"Фланелевый закат"

Грегори последовательно и терпеливо следовал за Мери. Он смотрел на ноги, и с каждым его шагом, отдавался стук в ушах. Он взглянул на развевающимся ветром пух на куртке Мери.

-Мы так украсим зал, что все обзавидуются, - она выдохнула и улыбнулась, - Да, Грег? - ее иногда по-детски наивный голос смущал человека, которого невозможно было смутить ни кровожадными убийствами, ни вечным присутствием Стронга.

Он лишь усмехнулся, снова смотря пол ноги. Потом поднял голову так, чтобы их взгляды не пересекались, посмотрел на небо.

Его мертвая бледность лица не могла сравниться с ее легким еще летним загаром и оживленными красными щеками. У нее был слегка вздернутый, но прямой нос. И думая, что дышит с Грегом одним воздухом, она ошибалась. Мысли их разнились: от помощи и сострадания до убийств и сумасшествия. Но сейчас они совпадали лишь в одном: нужно было украсить зал.

Когда Грегори стал подниматься на сцену, то ярко и надменно заметил, глядя в оркестровую яму и поджимая губы:

-А я смотрю, всё прибрали. Чистенько!

Но она не заметила ни его тона, ни интонации голоса:

-На самом деле это странно...Грег, - теперь ей хотелось повторять его имя чаще - Я ведь даже и не могла представить, что так случится,- ее брови дрогнули от печальных эмоций, щеки запылали огнем и покрылись румянцем. Девушка стала подниматься и оступилась. Грегори успел ее поймать:

-Осторожнее, Мери Уэйд.

И она снова столкнулась с его стеной каменного равнодушия, Мери резалась о лед, пытаясь пробить айсберг.

Она оглянулась, будучи в его руках. У Грегори заходили желваки на скулах. Девушка поспешила пройти со ступенек на сцену. Он лишь окинул ее взглядом.

Его капелька небрежности, сходная с ложкой дегтя - горьким цинизмом, каждый раз вливалась в ее нежную, словно капелька мёда, и глубоко переживаемую речь.

Мери хотела быть ближе к Грегори, но он, словно паук, постоянно ловил эти ее настроения и кидал в сеть, опутывая бесконечно разными переплетениями.

Грег Уолтон принялся вешать игрушки на ёлку с уходом в собственные мысли, Мери Уэйд в это время пыталась распутать гирлянды. Каждый думал о  своем. Она о том, почему он столь холоден с ней. А он...о том, что его ждет сочный стейк дома. Грег, предвкушая вкус крови на его губах, глубоко вдохнул. Но вдруг девушка решила прервать затянувшееся молчание:

-Каким ты был в детстве?

Он лишь усмехнулся:

-Разве можно судить, какими мы были, если психологические изменения, которые произошли с тобой, были настолько плавны и незаметны, что ты не ощущаешь этот контраст со временем?

Она лишь печально улыбнулась, в мыслях все больше углубляясь в его натуру.

-Изменения настолько велики, что я даже и не могу надеяться на ваш ответ?- ее карие глаза блеснули.

-Почему же?- он подозрительно сощурив синие глаза, посмотрел на ее светлые нежные и легки волосы. Ее высокая нижняя челюсть красиво смотрела из-под волос, и если бы можно было положить какой-либо предмет на очаровательный выступ, он бы обязательно ускользнул по дорожке к подбородку. Ее мягкие и маленькие плечи, на которых лежали короткие рукава тяжелого платья, были совершенно беззащитны. Она подняла голову, и ее выпуклые маленькие губы растянулись, обнажая складки на полных жизненной энергии щеках.

-Думаю, вы были прекрасным ребенком, мистер Грег Уолтон.

Для него это звучало, как вызов. Ведь Грегори всегда пытался доказать ей, что он хуже, чем она его себе представляет. Глядя на нее, он замешкался:

-А...нет. Решительно нет.

Девушка добродушно улыбнулась. В его груди промелькнуло трепещущее жгучее чувство. Он слегка поднял перистые брови, отвергая то, что только что произошло. Грег на секунду обезумел, но потом взял себя в руки.

-Лучше я расскажу о том, как мама целые дни напролет проводила в швейной мастерской, а отец был одним из чиновников.

Ее целомудренный взгляд пал ему в душу.

-Они наверняка тебя любили и любят.

Он дотронулся до подбородка и сжал губы:

-Любовь, Мери, очень склизкое понятие.

Она улыбнулась от того, что Грег заговорил с ней о любви.

-Моя мама, - он слегка улыбнулся от воспоминаний, Мери едва не упустила этот момент, -всегда приносила мягкие, почти творожные, белые конфеты. Они, как вытянутые шарики, покрытые клубничной глазурью. А иногда и шоколадной, - Грегори вешал золотисто-красную игрушку, в его глазах замелькали искорки, и он улыбнулся по-настоящему счастливой улыбкой! Впервые за все время его болезни. Обнажая белые зубы, он смотрел на яркие огоньки гирлянд.

"Скоро Новый год" - он с тягучим ожиданием обрадовался в душе и неспешно выдохнул.

Мери думала о том, какой же он красивый сейчас. Она не могла устоять и ушла за кулисы. Там она отыскала нужную коробку конфет.

-Я, конечно, не в силах вернуть тебя в детство, Грег. Но я могу кое-что сделать для тебя.

-Так, - он сел на стул и вопросительно поднял брови вверх, слегка надменно смотря на нее.

-Я купила несколько коробок конфет коллегам. Но, кажется, в одной из них есть тот вид конфет, о которых ты говорил.

-Мери? Я раскрыл в тебе плохую сторону, - шутливо сказал Уолтон.

-Они ведь очень нравятся тебе?

-Скорее то, что мне их мама почти каждый вечер приносила, - сказал он, взяв белую конфету, - А потом...Это стало все реже и реже, - сначала его голос потух, а потом и глаза.

Мери слишком любила Грегори, и ее сердце опечалилось:

-Почему же? -ее карие глаза очень тепло и понимающе смотрели на него, а еще слегка настороженно.

-Я окончил школу, поступил в институт, переехал в другой город. Может, поэтому, Мери? - меланхолично произнес человек с черными, слегка растрепанными волосами.

Мери Уэйд протянула руки к его рукам. Ее нежные пальцы слегка коснулись его синеватой из-за вен натянутой кожи. Он одернул их, словно от огня.

"Мери, нет" - подумал Грег.

Девушка немного испугалась такой реакции, ее охватили печальные чувства в груди.

-Скажи, почему ты тогда ушел, Грег?

Его глаза опустились в пол. Шероховатость. В мире нет ничего идеального.

-Тебе стало стыдно, потому что стало плохо? Скажи, это случилось из-за болезни?

Его взгляд потупился и помутнел.

-Прошу, Грег, - ее глаза округлились, а зрачки расширились. Мери думала, что сможет сдерживать себя, но нет: тревога стала заполнять ее изнутри. Сердце затрепыхалось, словно у пойманного воробушка, дыхание сбилось. Грег обратил внимание на то, что руки ее покрылись мурашками.

Уолтон испытал отвращение к самому себе:

-Мери, вот только не надо меня жалеть! - он прикрыл ладонью лицо, устремляя взгляд в пол, чтобы не видеть ее.

-Не путай жалость с уважением, - произнесла девушка, - Грег, - протянула она, издавая звук из самого сердца, - Я уважаю тебя как человека, - Мери Уэйд слегка улыбнулась, дабы показать, что все в порядке, и она принимает его таким, какой он есть.

Грегори взглянул на нее исподлобья. На ее лице была все та же нежная улыбка. И тогда он снова закрыл лицо рукой, смотря вниз и прищуривая глаза.

Не видя иного способа успокоить, она накрыла его руку своей рукой, а затем взяла двумя руками его ладонь, притронулась к пальцам, сочувствуя ему всем своим естеством.

Грег очнулся не сразу. Но когда это произошло, и он опрокинулся в реальность из пучины мыслей, то вырвал свою руку и строго сказал:

-Не трогай меня, Мери.

Она опешила от того, как Уолтон воспринял ее искренний порыв. Сквозь внутренний огромный ком в горле, преодолевая себя, девушка сдавленно и растерянно сказала:

-Но почему?- отчаяние читалось в ее влажных глазах.

Он, не зная, что ответить, произнес:

-Не надо.

-Не надо?- резко выдохнула Мери.

-Я не знаю, почему. Не знаю! Просто...- он сжал губы и сделал знак " стоп" двумя ладонями, - Не надо. Я не тот, кем ты меня возомнила.

- А кем же я тебя возомнила у себя в голове?- ее накрыл интерес.

-Я не герой из твоих любимых сказок, - он грубо чеканил каждое слово, а потом печально произнес, - Даже наоборот.

-Но...- девушка хотела сказать: "Но кто тебе сказал, что я верю в сказки?", как Грег ее перебил:

-Больше не приближайся ко мне, Мери. Я опасен для тебя, - с этими словами Грег Уолтон встал и ушел.

А Мери Уэйд так и осталась в ошеломлении, перебирая в ошеломлении, перебирая еще долго каждую новогоднюю игрушку.