Художество

Вечер подходил к концу. Оставалось четыре часа до Нового года. Конечно, Тимофею было все равно, что новый, что старый - "один фиг", как он сказал. Хотя, наверное, ошибся. Молодой человек был уже слегка подвыпивший. Запах алкоголя был совсем слабым, еле уловимым, разум оставался чист и трезв, но все же еще полбутылки и от этого состояния ничего не останется. Посмотрев на бутылку у себя в руке, Тима вздохнул. Даже не закрыв ее, он отставил алкоголь в сторону и встал. Парень вышел из комнаты и, одевшись, покинул квартиру. Оставив свой мотоцикл у дома, Конк пошел на автобусную остановку. Ему так не хотелось садиться за руль.
Буквально спустя полчаса молодой художник стоял у знакомого подъезда со сломаной дверью. В одной его руке была небольшая ветка от елки, в другой бутылка дорогого шампанского, а на губах грустная улыбка. Сжав бутылку крепче, Тима закричал:

-Ника!

Увы, в ответ последовала тишина.

-Вероника, с Новым годом!-Конк улыбнулся по-настоящему, ему хотелось увидеть блондинку и вручить ей шампанское и веточку елки.

Молодой человек стоял еще минут десять, крича. Бушлат он расстегнул, хотя на улице, как и положено на Новый год, было холодно. Очень холодно. Железные перекладины у подъезда покрылись льдом, на стеклах узорчатой коркой образовался иний. Даже бутылка с шампанским в руках парня уже начала замерзать.

-Вероника,-уже тяжело дыша от напряжения, закричал художник и чуть тише добавил.-Я тебя люблю,-из рта выходил пар.

От надрыва горла он дышал очень тяжело, втягивая ртом холодный воздух. С надеждой Тим продолжал смотреть на окно, где горел свет. Но ничего не происходило. Даже никто не выглянул. Художник опустил голову и услышал смех каких-то подростков, решивших отпраздновать Новый год вместе. Конечно, и без алкоголя не обошлось. Они сидели где-то недалеко, на детской площадке, говорили о чем-то.

Внезапно, Тимофей этого даже не заметил, окно на пятом этаже открылось. На улицу выглянула девушка со светлыми волосами. Она убедилась, что Тима все еще стоит на улице и вновь скрылась в квартире. Однако спустя две секунды она вновь появилась в окне, но уже с ведром в руках. Она перевернула его и ледяная вода лавиной обрушилась на художника. Может, летом такая выходка была бы возможна, но зимой даже Тимофею стало очень холодно. Ветка от елки выпала из его руки. Бутылка чуть не выскользнула, но Конк сжал ее сильнее.
Подростки, видя все это, засмеялись куда сильнее, а Тимофею было все равно на них. Он поднял голову. Уже без улыбки он взглянул на Веронику. Лицо девушки даже не изменилось, она вновь скрылась в квартире, на этот раз уже закрыв окно, даже задернув занавески.

Тима едва заметно дрожал. Ему казалось, что вся одежда превращалась в лед. Он повернул голову в сторону. Метрах в пяти от него, рядом со вторым подъездом, стоял мужчина без определенного места жительства. Борода, спутанные волосы, как и заведено, грязная одежда - вся атрибутика была на нем. Он с удивлением уставился на намокшего Тимофея. Парень улыбнулся и закрыл глаза. Он пошел в сторону мужчины.

-Эй, дядя, иди сюда, не бойся,-позвал он того.

Естественно, "дядя" не сдвинулся с места. Художнику пришлось самостоятельно преодолевать расстояние между ними.

-С Новым годом, дядя,-улыбнулся Тим, протягивая бутылку шампанского.

Бич так и продолжал с удивлением глядеть на Конка, но бутылку принял. А молодой человек развернулся и ушел. Ему было жутко холодно. Улыбка пропала. Неужели Ника и впрямь его так ненавидит?

Рука залезла в карман джинс, куда вода еще не успела добраться. Парень вытащил телефон и набрал номер брата.
Максим ответит спустя три гудка.

-Ты у родителей?-хриплым голосом спросил Тимофей.

-Да,-недоуменно ответил брат.

-Я приду,-Тим сбросил.

До Нового года оставалось всего-то три часа. Никто не хочет праздновать в одиночестве. Конк понимал, что это худший вариант и ничего хорошего не случиться, если он останется один. Поэтому парень шел, шел, шел. Ноги не уставали, но становилось все холоднее. Бушлат пропитался ледяной водой насквозь, рубашка уже тоже. Поверх бушлата даже образовывались кристалики льда. Опустив голову, художник продолжал путь. Прохожие глядели на него с недоумением. Действительно, кто зимой ходит в мокрой одежде? Ха-ха. Только Тимофей и ходит. Несчастный влюбленный, которого прогнали.
Еще полчаса ходьбы и Конк уже был в родном подъезде, возле квартиры, в которой прошла вся его юность. Он открыл, зная, что дверь не заперта. Парень так и остался стоять в прохожей. Его все еще била дрожь, было холодно. Из комнаты, где их мама накрывала на стол, вышел Максим с широкой улыбкой на лице.

-Ты долго...-парень даже договорить не смог, его улыбка сменилась ошарашенным выражением лица, увидев насквозь промокшего брата.-Что с тобой?

-Она меня прогнала,-Тима слабо улыбнулся и пожал плечами.-Прогнала. Водой. Правда оригинально?-он издал смешок.

В глазах показались слезы, но молодой человек не выпустил их. Он зажмурил глаза и обнял Макса. Конк младший аж вздрогнул. Даже тут он чувствовал холод от одежды Тимы, а тот шел так по улице.

-Мам,-позвал Максим.

Мария вышла из гостиной. Нарядная женщина в фартуке, тоже с улыбкой.

-Ой, сынок, ты уже...

Макс показал на одежду старшего брата и женщина испугано глянула на сына.

-Что ж ты стоишь?-она подбежала к Тимофею и стянула с него бушлат.-Саша!-позвала она мужа.-Саша, найди Тимкину одежду.

Бросив обледеневший бушлат на тумбу, Мария усадила сына на пуф и вместе с Максом попыталась снять с него ботинки.

-Ма, мне не холодно,-равнодушно произнес Тима и пожал плечами, которые уже почти не чувствовал.

Максим встал и снял мокрую рубашку с брата. Тот остался только в футболке.
Саша, отец братьев, вышел из другой комнаты. В руках он держал майку Тимы и черные штаны со множеством карманов. Мужчина посмотрел на художника и покачал головой.
Лишив Тимофея и футболки, его отправили в ванную. Парень плохо понимал, что от него хотят. Он только думал, почему же Вероника его прогнала? В легких начиналось жжение и оно время от времени выводило молодого человека из мыслей.

До Нового года оставалось два часа.

Минут пятнадцать проведя под теплой водой, но все равно чувствуя холод, Тима надел данную ему одежду и вышел. Парень все еще не чувствовал плечи и руки. Голени, на которых были зауженные штаны чувствовались совсем по-другому. Казалось, кожа там начинала жечь, как от огня. Но Тимофей не задумывался об этом. Глаза гуляли по квартире, разглядывая украшения, которые мама развешивала каждый год.
Тим вошел в гостиную. Родители сидели за столом. Мама была обеспокоена. Папа говорил ей что-то. Максим, думая о чем-то, сидел на кресле. Художник молча прошел к дивану и сел на него. Парень смотрел в одну точку и ничего не говорил.

-Тимочка, все хорошо?-спросила Мария.

Медленно молодой человек перевел взгляд на мать и ответил:

-Да,-голос был тихим, приглушенным, охрипшим.

-Поешь,-женщина встала с места.-Вот картошка, горячая. Тебе нужно согреться. Сейчас чай заварю.

-Не надо, я не хочу,-так же ответил Тимо, непонятно куда смотря.

Минут пять парень сидел и никто его не трогал. Но спустя это время, перед ним материализовался градусник. Парень сначала не понял, что это и зачем, а потом решил без вопросов померить температуру и еще на пять минут он остался в тишине. Перед глазами, словно ничего и не было. Даже ощущений никаких не было. Хотя прошло еще немного времени. На бесчувственных плечах появился плед. На столе перед парнем появилась красивая чашка с чаем, над которым кружился пар. Мать забрала градусник и чуть его не выронила.

-Двадцать девять,-озвучила она.

Да, кожа Тимофея стала гусиной, бледная, даже синюшная. Он сильно замерз. Очень сильно. Мария, как настоящая мать, переживала за сына и не могла вот так его оставить.
Насильно художника накормили горячим. Ему дали выпить чаю с парой капель бренди. До Нового года оставался час, а Тим уже лежал в постели, укутанный в одеяло. Рядом с его кроватью сидел Максим.

-Как ты думаешь, почему она меня бросила?-спросил художник.

-Потому что ты мудак,-улыбнулся брат.

Тимо тихо засмеялся.

-Так она и говорила. Только должна же быть настоящая причина. Она обиделась, а я не знаю на что. Ничего не случилось. Я не знаю...

-Забудь, спи. Завтра подумаем об этом, если ты так хочешь.

Глаза художника действительно слипались. Ему хотелось спать, но мысли не покидали его разум.
Врача вызвать нельзя было. В Новогоднюю ночь никто не пришел бы. Поэтому это все, что могли сделать родители для своего сына.

Новый год наступил минуту назад. Тимофей уже спал, покрываясь холодным потом. А Вероника сидела дома перед телевизором, смотря запись с ее последнего выступления почти год назад.