Его солнце. Безумная.

Шепот шин смолк, и лимузин замер, словно затаив дыхание. Дверь открылась беззвучно, впуская прохладный ночной воздух.

Я вышла, машинальным жестом проведя ладонью по волосам, сглаживая ветреный беспорядок. Взгляд мой медленно поднялся и встретился с бесстрастным лицом мужчины, ожидавшего у порога.

— Босс уже ждёт вас, — его голос был ровным и пустым, как стерильная комната. Он захлопнул дверь с тихим, но окончательным щелчком.

— Я знаю, что он ждёт, — парировала я, чувствуя, как в голосе проступает сталь. — Иначе я бы не приехала.

— Он ждёт вас уже час, — произнёс он, не меняя интонации, но в воздухе повис немой упрёк.

— Пробки, — бросила я коротко, отводя взгляд.

Мраморная лестница, ведущая к особняку, казалась бесконечной. Каждый шаг отдавался в висках ровным стуком.

Внутри меня провели через лабиринт роскошных залов, пока наконец я не остановилась у тяжёлой двери из тёмного дерева.

Постучала.

— Войдите.

Голос за дверью был властным и привычным.

Я вошла.

Кабинет тонул в полумраке, и лишь силуэт у окна выделялся на фоне ночного города.

Анхель Саморано.

Его осанка по-прежнему была прямой, но в ней угадывалась тяжесть лет, а в неподвижности рук, сцепленных за спиной, — начинающаяся слабость.

Скоро его трон займёт сын.

Он медленно повернулся.

— Сара, — кивнул он, и в этом жесте была вся наша многолетняя история.

— Босс, что за задание? — спросила я, отсекая все формальности.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

— Сара, ты всегда любила приступать сразу к делу. Это мне в тебе и нравится. Присаживайся.

Я опустилась в кожаное кресло, не сводя с него глаз.

Он изучал меня в ответ.

— Свою работу ты ведь знаешь, — он чуть улыбнулся, но глаза оставались холодными.

— Конечно. Агент семьи Саморано. Узнать информацию, чего бы это ни стоило. Так моё задание — разузнать у кого-то информацию?

— Верно, Сара. Ты одна из лучших. Из моих лучших.

— Куда мне ехать? У кого узнавать?

— Барселона.

Барселона. Пять семей.

И кого же он мне подсунет?

Только бы не Валерио Варгас.

Эта мысль пронеслась молнией, но на моём лице не дрогнул ни один мускул.

— Поняла, — кивнула я, заставляя голос звучать ровно. — У кого?

— Амадо Баскес, — отчеканил Саморано, и имя прозвучало как приговор.

— Но разве мы с его семьёй не ладим? — не удержалась я.

— Рынок пропал, — его голос стал жёстче. — После того как мы напали на них на том мероприятии. Амадо вышвырнул нас со своей территории. Теперь мы без чёрного рынка в Барселоне. Потому тебе надо съездить туда, представиться другим именем — его тебе предоставят. Зайдешь на мероприятие...

— И разузнаю всю информацию, — добавила я, желая поскорее закончить этот брифинг.

— Верно, Сарочка, — он растянул слово, и в его голосе зазвучала сладкая, смертоносная опасность. — Ве-р-но! Ты должна убить Валерио Варгаса.

Сердце остановилось, пропустив удар, и мир на секунду поплыл.

— Я? Убить? Босс, вы шутите? — воскликнула я, и голос на миг дрогнул, выдав потрясение.

— Никак нет, Сара. Ты умеешь убивать людей, уж не говори мне, что это не так. Я знаю, какая ты.

Я закусила губу до боли, ощущая солёный привкус крови, и отвела взгляд в сторону, к тёмному окну. Стыд, гнев и холодный ужас сжали горло.

— Как я подступлю к Валерио, если у него там какая-то жена?

— Убей и её. Звать её Анна. Русская девушка. Уложила двоих, а то и троих на том самом мероприятии. Так что с ней будь осторожна. Может, она и выглядит как ангел, но внутри — волк. Так что, Сара, — он сделал паузу, дав словам осесть. — Твоя задача — разузнать информацию у Амадо, втереться в доверие, подобраться к Варгасу и хлопнуть его.

Я смотрела на него, пытаясь прочитать в его старческих глазах что-то ещё — сомнение, жалость, хоть что-то. Но видел лишь сталь и решимость.

Затем медленно, словно против своей воли, кивнула.

— Если ты не вернёшься, то я пошлю следующую, — его слова прозвучали как последнее, что я услышу в этой жизни, прежде чем шагнуть в пропасть.

— Как мне втереться в доверие Амадо, если он уже ушки-то навострил? — склонила я голову на бок, губы тронула улыбка. Холодная, отточенная, маска непробиваемой уверенности.

— Сара, мне неважно как. Ты обязана это сделать, это мой приказ. — Голос босса был ровным, как поверхность озера перед бурей.

— Я знаю, что это ваш приказ, босс. Но просто подступиться к Амадо? — Я позволила себе короткий, циничный смешок, в котором прозвучала вся горечь моего опыта. — Проще шлюху в барделе попросить, чтобы она ему отсосала, чем подступиться к Амадо теперь. Он паук, сидящий в центре своей паутины.

— Ты с ним почти одного возраста, ему двадцать четыре, ты ведь на год младше всего. Найдешь общий язык, пошути. — Он отхлебнул виски, его взгляд поверх бокала был стальным. — Ты сделаешь все, Сара. Совершенно всё.

Эти слова — «совершенно всё» — повисли в воздухе, тяжелые и многословные.

Это было разрешение.

На предательство, на обольщение, на убийство. На все грехи, умещающиеся в одном задании.

Я вздохнула, легкий, почти театральный вздох, и поднялась со стула. Мое тело двигалось плавно, но внутри все кричало.

— Когда мне надо ехать в эту Барселону?

— Сегодня. — Его ответ прозвучал, как хлопок дверцы забронированного лимутина. — А точнее, поезжай прямо сейчас. Одежду тебе принесут. Точнее, платье. Машина за тобой приедет, отвезет в аэропорт, и полетишь.

В голове пронеслось:

«Платье. Как будто это выпускной бал, а не дорога на эшафот».

— Хорошо, босс.

— Сделай это как можно быстрее.

Я кивнула, последний, чисто формальный кивок, и вышла из его кабинета. Дверь закрылась за мной с беззвучным, но окончательным щелчком.

И только тогда, в гулкой тишине мраморного коридора, я позволила себе отдышаться. Спина уперлась в прохладную стену, ладони, сжатые в кулаки, дрожали.

«Как я должна, блять, просто втереться в доверие к Амадо?» — мысль ударила в висок, острая и паническая. «Он быстрее меня хлопнет, чем я вообще что-то скажу. Он почует фальшь за версту. Он...»

Я заставила себя выдохнуть. Медленно. Глубоко. Воздух больше не был спертым воздухом кабинета, он был полон запаха моего страха.

«Нет. Не можешь. Не позволишь».

Я оттолкнулась от стены, выпрямив плечи. Пальцы сами собой поправили складки на костюме, смахнули несуществующую пыль. Взгляд, встретившийся с моим отражением в темном стекле витрины, был снова холодным и собранным.

В нем горела лишь одна мысль — мысль о выживании.

Машина ждала. Платье ждало. И Барселона, вся в огнях и ловушках, ждала меня. Анхель Саморано бросил меня в клетку к тигру.

Что ж... 

Значит, придется стать дрессировщиком.

Дверь особняка с тихим щелчком закрылась за моей спиной, отсекая мир ковров и приглушенного света.

Я сделала несколько шагов по прохладному ночному воздуху, как вдруг в меня врезалась торпеда из парфюма, шелка и нервной энергии.

— Ой, Сара!

Я едва удержала равновесие, успев схватить ее за плечо.

— Боже, Камила, — выдохнула я, глядя в ее широко распахнутые голубые глаза. Ее белокурые волосы были растрепаны, словно она только что пробиралась сквозь кусты. — Ты зачем тут?

Она оглянулась по сторонам, делая вид, что проверяет, нет ли подслушивающих, и снизила голос до драматического шепота:

— Босс дал задание. На случай, если ты сдохнешь, то он пошлет меня.

— Вы уже меня хороните, — вздохнула я, чувствуя, как знакомое раздражение поднимается комом в горле.

Она всегда умудрялась появиться в самый неподходящий момент.

Но Камила уже переключилась. Ее лицо озарила хитрая, почти мечтательная улыбка.

— Ты, кстати, видела, как сын босса вырос?

— Конечно, видела, — я выгнула бровь, стараясь сохранить маску безразличия.

Николас.

Да, он больше не тот нескладный пацан, что прятался за спиной отца.

— Николас стал красавчиком, — она покрутила прядь волос вокруг пальца, и в ее глазах заплясали чертики.

Опасные чертики.

— Иди уже, а то босс тебя убьет, — выдохнула я, спускаясь по мраморной лестнице к черной машине, что ждала, словно гроб на колесах.

— Сара! — ее голос донесся сверху, внезапно став серьезным. — Только не умирай! Хорошо?

Я обернулась на ступеньке, поймав ее взгляд. В ее глазах не было ни капли насмешки, лишь чистая, неотфильтрованная тревога.

Уголок моего рта дрогнул в подобии улыбки.

— Не умру. Ты еще в ноги мне упадешь.

— Вот ты сучка, Сара! — крикнула она мне вслед, но в ее голосе слышалась скорее досадливая нежность, чем злость.

Я скользнула в прохладный салон автомобиля. Дверь закрылась, заглушив ее голос и оставив снаружи лишь призрачный образ ее растрепанных волос и широких, испуганных глаз.

Ее слова о Николасе, как назойливая муха, застряли в сознании.

Еще одна головоломка, еще одна нить в паутине, куда меня бросали с завязанными глазами. Но сейчас нужно было думать не о сыне босса, а о том, как выжить в Барселоне.

Чтобы Камиле не пришлось подтверждать свое пророчество.

Лимузин скользнул по ночным улицам, словно черная тень, и вскоре мы были в аэропорту. Спутник босса, бесстрастный, как статуя, вручил мне пакет. Внутри лежало платье. Розовое, шелковое, в пол.

Цвет невинности, который должен был скрывать лезвие.

Мы поднялись на борт частного самолета, и я, не говоря ни слова, прошла в туалет.

Тесное пространство наполнилось шепотом шелка, когда я сбросила свой практичный костюм и надела это воздушное облако. Быстро подправила макияж — меньше строгости, больше сияния. Ловкими движениями собрала волосы в элегантный конский хвост, открыв шею.

В зеркале смотрела уже не я.

Я вышла и опустилась в мягкое кресло у иллюминатора.

— Твоё имя — Агата, а фамилия — Эррера, — раздался ровный голос мужчины. Он сидел напротив, отстраненный и профессиональный.

Я повторила про себя, ощущая чужое имя на языке, пытаясь его примерить, как платье.

— Агата Эррера, — голос прозвучал уверенно. Внутри же было пусто. — Хорошо.

Я снова повернулась к окну. Самолет набирал высоту, а мое отражение в стекле накладывалось на проплывающие внизу облака.

Сара осталась на земле. Теперь летела Агата.

С миссией, от которой застывала кровь.

Самолет коснулся взлетной полосы аэропорта с мягким толчком, возвращая меня к реальности.

Прежде чем выйти, я открыла неприметный кожаный чехол. Холодная сталь пистолета и рифленая рукоять ножа привычно легли в руки.

Ловким движением я закрепила чехол на внутренней стороне бедра, скрыв оружие под струящимся шелком платья. Прохлада металла была тревожным, но обнадеживающим напоминанием о том, кто я на самом деле.

Я спустилась по трапу. Ночь в Барселоне была теплой и густой, пропитанной запахом моря и цветущих жасминов. Рядом уже ждала другая машина — темная, ничем не примечательная.

Едва я скользнула в салон, как самолет позади меня с ревом унесся в ночное небо, словно торопясь стереть следы моего прибытия.

Всё.

Теперь я в Барселоне.

Машина тронулась, увозя меня в сердце чужого города.

Я смотрела в окно, где мелькали огни, силуэты пальм и тени прошлой жизни, которую пришлось оставить.

Вскоре мы подъехали к особняку, залитому светом прожекторов. Машина плавно остановилась в начале аллеи, устланной красным ковром.

Дверь открылась, и я вышла наружу, чувствуя, как шелк платья обволакивает ноги, а холод стали у бедра придает уверенности.

Я направилась к входу, но путь мне преградили двое охранников. Их взгляды были профессионально-бесстрастными.

— Имя? — бросил один из них, его голос был низким и не терпящим возражений.

— Агата Эррера, — ответила я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно и ровно.

Охранник сверился с планшетом. Секунда, показавшаяся вечностью, растянулась в тишине.

Затем он кивнул, отступая в сторону.

— Проходите.

Я сделала вдох и переступила порог. Звуки музыки, смеха и звенящих бокалов обрушились на меня, когда я вошла в особняк.

Было много людей.

Я скользнула в толпу, держась чуть в стороне, но так, чтобы всё видеть и слышать.

Взяв с подноса бокал шампанского, я сделала маленький глоток — для вида, чтобы не выделяться. Внутри всё было собранно, как пружина.

Пять семей я изучила ещё в досье, но Амадо Баскес был главной мишенью.

И вот он.

Он стоял недалеко, в кругу трёх мужчин, оживлённо о чём-то беседуя. Его пёстрые глаза — один карий, другой ледяной голубой — смеялись, но в этом смехе сквозила опасность.

Я медленно приблизилась, делая вид, что слушаю соседнюю группу гостей, и остановилась так, чтобы их разговор долетал до меня обрывками.

— Валерио не приехал сегодня, — сказал Амадо, и в его голосе прозвучала насмешливая нотка. — А жаль... Так бы увидел Аннушку.

Я не дрогнула, лишь пальцы чуть сжали тонкую ножку бокала.

— У них сейчас свои дела, — равнодушно ответил темноволосый мужчина с усталым лицом.

— Фабио, ты снова без настроения, — Амадо усмехнулся. — Елена допекла?

Я впитывала каждое слово. Но главное — этот странный, настойчивый интерес Амадо к Анне. Не к Валерио, а именно к ней.

Это могло стать ключом.

Плавно развернувшись, я позволила себе на секунду встретиться с ним взглядом — не смущённо, а спокойно, с лёгким любопытством, как подобало Агате Эррере. Чуть улыбнулась и так же плавно отвела глаза, продолжая двигаться вглубь зала.

Он заметил меня. Теперь нужно было, чтобы он захотел заметить снова.

— Кажется, у меня сейчас будет лютый трах, — услышала я за спиной развязный голос Амадо и шаги, направляющиеся ко мне.

Я замерла на месте, затем резко обернулась, изобразив на лице наигранный, леденящий шок.

Мои глаза широко распахнулись, брови взлетели вверх.

— Что вы сказали? — выдохнула я, вкладывая в голос всю возможную оскорбленную невинность.

Амадо остановился прямо передо мной, его разноцветные глаза с нескрываемым удовольствием скользнули по моему лицу, затем вниз и снова вверх. На его губах играла акулья улыбка.

— Ой, извините, — произнес он без тени раскаяния, нарочито картинно прикладывая руку к груди. — Я лишь просто сказал то, что думаю. А думаю я всегда вслух. Особенно когда вижу такое ослепительное зрелище.

Он сделал шаг ближе, сократив дистанцию до неприличной. От него пахло дорогим виски и опасностью.

— Агата Эррера, если я не ошибаюсь? — продолжил он, и его голос стал тише, интимнее. — Новое лицо и такое запоминающееся. Вы не находите, что некоторые встречи просто предначертаны?

— Извините, но у вас не будет лютого траха, — я сделала вид, что смутилась, и, опустив взгляд, резко отвернулась, делая шаг прочь.

— Ну чего же сразу отказываться? — Он легко догнал меня, продолжая идти рядом. Его голос звучал настойчиво и игриво. — Давайте потрахаемся?

Я остановилась и медленно повернулась к нему, поднимая взгляд. На моем лице играла холодная, почти невесомая улыбка.

— Амадо Баскес, — произнесла я четко, дав понять, что знаю, с кем говорю.

— Агата Эррера, — парировал он, и его разноцветные глаза вспыхнули азартом. — Видите, у нас даже имена на одну букву начинаются. Разве это не знак? Так что насчет потрахаться?

Я выдержала паузу, изучая его.

Наглость его была отвратительна, но именно так он и должен был вести себя с новой, ничего не значащей гостьей и это было удобно.

— Вы очень прямолинейны, — сказала я наконец, позволяя голосу смягчиться, в нем появились нотки любопытства. — Обычно мужчины пытаются предложить хотя бы бокал шампанского, прежде чем переходить к таким... Предложениям.

— Да кому эти формальности сдались? — Он снисходительно усмехнулся, жестом указав на официанта с шампанским. — Вы можете пить его прямо во время того, как я буду вас трахать.

Я притворно смутилась, опустив взгляд и покачивая бокалом.

— Амадо, вы же знаете, что это неподобающе, — произнесла я с лёгким упрёком, но в голосе специально оставила нотку заигрывания.

— М-м-м, Агата, какая вы невинная, — протянул он, приближаясь так близко, что я почувствовала запах его дорогого парфюма. — Или делаете вид? Мне как раз нравятся такие сложные загадки.

— Возможно, — позволила я себе сдержанную улыбку. — Но даже загадки нужно разгадывать постепенно. Сначала — танец, например.