Одержимый [РЕДАКЦИЯ]

Толпа гудит, вспышки камер. Стены зала буквально дрожат от шума — все школы, участники, жюри, учителя. В воздухе пахнет победой, кофе и адреналином.

На сцене — белый экран, логотип Международного конкурса, флаг лицея. Вдоль первого ряда — жюри, Тимур Михайлович сидит в центре, серьёзен, но в глазах искрит гордость. Рядом — Найджел Уайт, отстранённый, как всегда, но что-то в его взгляде на нас с Владом изменилось. Теперь он не просто учитель — теперь он наблюдатель большой игры.

— Третье место занимает команда из лицея «Импульс» — бурные аплодисменты, трое подростков поднимаются на сцену, получают грамоты.

— Второе место — школа №127 из Санкт-Петербурга.
Снова овации. Кто-то свистит. Девочка в очках вытирает слёзы, кланяется.

— И, наконец... первое место. Абсолютные победители Международного научного конкурса среди старших классов — лицей одаренных учеников. Москва

На экране вспыхивают наши имена:
Владислав Викторович Виксельберг. Марианна Антипова.

Я чувствую, как сердце уходит в пятки. Влад встаёт спокойно, как будто это не имеет для него значения. Я поднимаюсь следом. Идём по проходу. Все смотрят. Сотни глаз. Включая глаза тех, кто мечтал, чтобы мы провалились.

Сцена, свет, микрофоны. Нам вручают грамоты, стеклянный кубок, и — по маленькой коробочке с гербом конкурса. Когда я открываю свою, внутри — позолоченный значок участника-победителя. На моём уже приколот Vikselberg Industries.

— Поздравляем вас, — говорит председатель жюри. — Проект был на грани университетского уровня. Это невероятно.

— Блестяще, — добавляет Найджел Уайт, тихо, но громко для нас. — Это был класс.

Я поворачиваюсь, и в зале вижу:
Аня — со слезами в глазах, машет мне руками, улыбается так, будто мы выиграли Олимпиаду. Даня, открыв рот, смотрит на нас как на пришельцев. Джон и Даня — друзья Влада — переглядываются, но на их лицах — уважение. Даже Максим, обычно язвительный, кажется, приподнял бровь в восхищении.

Только Влад... Влад всё такой же.
Стоит рядом. Принимает грамоту.
Холодный, красивый, недосягаемый.

Но когда мы спускаемся со сцены, и я почти спотыкаюсь, он — не глядя — слегка касается моей спины. Просто, чтобы я не упала.

Просто. Как будто между нами ничего не было.
Но всё всё поняли.

Мы возвращаемся за стол, где выстроились преподаватели и жюри. Все поздравляют нас — кто-то жмёт руку Владу, кто-то обнимает меня. Камеры. Смех. Лёгкий шум. На экране телефона видеосвязь: мама и папа. Они сидят в светлом офисе, в Берлине.

— Маша, мы тобой гордимся!, — говорит мама, глаза у неё блестят.

— Это — уровень, доченька. Мы знали, что ты сможешь, — добавляет отец.
Они машут нам, а потом звонок заканчивается — у них поздний вечер.

Когда шум стихает, Влад вдруг поворачивается ко мне. Голос — сухой, интонация ровная, глаза не читаются.

— Хороший проект. Было... не скучно. Спасибо.
Он разворачивается и уходит, будто мы не стояли вместе на сцене. Будто мы не делили недели работы. Будто ничего этого не было.

Я смотрю ему в спину.
Он не обернулся.

___________

На следующее утро я пришла в лицей чуть раньше обычного. Всё казалось обычным: тот же прохладный воздух у входа, те же одетые по последней моде девчонки с телефоном в руке, тот же Джон, дежурящий у кофейного автомата и строящий глазки новенькой. Но всё изменилось, как только я вошла в здание.

Шёпот.
Взгляды.
Оценка.

Я знала, что это начнётся, но не ожидала такой волны. Будто я несла на себе светящийся неоновый щит с надписью "Осторожно, опасно красива и под защитой неизвестной силы".
Потому что иначе как объяснить тот факт, что ни одна из троицы — Марина, Джина, Кристина — даже не осмелилась бросить в меня ту самую грязную фразу, к которой я уже почти привыкла.

— Маш! — Аня догнала меня и, не стесняясь, обняла. — Я клянусь, если бы я только видела, что они с тобой сделали в тот день...

— Всё нормально, — тихо сказала я, хотя внутри снова скребло.

— Да нихрена не нормально! — она почти прошипела. — Эти сучки теперь молчат, как будто их языки отрезали. Только сверлят тебя глазами.

— Я заметила.
Мы прошли по коридору, и я чувствовала эти взгляды. Но впервые — не как приговор. Скорее как... страх?

Максим появился в коридоре как по заказу — в своей обычной манере: небрежный, усмешка до ушей, волосы растрёпаны, будто только что вылез из постели.

— Доброе утро, дамы, — протянул он, и его взгляд сразу упал на Аню. — Как прошёл вечер, мисс Голубоглазая?

— Без твоего тупого юмора, к сожалению, прекрасно, — парировала она, но уголки её губ дрогнули.

Я лишь покачала головой, наблюдая за их словесной игрой. Кто бы мог подумать.

Мы уже заходили в класс, когда из-за спины донеслось:

— Смотри-ка, звезда проснулась. Надеюсь, не забыла, что мы с ней не закончили?

Марина.
Конечно же, она не могла молчать вечно.

Я обернулась. За её плечами — Джина и Кристина. Стоят, как всегда: одна скрестив руки, вторая наклонённая в сторону, как будто готова наброситься.

— Ах да? — я вскинула бровь. — Напомни, что именно ты не успела закончить? Отрезать мне второе ухо?

— Да ты вообще думаешь, что раз тебя один раз вытащили, то ты теперь неприкасаемая?

— Я этого не думаю. Я это знаю, — спокойно ответила я.

В этот момент коридор, как назло, начал заполняться ребятами. Параллельные классы, наши, кто-то из старших. Шум. Гул. Но все вдруг резко стихли.

Потому что появился он.

Влад.
Чёрный пиджак, чёрная водолазка, руки в карманах. Лицо — абсолютно ничего не выражает.
Прошёл мимо нас, не бросив и взгляда.
Но... остановился.
Развернулся.
Подошёл к Марине.

— Проблемы? — его голос был ровным, но в нём звенел лёд.

Марина моментально опустила взгляд.

— Никаких.

Он снова посмотрел на меня. В глаза. Долго. Холодно.

— Ты в порядке? — ровно, почти без участия.

— В порядке, — так же спокойно ответила я.

Он кивнул. Не мне — просто факту.
И пошёл прочь.
Но для всех вокруг стало понятно: это была граница.
Вторая попытка тронуть меня закончится совсем иначе.

А я прошла в класс.
Не отвечая.
Не объясняя.