Глава 2
«Мои прикосновения пачкают людей. Они оставляют безобразные темные полосы на руках, волосах, щеках, предметах... Ненавижу. Только и могу, что пачкать. Пачкать, пачкать, пачкать, пачкать, пачкать! Оставлять следы преступления».
Из дневника Алисы Ковалевой
Алиса распахнула глаза и увидела перед собой мужчину в полицейской форме. Он молча, таращась, разглядывал девочку, словно она была инопланетянкой.
«Почему он пялится? Понравилась, что ли?» — подумала Алиса и нервно хихикнула.
— Проснулась? Как самочувствие? — Мужчина протянул руку, желая погладить Алису по голове, но та быстро отстранилась. — Испугалась?
Отрицательный кивок. Алиса спустила ноги с сиденья и попыталась открыть дверцу машины, в которой пахло французскими духами.
— Эй, тебе пока нельзя выходить.
«Почему? Я арестована?»
— Твой дядя в больнице, сейчас поедем к нему, — произнес полицейский и завел двигатель, как только увидел одобрительный знак напарника.
«Точно, я слышала сирены... И пожарная машина куда-то ехала. Мой дом горел. Неужели?..»
Алиса вжалась в спинку сиденья и вцепилась в ремень безопасности. Ей стало неуютно и беспокойно. Отчего-то даже мысль о смерти дяди не приносила ей умиротворения. Девочка не любила его, мужчина казался ей слишком жестоким и отчужденным.
«Но все же он мой дядя, без него я бы сейчас находилась в детском доме, если бы вообще была жива».
Они тем временем направлялась в сторону городской больницы. Деревья качались на ветру, скидывая свои яркие одежды. Дождь барабанил по стеклу, создавая иллюзию прекрасной мелодии. Ковалевой казалось, что она еще спит, ведь потерять последнего родного человека — страшно.
— Не бойся, твой дядя жив. Пара ожогов да царапин от балки. Хорошо, что невысоко было. Он у тебя боевой, вырвался. А вот недавно случай был... Женщина окурок кинула в окно, где ее дети находились, и ушла. Дом сразу же как спичка загорелся. Они плакали, звали на помощь, но их матери не было до них дела. Сгорели вместе с дедушкой, который находился в соседней комнате. Он был прикован к инвалидному креслу. — Мужчина сжал пальцы на руле и стиснул зубы.
«Ужасная новость. Зачем вообще родились эти дети? Это чудовищно... Разве можно такую женщину называть матерью? Кто ей дал право причинять подобную боль? Кто-то должен остановить это. Таких взрослых, как эта мать, не может больше существовать. Они обязаны перестать бессмысленно создавать и отнимать жизни! Бесчеловечный поступок!» — Алиса была переполнена горечью и состраданием. Хотелось высказать это в лицо Максиму, но смелости не хватит. Она понимала боль тех детей, ведь ее родители тоже погибли в огне. Каждый день Алиса тонула в болезненных воспоминаниях. Они следовали за ней и не желали отступать.
— Приехали, — сказал мужчина и вышел из машины. — Вылезай.
Алиса отстегнула ремень и выбежала на улицу. Ветер стих, оранжевые полосы в небе освещали хлипкое здание больницы. Деревья, которые посадили еще в прошлом веке, сгибались от людской ненависти и занятости. Обязанностей прибавлялось с каждым днем — работники сбегали, оставляя свободные, никому не нужные вакансии.
«Если цветок, о котором ты заботишься, завянет, то станет одиноко. Но если увидеть на улице увядающие деревья, то ничего не почувствуешь. Я впервые с ними столкнулась, так почему на душе очень тоскливо? Словно они мне родные...»
— Эй, поторопись, иначе я уйду без тебя, — язвительно пошутил сотрудник, и Алиса прибавила шаг.
Под ботинками хлюпали лужи, носки пропитывались грязной водой. Девочка сжала кулаки и прищурила глаза, думая, что это сможет помочь избавиться от мерзкого ощущения.
— Ну и погода... — сказал мужчина, открывая дверь. — Замерзла поди...
Алиса юркнула внутрь и огляделась: люминесцентные лампы светили в глаза, вызывая покалывание в уголках. Девочка хотела сделать шаг вперед, но сверху ее накрыл массивный пиджак. Она вцепилась в края одежды и робко кивнула в знак благодарности.
— Твой дядя в сорок девятой палате. Это на третьем этаже. — С этими словами мужчина направился к лифту.
Было страшно входить в железную коробку. Алисе казалось, что у нее закончится кислород и она останется там до скончания дней. Умрет в полном одиночестве и темноте, из которой различные монстры будут тянут к ней свои липкие лапки.
«Я же не одна, верно? Если что-то случится, то он вызывает монтера».
Глубоко вздохнув, девочка вошла внутрь и нажала на заветную кнопку. Лифт издал дребезжащий звук и поехал. Поездка длилась меньше минуты, но для школьницы прошла целая вечность. Когда долго сидишь в замкнутом пространстве, то время невольно начинает течь медленнее. Создается ощущение всепоглощающего безумия.
— Чего застыла? — раздался голос сверху.
Алиса вздрогнула от прикосновения и выбежала в коридор. Там было немного пациентов, в основном дети под надзором медсестер.
Мужчина постучал и, не получив ответа, бесцеремонно зашел.
— Добрый день, гражданин Сорокин. Как самочувствие?
Максим Иванович издал тихий стон и повернул голову. Алиса ужаснулась от количества бинтов на его теле, отчего к глазам подступили слезы.
— Бывало и лучше, — прокряхтел Максим.
Полицейский приблизился к пациенту и сел на край койки.
— Меня зовут Тихомиров Александр Николаевич, я буду вести ваше дело. В доме возникли проблемы с электропроводкой...
— Меня пытались убить, — резко произнес Максим и пристально посмотрел на Алису. Девочка в ужасе отшатнулась к двери. — Где ты была?
— Гу... ла, — выдавила та.
— Не ругайте племянницу, она ни в чем не виновата. Если бы осталась с вами, то могла бы погибнуть. Дети часто сбегают из дома в поисках приключений, простите ее, — доброжелательно продолжил Александр Николаевич и достал из портфеля папку с бумагами. — Сначала мы думали, что дело в проводке, но после просмотра камер видеонаблюдения у нас возникла другая версия.
— Какая же?
— Вы правы. Вас действительно пытались убить. Вот этот человек. — Мужчина показал Максиму фотографию, но по выражению лица пациента было ясно, что он недоволен результатом.
«Интересно, кто там?»
Алиса, привстав на цыпочки, попыталась взглянуть на фотографию.
— Любопытная какая, — хохотнул полицейский и подал ей снимок.
Алиса сжала бумагу в ладонях и принялась разглядывать каждую деталь. Фонари в их районе почти не горели, так как никто не чинил их с момента возведения. Однако Алиса смогла разглядеть красную куртку, кепку, худую комплекцию. Это был мальчишка, может, чуть постарше ее. Ковалева достала из файлика другой снимок и выронила его на пол. На фотографии был изображен давний друг из парка.
«Рыцек? Неужели он и тот парень из магазина — один человек?» — промелькнуло в голове. — «Быть не может. Скорее, перепутала, он же уехал куда-то на юг...»
— Что такое, ты его знаешь? — спросил полицейский и поднял фотографию.
Алиса отрицательно помотала головой. На лице Александра Николаевича застыло разочарование.
— Что ж, будем искать. Пока вы в больнице, думаю, девочке лучше побыть с кем-нибудь из работников спецучреждения. У нас в штабе имеется отличный психолог.
— Да, разумеется. Спасибо, — холодно сказал Максим.
Александр Николаевич вывел Алису из палаты. Он видел, как сильно изменилась девочка. Ее что-то тревожило, но она не могла этим поделиться.
«Ей поможет Анна Витальевна. Я все-таки по другой части», — хмыкнул Александр Николаевич.
— Сейчас я отвезу тебя в одно место, где ты временно поживешь. Завтра можем снова навестить дядю, согласна?
Алиса кивнула, однако у нее уже имелся собственный план. Психологи в него точно не входили. Ковалевой нужно было как-то улизнуть и встретиться с Рыцеком, но так, чтобы никто об этом не догадался.
Тихомиров, как и обещал, привез девочку к психологу в центр «Дети Земли», там оказывали поддержку детям-сиротам, инвалидам, пострадавшим от сексуального насилия. Встретила их добродушная женщина лет сорока. На ней были свободные брюки и водолазка, волосы растрепаны. Она явно не подозревала о намерениях полицейского.
— Боже, чего в такой поздний час? — раздраженно начала женщина. — Это что, новая девочка? Но мы не принимаем уже....
— Не совсем. У нее дядя в больнице после несчастного случая, а позаботиться о ней никто не может. Разреши ей недельку здесь пожить, потом она вернется домой.
Анна Витальевна всплеснула руками, взяла девочку за руку и повела ее по темным коридорам. Несколько минут они шли прямо, в полнейшей тишине.
— Прости, что так неприветливо встретила. Мы работаем до восьми, все остальные специалисты ушли домой. Здесь только я да охранник. Живу прямо на втором этаже. — Психолог указала на самую дальнюю дверцу. — Входи.
Алиса дернула ручку, но дверь оказалась заперта.
— Да что за напасть! Говорила же, чтобы не запирали. Подожди, я сейчас вернусь. — Анна Витальевна похлопала девочку по плечу и исчезла во мраке.
Ковалева от скуки начала разглядывать картины, на которых были изображены дети с родителями. Повыше висели сертификаты и грамоты.
«Видимо, хороший центр. Только тихо, все спят». — Алиса почувствовала себя некомфортно. Находиться в подобном месте с совершенно незнакомой женщиной... По телу пробежали мурашки то ли от холода, то ли от волнения. Женщины давно не было. На улице раздался громкий звук — включилась сирена, вдобавок наперебой кричали голоса.
«Я могу воспользоваться этим положением», — решила Алиса и побежала к выходу. Охранник почему-то отсутствовал на месте, но сейчас Алису это мало интересовало. Она толкнула дверь и выскочила на улицу.
Снова ночь. Все звуки потеряли яркость. Даже ни одной птицы не слышно. Позади раздался треск ветки, Алиса обернулась и увидела бесформенную тень. В ту же минуту до нее кто-то дотронулся; она не успела сообразить, как ее уже куда-то потащили. Алиса принялась вырываться, она пыталась поцарапать или укусить противника, но у нее ничего не выходило.
— Успокойся, это же я! — Голос и вправду оказался знакомым. Алиса подняла голову, но никого не увидела. Она стояла совершенно одна.
«Что за чертовщина происходит?»
Ковалева сделала шаг, потом еще и еще. Все тело вмиг ослабло, голова закружилась. Перед глазами плясали размытые силуэты. Алиса потянула к ним руку, но так и не смогла дотянуться. Ее окутала мрачная пелена, в которой никого больше не было.