Глава 21.
Город Уэст-Уорик, округ Кент, штат Род-Айленд. Лето 1948 года.
Итан.
Я открыл глаза не понимая, что происходит, все тело, будто онемело. Сознание потихоньку возвращалось, приходили отрывки воспоминаний...жутких воспоминаний, может это просто сон? Я разлепил засохшие губы и из горла вырвался хриплый стон
– Бель... Мама...– в ответ была тишина.
Неужели все это действительно случилось? Но я ведь хотел уйти с ними! Так почему до сих пор жив?
– Дитя, что же ты наделал?
Я вздрогнул, услышав незнакомый голос, встать, получилось не сразу, но я все же смог приподняться, тело, будто было каким-то чужим, с одной стороны слишком легким, но с другой совершенно мне не подвластное.
В углу комнаты стояла женщина в черном платье, у нее были длинные почти до пола ярко-рыжие волосы и глаза совершенно лишенные жизни
– Кто вы? Что вы делаете в моем доме?
– Зачем ты это сделал Итан?
– Вы знаете меня?
– Я знаю все души, как живых, так и мертвых.
– Что за бред вы несете?! – мой голос прорвался, нервы были натянуты словно струна, я не понимал, что вообще происходит и почему, черт возьми, руки, и ноги совсем не слушаются! Может я повредил позвоночник при попытке повеситься?
Тут заскрипели половицы, кто-то шел сюда, я обернулся на звук, а затем услышал голос Джеймса.
– Итан? Итан ты здесь?
– Я здесь Джеймс!
Наконец дверь отворилась, и я невольно улыбнулся, увидев знакомое лицо, это немного успокоило меня.
– Джеймс, слава богу, ты здесь я... – но Джеймс замер в дверях, его лицо исказилось болью, он смотрел будто сквозь меня.
Я проследил за его взглядом, поднимая голову к потолку и увидел...себя, подвешенным на люстре.
Н-нет...этого не может быть...я ведь здесь, я не умер...
Джеймс зашел в комнату и прошел мимо меня, он рухнул на колени и заплакал.
– Господи...мальчик мой...
Я с трудом, но все же смог подняться, превозмогая онемение в теле.
– Джеймс я здесь! – но казалось он не слышал и не видел меня и таинственную женщину стоящую неподалеку и наблюдающую со стороны разворачивающуюся сцену.
– Джеймс! – мой голос сорвался от крика и отчаянья.
– Не старайся, – спокойно произнесла женщина. – Он не видит тебя.
– Что...я...
– Ты умер Итан.
Ее слова врезались в меня словно тысячу наточенных ножей. Я умер...умер...я мертв.
Но почему тогда я все еще здесь?
Кажется, я произнес это вслух, потому что женщина подошла ближе и положила руку мне на щеку, будто мать, утешающая ребенка.
– Это твое наказание, отныне ты словно призрак, обреченный на вечное одиночестве, невидимый для обычных людей, привязанный к месту, где закончил свою смертную жизнь.
– Где Бель?
– Не волнуйся, она переродиться и я позабочусь о том, чтобы ее следующая жизнь была лучше этой.
На секунду я ощутил спокойствие, но затем пришло осознание того, что больше никогда не увижу свою сестру.
– А мама?
– Она убийца. Забравшая не только свою жизнь, но и чужую, в наказание ее душа исчезла.
Я посмотрел на Джеймса, который к этому моменту снял мое бездыханное тело и сейчас сидя возле него на полу горько плакал.
Мне казалось, что хуже чем то, что я уже ощутил быть не может и как же ошибся. Вот что люди называют адом, я чувствовал как горю в нем сейчас.
Город Уэст-Уорик, округ Кент, штат Род-Айленд. Лето 1991 года.
Итан.
Спустя десятилетия я встретил девушку, которая видела меня, которая хотела меня видеть.
Я поднял взгляд и посмотрел в полные слез глаза Мишель.
– Прости...мне было невыносимо увидеть страх в твоих глазах, наверное, поэтому и не рассказал все сразу. Прости хоть я и не заслуживаю твоего прощения или понимания.
Скоро мое наказание закончится, и сейчас я должен отпустить ее, позволить забыть себя...
Я не заметил, как Мишель сократила расстояние между нами, она прижалась ко мне всем телом и обхватила талию руками, тело оцепенело от неожиданности и, наверное, страха...
– Я понимаю, почему ты не рассказал мне все, – ее голос дрожал из-за рыданий. – Мне так жаль, что тебе пришлось пережить все это и страдать на протяжении стольких лет, нести это бремя в одиночку, – ее голос сорвался на крик.
Она плачет из-за меня? Но почему?
– Совсем не чувствую тебя... – прошептала она уткнувшись мне в грудь. – Я привыкну, не переживай...тебе больше не обязательно быть одному.
Наверное, если бы я был жив моя кожа покрылась мурашками, от дрожи, а тело бросило бы в лихорадочный жар, но я был мертв, поэтому ничего не изменилось, эта мысль вернула меня в реальность. Я отодвинул от себя Мишель.
– Ты не должна этого делать, только не из жалости. Только мне расплачиваться за свои ошибки.
– Что? Но ты ни в чем не виноват Итан!
– Виноват! Я должен был следить за мамой, а не свалить все на Бель, я должен был...спасти ее, – последние слова я произнес шепотом, но она их все равно услышала.
– Ты делал все что мог, заботился о матери и сестре, забыв о себе. Итан ты не виноват в их смерти!
Ты не виноват в их смерти.
Кажется, будто я целую вечность желал, чтобы кто-то сказал мне это. Чтобы я смог поверить.
Она снова прижалась ко мне, на этот раз я не замер и ответил на объятия, хоть и странные, чувствовал лишь легкое тепло, уверен Мишель не ощущала даже этого. Но эти объятия нужны были нашим душам, а не телам.
– Я не оставлю тебя! Даже не проси! – она вцепилась в меня еще сильнее, будто боясь, что снова оттолкну ее.
– Со мной у тебя нет будущего Мишель, ты не сможешь познать радости жизни оставаясь в этом доме и никогда не станешь по-настоящему счастливой.
– Но я уже счастлива...не тебе решать, что для меня хорошо, а что плохо, это только мое решение, мое место рядом с тобой Итан, – она подняла на меня глаза полные слез.– Не прогоняй, позволь остаться рядом...
Я не смог возразить, моей выдержки не хватало на то, чтобы оттолкнуть ее, зная чем все закончится все равно не находил в себе сил отпустить ее.
Город Уэст-Уорик, округ Кент, штат Род-Айленд. Лето 1991 года.
Мишель.
Я стояла на том самом балконе в спальне матери Итана и думала о том, как много лет назад он увидел ее и Бель у обрыва, насколько тяжело ему было все эти годы из-за чувства вины. В горле встал болезненный ком, от того как несправедливо обошлась с ним жизнь. Мы оба потеряли все, может это и объединило нас, но я точно знала, что нигде не буду счастлива, если рядом не будет его.
Итан подошел к раскрытым настежь стеклянным дверям, нас разделяла только тонкая, прозрачная занавеска, колыхающаяся на ветру. Я видела его очертания через ткань и подошла ближе, потянулась через нее к нему, касаясь рукой лица, он подставил щеку для прикосновения, а затем сменил ее губами. Я не чувствовала его дыхания, но могла вообразить его. Сердце стучало так сильно что, наверное, он услышал его. Пусть у нас никогда не получится прикоснуться друг к другу по настоящему, мне достаточно и этого. Я встала на носочки и, убрав руку, прикоснулась к его губам своими. Итан замер, но затем обнял меня через занавеску и прижал к себе, отвечая на поцелуй, мой первый поцелуй и он должен был принадлежать именно ему. Я чувствовала лишь ткань, но напор, с которым он впивался в мои губы тоже явно ощущался и это было до слез прекрасно. Оторвавшись от меня, он покрывал поцелуями мое лицо.
– Ты нужна мне Мишель, прости мой эгоизм, прости мою слабость...
Я не хотела больше слышать извинений, потому что он не виноват, ведь я более эгоистична, чем он. Поэтому снова поцеловала его и прижалась еще сильнее, пытаясь сквозь ткань дотянуться до его души, быть как можно ближе. С глаз катились слезы от этой жестокой потребности. А в голове крутилась лишь одна мысль.
Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя Итан.