бессмертная лучница|Минхо/ОЖП

Лес за Глэйдом становился всё гуще по мере того, как Минхо уводил Томаса дальше от хижин. Между деревьями цеплялись длинные вьющиеся растения, под ногами пружинил влажный мох, а листья то и дело задевали плечи. Здесь почти не было слышно остальных Глэйдеров, только редкий треск веток и приглушённые голоса, остававшиеся далеко позади. Томас несколько раз оглянулся, пытаясь понять, куда они вообще идут, но Минхо шёл впереди так уверенно, будто знал эту дорогу с закрытыми глазами.

— Эй, куда мы идём? — наконец не выдержал Томас, перешагивая через толстый корень.

Минхо даже не обернулся.
— Увидишь.

Через несколько минут впереди показалась небольшая деревянная хижина, почти полностью скрытая среди растений. Минхо отодвинул ветки и вошёл внутрь. Томас последовал за ним, но сразу остановился, оглядывая помещение. Посреди хижины стоял огромный стол, накрытый тяжёлым покрывалом.

Минхо подошёл к нему и, ничего не объясняя, резко смахнул ткань. Томас замер. Под покрывалом находился Лабиринт.

Не настоящий — его точная миниатюрная копия, собранная из дерева, камня и металлических деталей. Все секции, стены, проходы и повороты были расположены настолько подробно, что Томасу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что перед ним вообще находится.

— Это Лабиринт. Целиком, — спокойно произнёс Минхо.

Томас подошёл ближе, почти касаясь модели лицом.

— В каком смысле? Я думал, вы ещё что-то добавляете.

— Больше нечего добавлять. Я лично пробежал его весь. Каждый цикл. Каждый поворот. Каждый тупик. Если бы из него был выход, мы бы его нашли. — говорил Минхо без единой реакции.

Томас медленно выпрямился.
— Тогда почему ты никому не сказал?

На лице Минхо на мгновение появилось что-то похожее на усталость.
— Алби так решил. Парни должны были верить, что у нас есть шанс выбраться отсюда. Если все узнают, что мы годами бегаем по замкнутому кругу, половина просто сломается.

Он взял найденное устройство Гривера и положил его на стол.
— Но теперь шансы есть.

Томас посмотрел на металлическую деталь. Минхо провёл пальцем по секциям модели.
— Около года назад мы начали исследовать внешние секции. И нашли вот это.

На стенах миниатюры были нанесены цифры.

— С первой по восьмую. Каждый раз, когда Лабиринт меняется, открывается определённая секция. Сегодня открылась шестая. Завтра — четвёртая, потом восьмая, потом третья. Порядок всегда один и тот же. Понимаешь?

Томас взял в руки металлическую деталь, которая стала загадкой, и заметил цифру семь.
— А что особенного в седьмой секции?

Минхо помрачнел.
— Не знаю. Но вчера, когда Лирис убила Гривера, открыта была именно седьмая. Видимо, оттуда он и пришёл.— он посмотрел прямо на Томаса.
— Мы с тобой это проверим.

Томас уже собирался ответить, но вдруг нахмурился.
— А Лирис? Думаю, ей не понравится, если мы пойдём исследовать Лабиринт без неё.

— Она ранена.— напрягся он.

— Но она тоже часть этого всего.

— Именно поэтому я не хочу тащить её туда, — резко ответил Минхо.
— Она еле выбралась в прошлый раз. Если в Лабиринте снова будет Гривер, я не собираюсь смотреть, как она пытается бежать с больной ногой.

Томас заметил, как изменилось его лицо. Минхо говорил спокойно, но слишком быстро, словно сам себя убеждал.

— Это была её идея убить Гривера, — напомнил Томас.

Минхо посмотрел на него.
— Знаю. — он немного помолчал.
— И именно поэтому она сейчас лежит в медблоке, а не снова стоит передо мной сейчас. Я не хочу её видеть снова в травмах и ранах.

Томас хотел что-то ответить, но снаружи послышался топот. В дверь почти влетели два Глэйдера.

— Эй! — Минхо резко обернулся. — Что вы здесь делаете? Вам сюда нельзя.

Один из парней тяжело дышал, согнувшись и уперев руки в колени.
— Прости, Минхо, мы просто... там девчонка...

Томас мгновенно напрягся.
— Она проснулась?

Парни переглянулись.
— Можно и так сказать.

Минхо нахмурился.
— Что значит «можно и так сказать»?

Но те уже развернулись и побежали обратно.Томас сорвался следом. Минхо закатил глаза и двинулся за ним. Когда они выбежали обратно в центр Глэйда, оттуда уже доносился смех Чака.

— Эй, Чак! Что случилось? — крикнул Томас.

Чак, едва сдерживая смех, показал рукой на вышку.
— Девчонка просто супер! Они, видимо, с Лирис в одном заводе производились!

Томас посмотрел вверх. На деревянной вышке сидела эта самая девчонка. Снизу неё собралась толпа Глэйдеров, но никто не решался подняться к ней. Она держалась настороженно, в одной руке сжимала камень, а внизу уже валялось несколько других.

— Спускайся. Никто тебя не тронет. — кричал Галли, на что рядом с его головой приземлился камень, от чего он разозлился.
—Бросишь еще один камень, и я...—он не договорил, и тут камень просвистел в воздухе и угодил Галли прямо в голову.

Все замерли. А Чак захохотал ещё громче.

— В чём дело? — Томас подбежал ближе.

Ньют устало посмотрел на Терезу.
— Похоже, мы ей не нравимся.

Томас постарался исправить эту ситуацию.
— Эй, стой. Мы просто хотим поговорить.

— Не подходите ко мне!

Девочка на вышке будто не собиралась останавливать этот дождь из камней, пока Томас не сказал:
— Эй! Стой, стой стой! Это Томас!!

Как тут все утихло. Бушующая девчонка выглянула из под пола вышки, будто пыталась убедиться, что её не обманывают. Томас посмотрел на Ньюта, затем на Минхо.

— Я поднимусь.

Галли удивлённо посмотрел на него.
— Ты серьёзно?

— Да.

Томас начал подниматься по лестнице.
— Я поднимаюсь, хорошо? Только спокойно.

Добравшись до верха, он остановился. Она сидела в углу, прижавшись спиной к деревянной стене. В её руках теперь был нож, который она держала перед собой, явно предупреждая Томаса не приближаться.

— Эй, эй... спокойно, — тихо произнёс он. — Я не собираюсь тебя трогать.

Девчонка тяжело дышала.
— Где я? Что это за место? Почему я ничего не помню?

Томас присел на некотором расстоянии.
— Это нормально. Мы все через это прошли. Когда сюда попадаешь, ничего не помнишь. Ты вспомнишь свое имя через несколько дней, это нормаль...— не успел договорить Томас, как:

— Тереза.

Томас замер.

— Что?

— Моё имя. Меня зовут Тереза. — сказала тихо она.

Он медленно кивнул.
— Хорошо, Тереза. Меня зовут Томас.

Она нахмурилась.
— Мне сказали, что во сне я звала тебя. Кто ты?

Томас отвёл взгляд.
— Не знаю. — помолчал он —Я тоже ничего не помню. Никто из нас отсюда ничего не помнит.—он осторожно протянул руку к ножу.
— Давай я заберу это. Хорошо?

Тереза несколько секунд колебалась, но всё-таки позволила ему забрать оружие.

—Вот так. Хорошо. — сказал Томас, аккуратно забирая нож с её рук, и ставя его перед ней.

Снизу послышался голос Галли:
— Что там у вас происходит?!

Томас выглянул вниз.
— Дайте нам ещё минуту!

Ньют после короткой паузы кивнул остальным.
— Ладно. Идём.

Фрайпан покосился на Терезу.
— А что, все девчонки такие?

Минхо усмехнулся.
— Лирис хотя бы яблоками кидалась.

Чак снова засмеялся, а Минхо вместе с остальными отошёл от вышки. Тем временем Томас и Тереза остались наверху.

Они сидели рядом с краем, свесив ноги, а между ними лежала записка, которую Тереза держала в руке, когда появилась.

— «Она последняя из всех», — медленно прочитала Тереза. — Что это значит?

Томас покачал головой.
— Точно не знаю. С тех пор как ты появилась, Лифт больше не опускался. И, поверь, это беспокоит всех. Особенно Галли.

Тереза посмотрела вниз, и увидела парня, предполагая, она поняла, что это был тот самый «Галли». Он очень пристально смотрел на них, но после того, как он понял, что они это заметили, он отвернулся, и продолжил пилить доски.

— А та девочка? Где она? — вспомнила Тереза,  про какую то девчонку, о котором рассказал Томас, во время разговора о лабиринте.

— Лирис?

— Да.

Томас немного улыбнулся.
— Она сейчас в медблоке. Получила травму, когда мы были в Лабиринте. Нога и рука. Она тоже сначала не особо хотела знакомиться с местными.

— Похоже, у неё характер.

— Ещё какой. Она пыталась убить нас не камнями, а яблоками.

Тереза тихо усмехнулась, но после сразу посерьезнела.
— А каково ей было здесь?

Томас перестал улыбаться.
— Не знаю. Я особо не спрашивал, ведь она прибыла через два дня после меня. Но наверное хреново.

—Через два дня?

—Да, в этом и суть. Галли начал думать, что это не с проста, и всегда против нас с Лирис.

—Противный тип.— отметила Тереза.

—А ты помнишь еще что-нибудь? — перевел тему Томас.

Тереза опустила взгляд.
— Я помню воду. Будто тонула. Лица людей, которые смотрели на меня сверху. А потом женский голос. Он всё время повторял одну и ту же фразу.

Томас напрягся.
—Порок — это хорошо? — сказал Томас, сам того не понимая. Это слово будто вылетело из него, как заученная фраза.

Тереза посмотрела на него удивленно.
— Да.

Томас медленно кивнул.
— Мне снятся сны с первого дня. — он посмотрел куда-то вдаль.
— И Лирис. Только у неё всё по-другому.

— Что ей снится?

— Не знаю точно. Она почти ничего не рассказывает. Но иногда просыпается так, будто действительно там побывала.

Тереза внимательно посмотрела на него.
— Она ничего не помнит из прошлого?

— Нет.

Тереза опустила руку в карман и достала маленькую ампулу с синей жидкостью. На металле было выбито знакомое обозначение. Томас взял её. Там было написано: «П.О.Р.О.К.»

Он нахмурился.
— Эти буквы...

Тереза посмотрела на него.
— А вдруг мы здесь не случайно?

Томас поднял глаза, после помедлил несколько секунд и сказал:
— Идём в медблок.

⸻
***Я стояла посреди длинного белого коридора. Под ногами был холодный металлический пол. По обе стороны тянулись стеклянные стены, за которыми стояли люди в белых халатах. Я не видела их лиц— только силуэты.

Я попыталась сделать шаг. Нога не болела, и это было первое, что показалось мне неправильным. Я посмотрела вниз. На полу лежала детская игрушка. Я узнала её. Не знала откуда, но узнала.

—Лирис.

Я резко подняла голову. В конце коридора стояла женщина. Я не видела её лица. Но сердце почему-то сжалось.

—Мама?... — произнесла я, сама того не понимая. Это была моя мама?
— Мама!

Женщина шагнула назад, за её спиной открылись металлические двери. Несколько сотрудников П.О.Р.ОКа схватили её.

—Нет! — закричала она.

Я рванулась к ней.

—Не трогайте её!

Но мои ноги будто приросли к полу.Женщина пыталась вырваться.

—Не забирайте её! Пожалуйста! — кричала я, но голос не выходил.

Потом я увидела мужчину. Он стоял рядом с ней. Его лицо было разбито, на губе кровь. Он посмотрел прямо на меня. И почему-то улыбнулся. Не радостно, ведь так улыбаются человеку, которого хотят успокоить перед тем, как сообщить ему что-то страшное.

—Лирис, лисичка моя, не бойся.

— Папа! — я бросилась вперёд. Мама кричала.

—Лирис, послушай меня!

Я не слышала ничего, кроме собственного дыхания.

—Запомни это!

Я замерла.

—П.О.Р.О.К — это плохо!

Свет мигнул, коридор исчез. Я оказалась в Лабиринте.

Каменные стены поднимались настолько высоко, что не было видно неба. Где-то впереди раздавался знакомый металлический скрежет. Гривер. Я побежала, но чем быстрее я двигалась, тем дальше становился звук.

И вдруг впереди появился Минхо. Он стоял посреди коридора и смотрел на меня.

—Минхо?

Но он не отвечал.

—Минхо!

Я подошла ближе. Он поднял голову, но его лицо было в крови. Я замерла от увиденного.

—Ты не должна была приходить сюда.

—Что!?

—Это начало конца.

—Чего? Минхо, я не понимаю!

Минхо открыл рот, но вместо голоса из него донёсся другой звук. Женский. Тот самый, который я слышала во сне раньше.

—Лирис, П.О.Р.О.К—это хорошо.

Я резко обернулась, никого. Только длинный коридор лабиринта.

—Лирис, П.О.Р.О.К—это хорошо!

Я снова повернулась к Минхо, но его уже не было. На его месте стояла моя мать. Теперь я видела её лицо. Она была вся в крови, и плакала.

—Прости меня.

—Что? За что?!

—Я не смогла тебя защитить.

Я попыталась подойти, но пол под ногами исчез, и я провалилась в низ.***
___

Я очнулась.

Я резко села на койку, судорожно хватая воздух. Мое сердце бешено колотилось, а тело дрожало так сильно, что я не сразу поняла, где нахожусь.

Деревянные стены, запах лекарств. Ненавистный мною медблок. Я закрыла глаза и прижала ладонь ко лбу.

— Нет...

В горле пересохло. Перед глазами всё ещё стояло лицо матери. Я попыталась вдохнуть глубже, но от этого стало только хуже. В груди неприятно сдавило, а по коже выступил холодный пот. Я посмотрела на свою руку.
Пальцы дрожали.

— Это был просто сон...

Но я сама не поверила своим словам. Сон был слишком настоящим. Особенно голос.«ПОРОК — это плохо».

Я медленно опустила голову и закрыла лицо ладонями. Я не знала, почему ей снится именно это. Не понимала, правда ли эти люди её родители. Не знала, почему Минхо оказался в её воспоминании. И самое страшное — я впервые чувствовала, что эти сны не были выдумкой моего подсознания.