-Зелёный омут-
Люди всегда говорят свободнее, когда считают, что их слова тут же рассеиваются в воздухе.
Артуро Перес-Реверте.
***
Когда шок чуть сбросил свои оковы, а слепота от сильно зажмуренных глаз прошла, офицер увидел перед собой помятую переднюю дверь такси, в которую он удачно въехал. Арсений отпустил руль и, вылетев из Джипа, обежал пострадавшую машину и трясущимися руками распахнул водительскую дверь. Брюнет чувствовал, что до небольшой тошноты и сплошного слова «ужас» в голове, нервничает. Горло пересохло, словно в него резко направили фен, а глаза лихорадочно метались от одного объекта к другому, стараясь выстроить что-то одно логичное и целое в сбитом с толку мозге. Брюнет попытался сконцентрироваться.
Дальше все происходило будто из-под толщи воды, которая утопила бедного сыщика с головой со всех сторон и наверх, к воздуху, пути не было, только вниз - на дно. Он ощущал неподъёмную тяжесть этой толщи, которая с каждой секундой давила на него все больше и больше, и не мог выбраться, выплыть, закричать. Ведь его бы всё равно никто не услышал.
Голубые глаза наткнулись на совсем молодого парня, довольно высокого, скрючившегося в неудобной позе из-за своего роста на водительском сидении. Арсений не успел рассмотреть его лица, лихорадочно продумывая план собственных действий.
Майора с ног до головы пробил неприятный холодный ток волнения и предвкушения чего-то ужасного в случае, если он сейчас же что-нибудь не предпримет. Брюнет был работником полиции и имел немалый опыт в подобных случаях, но сейчас он почему-то ужасно нервничал, тем самым, выводя себя ещё и на гнев. Голубоглазый постарался прогнать панику и размышления на второй план и, прикрыв глаза, всё-таки сконцентрировался на ситуации. Сердце колотилось так, словно его завели по движку и теперь оно было полноценно готово к большой работе, только вот для брюнета эта скорость была выше среднего, из-за чего он начал дышать чаще.
Попов поднёс левую руку к шее мальчишки и нащупал пульс, одновременно другой, правой, отстегивая его ремень безопасности. Найдя, пусть и слабый, но пульс, он облегченно выдохнул.
«Живой»
Осторожно просунув правую руку под спину парня, а левую под колени, он одним рывком поднял парня и услышал лёгкий, почти беззвучный, похожий больше на хрип, болезненный стон, тут же вздрагивая от него всем своим телом, но удерживая мальчишку на руках. Офицер представил, (из-за своего наибогатейшего воображения, которое, как оказалось, досталось ему НЕ по наследству) что сейчас они выглядят как главные герои в боевике, о которых всегда самый большой ажиотаж и за их действиями следят абсолютно все. Посреди улицы. На проезжей части. Смятая, поломанная машина и вторая, более уцелевшая. Два человека. Один несёт спасённого на руках, пошатываясь от только что испытанных эмоций мощного столкновения.
Обогнув помятое такси, Арсений, проклиная высокий рост парня, кое-как посадил его на пассажирское сиденье, скорее быстро закинув, нежели аккуратно и медленно опустив. Ведь зеваки, толпившиеся на тротуаре, начинали нервировать, а брюнет осознал, что тратит сейчас своё драгоценнейшее время, которое мог бы провести с куда большей пользой, нежели сейчас. Но парень снова захрипел и это немного привело в чувство.
Набрав нужный номер, виновник торжества попросил убрать такси с дороги, так ничего толком и не объяснив. Не будет же майор полиции рассказывать этим сплетникам на проводе в их шарашкиной конторе об аварии, в которой, по большей части, виноват именно сам майор. Для этого нужно быть полнейшим идиотом, а Арсений считал, что пока не достоин этого почетного звания. Немного отъехав от места происшествия, брюнет припарковал машину во дворах, замаскировавшись под местное население, благо не обклеенный наклейками ФС Джип и простое везение на свободное место позволили ему эту нехитрую авантюру.
Выйдя и открыв пассажирскую дверь, голубые глаза наткнулись на бледное, молодое лицо и острые, довольно симпатичные черты лица. Слух уловил жалобное, то ли пищание, то ли стон, но в Арсении всё равно что-то зашевелилось и скрутилось в неприятном спазме ужаса и страха. В любой момент этот с виду приятный молодой человек мог вдохнуть в последний раз, так и не выпустив воздух из легких, сохранив его в своей памяти навеки. Действовать нужно было моментально, ведь желания видеть в своей машине труп молодого человека у него совершенно не наблюдалось.
Оказавшись наконец в салоне-багажнике, брюнет плотно закрыл дверцы за собой, чтобы никакие прохожие случайно не застали их в реанимационной позе. Он быстрым взглядом окинул взглядом, начинающее подрагивать, худое тело. Зацепившись за лицо, он с интересом всмотрелся в него, начиная раздумывать.
(благодаря своему сильнейшему воображению, да)
Дрожащие, длинные ресницы на чужих глазах, до этого, видимо, удерживающие, кажется, пропустили слезу, а то и не одну. Он смотрел на тонкие мокрые струйки, скатывающиеся по чужому виску и блеск от них на молочной коже. Мокрые дорожки поблескивали при свете белой лампы, встроенной в потолок машины и, казалось, делали парня каким-то уязвимым и печально-утонченным. Почему он плачет? Испугался. Он плачет от страха. У парня сбилось дыхание из-за не дышащего носа и, видимо, страха, который окутал его.
Голубоглазый уже достал сумку-аптечку из дна машины и быстрыми, отточенными, словно у опытного военного, движениями подключил кислородную маску и поднёс ее к лицу парня, легонько прижимая к молодому лицу, боясь навредить. Мальчишка казался в этом белом свете лампы слишком хрупким и, возможно, если бы Арсений надавил чуть сильнее, тот рассыпался бы в пыль, не оставив после себя даже запаха. Другой рукой он вновь коснулся шеи мальчишки и, проведя по мягкой, светлой коже чувствительными подушечками пальцев, нащупал артерию, «вслушиваясь» руками в её биение. Тёплая мягкая кожа сильно ощущалась под пальцами, а пульс всё так же слабо подрагивал, не доставляя офицеру спокойствия.
Ничего не происходило. Парень лежал с полузакрытыми глазами и вена на его шее подавала слабые признаки жизни, словно её перегородили и та не могла двигаться и начать нормальную работу. Арсений снова почувствовал тревогу, подступающую от кончиков пальцев ног к горлу. Она постепенно душила офицера, покалывая в области сердца и на кончиках пальцев. Он не хотел быть чьим-то убийцей. Он убивал, но это был его долг, долг работы. Молодой парень, который, скорее всего, даже не успел ещё пожить вдоволь, мог сейчас оказаться на его совести.
Спустя несколько минут мальчишка вдруг дернул рукой и брюнет дёрнулся вместе с ней от неожиданности. Веки молодого человека плотно закрылись и он все чаще начал дышать, будто бы голодный, делая огромные глотки воздуха. Попов испугался такого резкого прихода в себя, а потому растерялся на несколько секунд, смотря на чужие хмурящиеся брови.
Он опустил взгляд чуть ниже, натыкаясь на руку парня, которая покоилась на дергающемся от частых вздохов животе, словно защищаясь этим жестом от незнакомого человека. Рука парня была такого же размера как и его, но увешена большим количеством браслетов и колец. Все кольца были со странными гравировками или непонятными знаками.
«Наверное, они что-то значат»
Холод и тяжесть металла, казалось, ощутилась у самого голубоглазого на коже, когда он пробегался по ним изучающим взглядом. Попов захотел почувствовать тяжесть этой руки с кольцами, должно быть, она имеет немалый вес. Но, несмотря на количество, украшения смотрелись очень изящно на молодой руке. Тонкие, будто музыкальные пальцы на удивление сочетались с тяжелыми грубыми кусками металла и это действительно было красиво. Офицер невольно засмотрелся на гравировку колец. Медведь, черепа, компас и ещё что-то, но брюнет не успел разглядеть, так как рука чуть-чуть дёрнулась, и Арсений как-то стыдливо отвёл от неё взгляд.
Парень медленно поднял веки и с какой-то слепой осознанностью уставился в потолок машины. Затем, он также медленно перевёл взгляд на сидящего около него симпатичного мужчину и чуть нахмурился. Видимо, прокручивал в голове свои обрывки событий. Встретившись с глазами напротив, Арсений увидел необычно зелёный цвет радужки.
«Какие удивительно зелёные глаза»
Их можно сравнить с листвой или травой, растущей на полях. Это был не серый, не темный или смешанный пигмент. Они зелёные, словно создатель специально выбирал среди палитры, подбирая, то один цвет, то второй, но каждый раз морщась и откладывая, переходя к следующему, пока не нашёл подходящий по душе.
По привычке, офицер наклонил голову и медленно убрал кислородную маску от чужого лица, тут же замечая кукольного размера пухлые губы.
— Как вы себя чувствуете?
Парень нахмурился ещё больше, но лишь на миг. Через секунду он тут же расслабил мышцы лица, сходя эмоциями на нет. Расслабленное лицо и спокойный взгляд в такой стайной ситуации слегка удивили Попова. Зеленоглазый ответил довольно приятным тембром голоса:
— Мог бы и лучше.
Голубоглазый поражался контролем эмоций у этого человека. Парень лежит в чужой машине, беседует с совершенно чужим человеком, не зная что у него на уме и умудряется держать спокойное лицо и язвить. Чуть поморщившись, чтобы скрыть вырывающуюся ухмылку, Попов кинул взгляд на кислородную маску в своей руке и ещё раз посмотрел в ядовитые глаза, будто бы молча спрашивая: «Ты всё ещё настроен язвить? Серьезно? Мальчик, твоя жизнь буквально сейчас в моих руках». Мысль об убийстве посетила темноволосую голову быстрее, чем он успел её остановить.
«Вот же хамло зеленоглазое. Поразительно, просто поразительно»
Чуть дёрнув правым плечом, словно от лёгкого толчка, офицер всё же слегка улыбнулся.
— Молодой человек, я мог бы спросить у вас помните ли вы произошедшее или нет, но, судя по вашему ответу, вы все прекрасно помните… Вам стоит знать, что я расследую очень серьёзное дело, и эта ситуация может очень помешать не только мне, но и всему делу. Давайте пока с вами решим так: раз уж я виноват, я полностью оплачу починку вашей машины, а вы забудете про этот случай и, со временем, про меня… Идёт?
В противовес своим мыслям крайне вежливо Арсений попытался наладить контакт. Офицер посмотрел в зелёные орбиты, которые все это время неотрывно наблюдали за ним, ловя каждое малейшее движение и слово, смотря настороженно и внимательно, будто опасаясь, что мужчина сейчас нападет на него. Брюнет подумал, какой же он на самом деле глупец. Этот мальчишка явно не из дурачков и уж точно не будет соглашаться на сомнительные авантюры с каким-то незнакомым дяденькой, да ещё и нависшим над ним с кислородной маской в руке. Тем более, когда выпала прекрасная возможность — посадить офицера.
Но Попов все же попытался, в душе очень надеясь на судьбу и странное чувство, появившееся при встрече с этим молодым человеком. Будто бы что-то и впрямь будет правильное, он тлил эту надежду внутри себя, неотрывно смотря на парня.
Тем временем таксист, прикрыв глаза, слегка улыбнулся и почти прошептал:
— Что это за неделя? Почему мне одни полицейские попадаются? Может это знак, Всевышний?
— Попадаются? Вас что так часто сбивают красивые полицейские на Джипах? — спросил офицер, подняв левую бровь и улыбаясь глазами, но чутко выглядывая чужую реакцию.
Арсений не считал себя красавцем, а уж тем более, не верил тем, кто явно льстил ему, упрямо смотря в его ясно-голубые глаза. Такие, сказанные невзначай, будто бы в шутку, фразы просто заставляли людей в это поверить. Именно поэтому такой лёгкий фокус безошибочно срабатывал.
— Нет, Сэр. Красивые полицейские меня сбивают не часто. — Он ухмыльнулся, из-за чего краешек его форменных губ дёрнулся в какой-то странной полуулыбке. — Вчера меня допрашивали по какому-то делу. Говорят, важный мужчина пропал… певец, вроде. Это ваше дело? — Попов с нескрываемым интересом рассматривал чужое лицо, улавливая мимику и спокойный, неотрывный взгляд. Этот парень умел смотреть не отрываясь, прямо в душу, ведь его зелёные, больше глаза давали будто бы зачаровывающий эффект. Офицер ясно понял, что зеленоглазый давно уже догадался обо всем и строит из себя дурачка.
«Зеленоглазая чертовка, что тебе нужно от меня? К чему этот цирк?»
А ещё офицер понял, что перед ним лежит тот самый таксист, про которого рассказывал Паша на крыльце усадьбы. И он был совсем не похож на того кренделя из воображения Попова. Это радовало, потому как в темноволосой голове уже давно образовался целый план и он обрабатывал его исходы и возможные неудачи.
— Слушайте… раз так вышло, что вы в курсе нашего расследования, как вы смотрите на то, чтобы оказать содействие нам?
— Помочь? — Дерзкая ухмылка с молодого лица не желала, видимо, сползать, закрепившись там как коренной житель со всеми своими пожитками.
Этот гаденыш наслаждался выгодным для себя положением, понимая, что сейчас все зависит от его решения. Умно, подумал офицер, все так же не отрываясь от зелёной мути, будто бы стараясь победить его в гляделки.
«Давай, мелкий сученок, только попробуй отказаться. Твоя мелочная жизнь в моих руках, ты не выйдешь отсюда живым. У меня не будет другого выхода, как и у тебя, увы»
— А какая мне с этого выгода, Сэр?
Арсений внимательно, насколько позволяло не очень хорошее освещение, всмотрелся в лицо напротив. Чуть проступившие складки вокруг уголка губ, потому что этот парень снова ухмылялся, словно молчаливо смеялись над ним тоже.
«Что этот парень хочет? Чего он добивается? За что мне это наказание, Господи, где я так провинился?»
Потом, по привычке наклонив голову вправо, как можно спокойнее сказал:
— Вам заметно стало лучше. Послушайте, если вы действительно готовы и хотите помочь делу — соглашайтесь. Если нет, то очень жаль — мы потеряем многое.
Нет, с этим парнем авантюры не пройдут. Он очень умён и на отлично играет дурачка. Пострадавший неотрывно следил своими невозможными глазами за майором, снова хмуря светлые брови. Он ничего не ответил, продолжая изучать глазами лицо Арсения. Офицер чувствовал, как потихоньку привыкает к этому проницательному взгляду.
— Что ж, — сказал полицейский позже, поняв, что не дождётся ответа, — если вы передумаете, вот мой номер. Я буду ждать вашего звонка. — Арсений положил серую карточку с цифрами на чужой живот и, убрав все медикаменты обратно в портфель, осторожно вылез из салона, больше ни разу не взглянув на паренька.
Мальчишка потихоньку сел, привыкая к легкому головокружению, убрал карточку в карман рубашки и помотал головой в разные стороны. Офицер проклинал свою судьбу, которая слишком обожала товарища полицейского, подкинув ему под колёса именно драгоценного и единственного свидетеля, который из-за этой ситуации может легко отвернуться и ничего не рассказывать, либо вообще настучать в участок об аварии. И будет, вообще-то, прав.
Пока Попов спорил со своими тараканами, зеленоглазый сел в багажнике, свесив ноги из машины. Брюнет стоял рядом, облокотившись ладонью о крышу и подперев второй бок, буровя взглядом асфальт. Перебирая варианты продолжения диалога и, наконец, выбрав наилучший, по его мнению, он начал было говорить.
— Я… — Но не успел ничего выдать, как парень вдруг вскочил с места и, чуть не ударившись головой о крышу машины, быстрым, гигантским шагом почти убежал прочь, во дворы.
«Сбежал»
Арсений не стал его догонять и что либо выяснять, так как, во-первых, он очень устал, а, во-вторых, он привык мыслить логически, оставляя половину работы на мозг, который, кажется, был только этому рад.
«Если парень взял карточку, значит уже не выкинул, даже не порвал и, возможно, позвонит»
Утвердительно кивнув своей мысли, он закрыл дверцы багажника и, сев за руль, наконец-то доехал до отдела.
—————————————————————
Примечания:
это что?? что-что говорите? они встретились? о Боже мой!!! нет, вы совершенно точно не спите.
тараканы Арсения - это его друзья, уважайте и принимайте их точку зрения!
пожалуйста, указывайте на ошибки.