Глава 13
Маленькая кофейня была на грани банкротства, а потому начальница запланировала пиар. Женщина долго обдумывала свои дальнейшие действия, ведь ее гость не абы кто, а теперь уже известный критик. Она даже обратилась за советом к знакомому журналисту, витиевато рассказывая о своей ситуации.
Приятель сразу пояснил, что если личность посетителя хоть немного знаменита, то тут нужно быть крайне осторожной, дабы не выписали повестку в суд. И тогда ей будет не до кофейни. Мужчина по опыту знал, что есть актеры, которых нельзя снимать без разрешения, потому что потом останешься без гроша в кармане и потеряешь последние трусы.
Его предупреждение было эффективным, но недостаточным, а потому женщина перезвонила ему через пару часов.
- У меня есть идея! Снимок снимка!
- Что?
Суть идеи руководителя была в том, чтоб создать в кофейне уголок с фотографиями клиентов. Там же она собиралась повесить небольшой документ, где посетителей уведомляли о данной особенности организации. А уже потом, когда фотографий будет больше, чем три, то она попросит журналиста написать об этом в он-лайн журнале.
Все было выставленно так, будто журналист совершенно случайно оказался в этом месте, совершенно случайно увидел фото критика среди гостей и уж точно не специально решил сфотографировать. По ее мнению, даже статья могла написать саму себя и она не имела к этому никакого отношения.
Мужчина потер лицо ладонями и нервно улыбнулся. Эта женщина сведет его в могилу! Он один из немногих, кто боялся связываться с сильными мира сего, потому что уже познал все прелести судебных разбирательств. Конечно, прессе везде дорога, однако некоторые представители медиа и политики были хорошо ознакомлены с законами, их поправками и умели выкрутить все в свою пользу.
- Я не работаю с актерами.
- Так это и не актер!!!
- А кто?
- Приезжай и узнаешь!
***
Рен-Рей не подозревал о кознях за его спиной, хотя ожидал чего-то подобного, ведь он видел как сотрудница кофейни вооружилась смартфоном.
Тем не менее, никто бы и подумать не мог, что он собирался использовать организацию, которая хотела использовать его.
В конце концов критик уезжал туда, где не будет папарацци и боялся, что все решат, что он струсил и спрятался в какой-нибудь норе.
- Выключи уже эту мракобесину! - взвыла Мария, протягивая руку к магнитоле.
Брат с невозмутимым видом хлопнул ее по ладони и сказал: - Это моя машина. Слушаю то, что хочу. Не нравится? Можешь идти пешком.
Женщина нервно повела бровью. Пешком? Он правда собирался высадить ее средь полей?! Грустным взглядом она посмотрела в окно и вздохнула.
За чертой города уже лежал снег, который тонкой вуалью укрывал все вокруг. Одинокие деревья, которые еще не сбросили летний наряд, слегка осунулись под тяжестью ноши из листьев и снега. Она старалась отвлечься, но было трудно не слышать готический рок, который доносился из динамиков.
- Сатанист, - обиженно булькнув, сестра прижалась к двери боком.
Когда в зеркале заднего вида показалось обиженное лицо, тень улыбки отразилась на лице Рея. Он не мог не смягчиться.
Несмотря на то, что брат переключил магнитолу на радио, Мария не обрадовалась, а еще больше напыжилась. Что мешало сделать это раньше?! Принцип!
- Хочу в туалет, - нехотя призналась госпожа.
- Скоро будет заправка.
- Не выдержу.
- Хочешь в кусты?
- Ты видешь здесь кусты?!
Взорвавшись, женщина указала пальцем на поля вокруг.
- Тогда чего ты от меня хочешь?! Сходи в стакан из под кофе!
- Потерплю...
Рей: ...
***
Как и было обещано, сразу после обсуждения зимней коллекции, Кристиан закрылся в кабинете, закапал в глаза лекарство и лег отдыхать на диван. Однако покой ему не шел. В голове было много вопросов, которые он должен решить в кратчайшие сроки, а потому боялся, что не успеет. Один страх порождал другой, но мозг Кристиана все равно отключился.
Во сне он медленно шел по слабоосвещенному парку и вел непренужденную беседу со спутником. Пейзаж казался слегка размытым, словно картины знаменитого Густава*, а слова спутника было сложно разобрать из-за странного шума и помех.
*Густав - вымышленный художник в этой вселенной. Для ознакомления со стилем можно посмотреть на работы художника Andy Denzler.
Давно забытая картина из прошлого нажала на виски мужчины, вызывая головную боль и он бы проснулся, но не мог открыть тяжелые веки. Его тело и разум, будто хотели напомнить ему о чем-то важном и потерянном, а потому заставили учавствовать в событии от первого лица.
Кристиан ощущал тепло руки возлюбленного на своей ладони и неосознанно сжал ее сквозь сон.
Он так любил этого человека, что через его искренний смех чувствовал нервозность и обреченность. Томас всем своим видом показывал, что что-то не так, но тогда Дей решил, что им стоит отвлечься от душной маленькой квартиры и просто... Побыть вдвоем. Кристиан был ослеплен счастьем, а его бдительность уснула из-за мирной жизни.
Угроза, которую ощущал теперешний Дей постепенно развеялась и он снова позволил себе расслабиться. Голос Тома, что пробивался сквозь белый шум, словно освещал все вокруг и был поистине прекрасным дополнением к тихому темному парку.
"Все не так, - мысленно воспротивился Крис."
Чувства, что он давно похоронил глубоко в сердце, снова закопошились, образовали петлю вокруг его шеи и не давали дышать. Дей знал, что будет дальше, а потому его сковал страх.
"Нет. Не хочу!"
Мужчина попытался запустить резервные участки мозга, прибегнуть к осознанному сноведению, но потерпев поражение, был вынужден досмотреть воспоминание до конца.
Мирную прогулку двух человек прервал оглушающий шаг других людей.
Эти мужчины громко о чем-то говорили, насмехались, но Кристиану было все равно, он только покрепче сжал ладонь возлюбленного и шагнул в сторону.
- Куда?! - угрожающий рык разнесся по парку.
Сразу после этого тепло чужой руки исчезло и пришла боль, которая отразилась от черепа и сползла по позвоночнику.
Дей рухнул на колени.
В ушах звенело, а перед глазами плясали разноцветные круги. Кажется, он слышал отчаянный крик Тома. Он звал на помощь, но вскоре замолчал.
Второй удар пришелся в правый бок. Он был такой силы, что пострадавший упал и перевернулся на спину. Дей мог поклясться, что слышал хруст собственных ребер.
И не успел он опомниться, как мужчины провели серию ударов.
"Руки! Только не руки!"
Самым болезненным, как он тогда считал, было лишиться возможности творить. И пусть ломают его тело, но только не пальцы...
Когда группа людей выдохлась, Кристиан чувствовал перемежающую боль во всем теле, которая стягивалась в тугой узел и в унисон пульсировала в разных частях тела.
Довольный гогот эхом разнесся по округе и тогда, когда человеку уже было все равно, кто-то схватил его за волосы и заставил посмотреть в сторону.
Никем не удерживаемый Томас стоял в стороне, но его состояние едва-ли можно назвать стабильным, а скорее шоковым. Он не мог сказать и слова, а только ронял слезы, продолжая смотреть на реки крови, покрывающие тело и асфальт.
Кристиан хотел попросить возлюбленного уйти, дабы и его не настигла такая участь, но этого и не требовалось. Позади парня показалась тень. Этот человек похвалил Тома и отбросив истлевшую сигарету в сторону, схватил оного за руку.
- Пошли домой!
- Нет! Ты соврал! Ты обящал не трогать его, а что сделал?!
Услышав это, Крис понял, что даже боль от утраты навыков была не так сильна, как это...
В конце концов его парня насильно уволокли, нападавшие разошлись, а Крис оставался, как он думал, доживать последние минуты своей жизни. Теряясь между бредом и реальностью, он услышал медленно приближающиеся шаги, но сил звать на помощь не было. Мужчина хотел, чтоб о нем все забыли и просто бросили умирать, ибо он не знал, что сделает, если выживет.
- Эй, скорая?!
Звонкий, почти юношеский, голос заставил его пробудиться ото сна и приоткрыть глаза, которые из-за травм были похожи на узкие щели.
Этот человек, чьего лица он не видел, присел рядом с ним на колени и без тени паники общался с кем-то по телефону.
- Какие десять минут?! Если он умрет на моих руках, то я вас засужу! Камня на камне не оставлю, поняли?!
Хлоп.
Дей не знал, что это был за звук, да и было все равно, вот только, когда голос незнакомца затих, его охватила паника. Подсознание, которое изо всех сил цеплялось за жизнь, намертво ухватилось за единственную надежду в виде человека с уверенной интонацией и железными нервами.
"Не молчи! Скажи хоть что-то! - мысленно вопил он, но не мог произнести ни слова."
И словно прочитав его мысли, а может и зная в каком страхе он пребывает, незнакомец положил теплую ладонь на его лоб.
- Все будет хорошо. Потерпи, ладно? Я рядом.
Такие желанные слова, произнесенные с заботой и участием, теплом разнеслись по переломанному телу.
В какой-то момент Кристиану показалось, что он наконец-то испустил дух и обрел покой, ибо место боли заняло приятное онемение. Глаза мужчины медленно закрылись, но он готов был поклясться, что слышал голос незнакомца и еще долго чувствовал тепло его руки.
Резко поднявшись, Кристиан вытер холодный пот со лба. Этот кошмар преследовал его долгие годы, но он так и не смог к нему привыкнуть. Из-за учащенного сердцебиения мужчину настиг приступ сильного кашля, который он не мог унять какое-то время.
***
- Мама! - крикнул Рен, который только заглушил двигатель.
Удивленным взглядом он смотрел сквозь лобовое стекло за самой любимой женщиной на свете, которая засияла от счастья, когда увидела знакомую машину подле дома.
Рен-Рей спешно вышел к ней и обнял.
- Зачем встречаешь? На улице так холодно, - ворчал критик, поглаживая женщину по спине. - Если заболеешь? Как мне быть? Я же умру от чувства вины!
Выслушивая бурчание, мать тихо посмеивалась в душе.
- Ворчишь, как старый дед. Мне не холодно. Пальто, которое мой сын создал, согревает лучше любого обогревателя! Так что не бухти!
Легко похлопав сына по плечу, она отстранилась и выглянув из-за сына, посмотрела на злую Марию. Та сидела в машине, сверкала глазками и кусала нижнюю губу.
- Что это с ней? Почему не выходит? Мария! Так трудно обнять мать?
- Мам, - зная ситуацию сестры, брат поспешил успокоить родительницу. - Иди в дом. Мы возьмем вещи и скоро придем.
Обиженно фыркнув, женщина бросила острый взгляд через лобовое стекло, а потом развернулась и ушла в дом.
Рен-Рей вздохнул.
Он молча, не трогая своего пассажира, достал из багажника свою большую спортивную сумку и синий чемодан Марии. Мужчина, как ни в чем не бывало, прошел мимо автомобиля, волоча за собой багаж, а сестра так и осталась в кабине, даже не шелохнулась.
Думая о своем, а если точнее, то о сохранности своей пятой точки, Мария не рискнула выйти из временного убежища. Она старалась придумать оправдание для своего алкоголизма, однако...
В пассажирское окно тихо постучали. Это был Рен-Рей.
Женщина взглянула на одинокую фигуру в пальто цвета фуксии и не могла не восхититься этим человеком. Даже вернувшись в отчий дом, наедене с собой, он оставался спокойным и даже отчужденным, но стоило появиться матери, как он включал эмоции.
"Мне бы такой переключатель..."
Прикурив, мужчина облокотился рукой о крышу авто и стал терпеливо ждать выхода еще одной госпожи своего сердца, которая занимает в нем свое законное место.
Кто бы что ни говорил, кто бы что ни думал, но Рей не был гиперэмоциональным человеком и часто просто подстраивался под обстоятельства и окружение. Если он кричал, паниковал, нервничал, улыбался и просто смеялся, то это не значит, что именно эти эмоции колышат его сердце. Просто так было необходимо.
Мария внезапно вспомнила, что когда критик был моложе, то на ее агрессию или крики отвечал спокойно и тихо, а это не могло распалить ее сильней. И лишь потом, казалось, что Рен понял, что лишь повысив голос в ответ или распустив руки, он мог достучаться до нее.
"А он вообще нервничает? Или он просто привык скрывать истинные чувства?"
До недавнего времени, Мария даже не знала, что дорога этому человеку. И не подозревала, что брат ее искренне любит и заботится. Оглядываясь назад, женщина поняла, что была слепой и глухой.
Стал бы человек, который не питает к тебе теплых чувств, бросать все и бежать спасать из временного заточения в полицейском участке? Стал бы такой человек тратить на ее лечение огромные деньги? Стал бы выслушивать нытье по поводу и без? Помог бы отсудить у первого мужа, что изменил, половину состояния?
Нет.
Марии вновь стало стыдно.
Она всегда жаловалась брату, но тот никогда не выражал неудовольствие к жизни или людям, хотя и были трудности. Рей не скрывал своих чувств, просто она не интересовалась ими и принимала все, как должное.
Мария была слепа и глуха к родному брату.
Против воли по ее щекам сползли слезы, которые она поспешила удалить руками. Вдох-выхох, вдох-выдох.
Успокоив бурю в своем сердце, женщина натянула улыбку и аккуратно, дабы не задеть курящего, вышла из авто.
- Готова?
Хоть голос родственника и был безразличным, теперь то она знала, что он переживает за нее.
- Ага. Идем.
***
Три спокойных дня в отчем доме расслабили детей настолько, что они утратили бдительность. Так, во время обеда, мать поинтересовалась зачем Марии столько вещей и та поведала о предстоящем лечении от алкоголизма.
- Жена! Успокойся! - встав перед дочерью, отец грудью заслонил удар.
- Успокоиться? Успокоиться? Эта... Эта!
Не найдя слов, мать попыталась достать дочь веником, но та сжалась за спиной отца и была недоступна.
Рен-Рей отхлебнул суп и бросил странный взгляд на шумных родственников. Он не стал заступаться за сестру и останавливать мать, ибо считал, что так и должно быть. Кто-то же должен выбить дурь из этой красивой головы. Ему было слишком лень воспитывать сестру кулаками, а слов она не понимала...
- Мама! Я же буду лечиться! Я поняла свою ошибку!
- Ошибку? Хочешь, чтоб старики тебя хоронили?! Перебьешься! Сдохнешь от зеленого змея и мы бросим тебя в морге!!!
- Мама!
- Не мамкай!
- Дорогая!
- Рен-Рей, скажи ей, - Мария внезапно материализовалась за спиной брата и прячась за ним, взмолила о помощи, - Помоги вразумить!
- Тебя? - съехидничал брат, спокойно нарезаюший хрустящий хлеб.
- Не трогай брата!
- А я буду!
- Ты!
Миротворцем снова выступил отец. Он не мог терпеть такого безабразия, а потому схватил руки жены, забрал веник и спрятал его за спину.
- Анна, перестань. Она же наша дочь... Ну, диффектная и что с того? Просто нужно прилагать больше усилий, дабы исправить огрехи в воспитании.
Рей подавился и закашлял, а Мария округлила глаза. Ее спасают или унижают?!
- До госпитализации, я лично займусь ее дисциплиной!
- Ой-ей, - со слезами на глазах, Рей залпом осушил стакан с водой. - Сочувствую, сестренка...
- Веник был лучше, - подтвердила она, обнимая брата за шею. - Я не хочу... Я не солдат!
И все. Тонкая струна терпения лопнула и дочь зарыдала. И все бы ничего, но ее слезы, которые падали на макушку Рена, вызвали дрожь и неприязнь. В злости он схватил руки Марии и попытался разжать захват вокруг шеи, но та оказалась невероятно сильной и отказалась отпускать.
- Рен! Братик! Я тебя люблю! Помоги мне и на этот раз!
Пока родители недоумевали, ибо никогда не видели слез дочери, Рей с нервной улыбкой пытался подавить нарастающий гнев.
Мужчина совершенно по-детски решил свои проблемы - укусил сестру за руку.
Мать: ...
Отец: ...
Мария взвизгнула, отшатнулась от брата и наконец-то пришла в чувства. Она начала ругаться, как совсем не пристало леди и в ответ получила веником по голове.
Утихший на время скандал снова набрал обороты.
Рей подпер подбородок ладонью и с восхищением наблюдал за гиперактивными родственниками, которых так любил. Он должен признать, что очень скучал по шуму, который генерирует это трио.
***
На утро пятого дня, тогда, когда Рен-Рей сидел в кресле у окна, пил чай и вместе с матерью смотрел, как его сестра страдает, у него зазвонил телефон.
Мужчина с задумчивым видом сдвинул слайд и посмотрел на неизвестный номер.
- Кто звонит? - полюбопытствовала Анна, хлюпающая горячим чаем.
Довольно щурясь, она продолжила наблюдать за тем, как властный муж указал дочери пальцем на землю возле дома, словно собаке и та, тяжело дыша, была вынуждена присесть на корточки. Сцепив пальцы в замок на затылке, Мария пошла гуськом по тротуару вдоль домов, а отец за ней.
- Не знаю.