нужно, а мне не обязательно, — с легким намеком на иронию ответила Никулина, доверчиво закрывая капельницу и убеждаясь, что все процессы идут по плану, она бросила на него взгляд.

В ее глазах, окрашенных в голубой оттенок, можно было разглядеть некий холод, словно внутри них царил морозный арктический ветер.

— Ты выразил все, что хотел, а я услышала тебя, — прошептала она ему на ухо, наклонившись. — С этого момента я буду лишь твоей медсестрой, больше ничего. Я пыталась наладить с тобой хорошие и дружеские отношения, но в итоге ты обвинил меня во всем, что только можно.

— Алён, я осознаю, что немного вспылил, — признался Глеб, испытывая раскаяние. — Мне действительно нужно поговорить с тобой, объяснить все. Я не хочу, чтобы ты была обижена на меня.

— А я не обижаюсь на вас, Викторов, — с усмешкой сказала она и отошла от его кровати. — Я в принципе не умею обижаться. Через пару часов я загляну к вам и сообщу о предстоящем приеме. Всего хорошего.

Лёна ещё раз встретила его взгляд, наполненный холодом, и, отвернувшись, направилась к Арине, которая сидела на кровати.

— Итак, Арина, — начала она, — начиная с завтрашнего дня я возьму на себя ответственность за твоё лечение. Сегодня же ты можешь просто отдохнуть, поспать и побыть наедине с собой. Завтра, сразу по моему приходу, мы обсудим все детали, которые привели тебя в наш реабилитационный центр, и приступим к лечению.

— Я поняла, Алёна, — ответила Арина с улыбкой, благодарно глядя на медсестру. Лёна покинула палату, оставив Арину наедине с Глебом.

Арина удобно устроилась на кровати, и услышала, как Глеб с тяжестью выдохнул. Похоже, ему действительно было непросто справляться с навалившимся напряжением.

Иногда контролировать свои эмоции, особенно гнев и агрессию, бывает крайне трудно, и в такие моменты можно ненароком ранить чувства других. Именно это и случилось, когда Глеб, не сдержавшись, обидел Лилю.

— Глеб, ну вот, я, конечно, понимаю, что это не в моей компетенции лезть в чужое дело, но мне кажется, будто между вами как будто пробежала черная кошка, — сказала Арина, откладывая телефон и обращая внимание на Глеба, чтобы начать разговор.

— Фактически да, но не кошка, а одна сучка черноволосая, — усмехнулся Глеб, протирая глаза. — Вон, на столе лежит записка, которую принесла Алёна, прочти её и все станет ясно. Если будут вопросы, я отвечу.

Арина встала со своей койки и, увидев на тумбочке возле кровати Глеба маленькую белую бумажку, которая была помята, взяла ее в руки и развернула, начав читать содержимое.

Текст на ней был написан неровным почерком, словно автор торопился или его рука дрожала от сильных эмоций.

Последнее слово на листке прочитано, и взгляд Арины остановился на Глебе, который, несмотря на свое недомогание, продолжал улыбаться, словно сквозь боль и страдания.

— Ну как, что скажешь? — спросил Глеб, вновь протирая глаза, словно стирая слезы.

— Просто отвратительно. Ее поступок настолько ужасен, что никак не оправдать, — высказалась Арина, — Это была Диана Астер?

— В точку! — кивнул головой Викторов, воскликнув. — Я думал, что она хотя бы зайдет ко мне, навестит, а оказалось совсем по-другому.

— Если я правильно понимаю, — задумчиво произнесла Арина, скрестив руки и взглянув на Глеба, — Алёна передала тебе эту записку, ты прочитал ее, вспылил, возможно, проявив ярость весьма сильную, но как ты мог её обидеть? Мне это непонятно.

— Из-за своей агрессии, из-за своего гнева я сказал ей много лишнего. Я не должен был это делать, должен был контролировать свою речь, — Глеб слегка приподнялся, чтобы не сорвать капельницу, — Она старалась меня успокоить, а я, взволнованный гневом, сказал ей много лишнего и обидел ее.

— Например?

— Например, что она никогда не знала настоящей любви, чтобы понять меня, — уклончиво ответил Глеб, отводя глаза, чтобы не встретить взгляд Арины, которая была в шоке от его слов.

— В общем, понимаешь, у меня есть некоторое понимание этой ситуации. Я думаю, что и мне было бы обидно услышать подобные слова. К тому же, не стоило ей так говорить, ведь кто знает, что у нее было или есть в личной жизни. Если она так обиделась, значит, у нее есть свои причины, — высказала свои мысли Арина, сделав паузу и глядя на потолок. — Поэтому, если она так сильно обиделась, будет очень сложно извиниться перед ней.

— Да, я это понимаю, но Алёна ведь вообще не желает со мной разговаривать, — бурчит Глеб.

— Надо настаивать, ибо злая девушка способна на многое, — усмехнулась Арина, подмигнув, — Поэтому лучше упорно настаивать и просить прощения.

— В общем, я все понял, — Глеб улыбнулся уголком губ, отводя взгляд к окну, через которое светило солнце.