Чернокрылые ангелы

Предчувствие смерти, как это ни странно
Возникло в подкорке моей, постоянно
Беззвучьем растёт в голове окаянной
Я жду твоей смерти, но как это странно

В горах, в самом сердце Лисов, сейчас кипела жизнь. Некоторые из них уже засыпали, но сделать под радостные вскрики это удавалось непросто и не всем. Однако, в этот вечер никто не возражал. В закрытой комнате девушек было спокойнее. Дэн спала с запрокинутой головой: очередной фильм оказался очень нудным, который сейчас никто не смотрел, но оставили его для фона.

Рене лежала где-то поодаль, слипающимися глазами медленно моргая в телевизор.
В свисающей с кровати руке провибрировал телефон и Уокер поднимает яркий экран в темноте к лицу.

— Жан... – пробормотала она.
Элисон устало повернула на неё голову, но Рене уже одетая выскочила из комнаты.

Без труда получив по просьбе ключи от мазерати, садится за руль и быстро целует крестик. Этот незамысловатый жест мало чем поможет в такой ситуации, но морально без него, возможно, было бы ещё хуже.

А руки дрожат, набирая твой номер
Цифры на диске, и те со мной спорят
И был бы хоть повод для этакой ссоры
Но руки дрожат, набирая твой номер

Прицепив телефон на магнит, выходит на связь со Стефани.
Мать успокаивала её. Без неё её глаза точно бы заслезились и она влетела бы в ближайшее дерево. Но сейчас держалась твёрдо и уверенно. Руки так сжимали руль, что казалось, могли бы погнуть его. Стефани даже умудрялась чувствовать и говорить Рене, когда она превышает и Уокер действительно совсем немного снижала скорость.

Она делилась мыслями вслух с матерью, девушка на себе прочувствовала, на что способен Рико и от поддержки Стефани легче не становилось. Сбросив звонок, доехала в тишине, чтобы собраться с мыслями и планом действий.
                                    ***
По ощущениям Жан находился уже на грани жизни и смерти. Он ничего перед собой не видел. Болела каждая часть тела, он сейчас не мог и пальцем пошевелить. Рико постарался. А только ли Рико? В прочем, это было неважно... Было бы хорошо, если Моро сейчас умер. Может быть призраком он был бы свободнее.

В мысли пробрался один светлый образ. Рене... Её радужные кончики были первыми яркими красками, которые Жан увидел. А её объятие самым тёплым, что он ощущал за последние несколько лет. И всё-таки он привязался. Эта девушка была нечто... Но даже она не придёт за ним. Непонятно сколько времени прошло с тех пор, как он отправил ей единственное сообщение за две недели, но она не успела бы приехать. И навряд ли вообще хотела. Жан был израненным, поломанным и не способным к жизни за пределами Вороньего поля для экси.
                                    ***
Кабинет Андрича. Рене пыталась держать себя в руках, но с каждой раздражающей фразой и медлительностью мужчины, это давалось сложнее.

Из уже знакомой комнаты, помимо хрипов, доносились жалобные писки и мяуканье. Это вводило в замешательство, но разбираться с этим она не стала, в прочем, оно и вряд ли, что кто-нибудь из Воронов был способен себе завести не в садистских целях котёнка.
Однако, стоит признаться, Жан тоже этим удивил.

Взяв маленькое тельце, притаила в воротнике, в плотно завязанном шарфе и капюшоне. Котёнок и не пытался сбежать.

Котёнка она положила в открытую пустую спортивную сумку и зафиксировала между их сиденьями.

Тело парня куда-то тащат и перемещают.
Он даже не в силах сопротивляться, но боль чувствуется сильная, будто бы в него воткнули около сотни ножей и несколько раз прокрутили. Через какое-то время он резко чувствует холод. Оказавшись вновь на какой-то одновременное и твёрдой, и мягкой поверхности, Жан смотрит на расплывшееся лицо Рене.

Дотащив Жана, а точнее то, что от него осталось, на себе, усаживает в машину. За это время он пришёл в себя и даже что-то неразборчиво мямлил, но Рене не могла сказать, хорошо ли это.

— Прости, – пробормотала она, вновь вцепляясь в руль. В машине были салфетки, бинты и обезбол, но задерживаться здесь – гореть заживо.
На первой остановке на заправке она выбегает за бутылкой воды и слегка приподняв его за подбородок кладёт таблетку в рот и поит, помогая её запить.

От боли кажется Жан приходит в себя, хотя до этого из-за этого он и находился на грани. И первым что он видит – Рене. На её лице заметно беспокойство, но губ Моро касается лёгкая улыбка. Она пришла... Значит он всё-таки умер, а за ним явился ангел. Наверное, самый лучший. Она первое, что увидел, она и будет последним.

— Ты всё-таки пришла... – еле как шепчет он и хочет коснуться рукой её щеки, но ничего не выходит, он бессилен. Лицо девушки снова ускользает из его поля видимости. Следующие несколько часов парень находится на грани сознания.

Давай еще поживем?

Рене с нежностью и сочувствием вытирает влажной салфеткой лоб Жана и оттирает кровоподтеки. Тревожность никуда не пропала.

Проклятья забвенье — не слишком ли поздно?
Прозреть и пропасть — не так уж и сложно
Что проще — вопрос — мне его не постигнуть
Самой умереть или видеть, как гибнут?

Руки Жана лишились любого веса, но он – из крови и костей, он не заржавевший в боли и эмоциях.
Они могут ему помочь.
Она может ему помочь.

За окном кончалась ночь, их встретил первый рассвет.

Я люблю тебя, слышишь
Я люблю тебя, видишь
Я люблю тебя, знаешь
Как тоскует мой дом
Я хочу тебя, слышишь
Увидеть на крыше
И успеть тебе крикнуть
"Давай ещё поживём!"

На чашу весов легло равновесье
Ликуйте, философ, ликуйте, созвездья!
Свершились событья с названием "жизнь"
А следом за ними — смерти пажи

А я — подобие слабой улитки
Прячусь за рифмы, бегу за улыбки
Что проще — вопрос — мне его не постигнуть
Самой умереть или видеть, как гибнут?

Подъехав к дому Эбби, предварительно позвонив и извинившись за ранний час, вместе с ней вытаскивает его из машины и перекладывают на кровать в пустой комнате.
Закончив со всем, что было возможно сделать, не потревожив Жана, Рене садится на пол, облокачиваясь спиной о кровать. Мысли не позволяли уснуть и с ними было тяжело справится, но через пару минут она всё-таки перебралась в кресло.

Значит наше время пришло. Значит все впереди

         ***
Когда Моро открывает глаза, он первый делом хочет резко сесть, но тело пронзает боль, поэтому у него ничего не выходит. Перед ним белый потолок. Значит он не в Гнезде. Больницу тоже не напроминает. Поворачивая голову в сторону, Моро натыкается на спящую в кресле неподалёку от кровати девушку. На её коленях лежит его белоснежный котёнок. Какое-то время он смотрит на них. Он не понимает где и как оказался, но его переполняют эмоции от того, что он вновь видит перед собой Уокер.

За пределами Эвермора она даже похорошела. Хочется протянуть руку и коснуться её волос, но нельзя. Жан смотрит на неё, разглядывая изменения. Татуировки уже нет, но пересохшие губы, усталый взгляд и улыбка всё та же. Жан надеялся, что после возвращения ей будет лучше, но сейчас это было незаметно. Хотя скорее всего это из-за него сейчас так было. Рене ведь вытащила его... Успела приехать. Всё это ещё казалось нереальным. Точно ли он был жив?

Интересно, он сможет встать и не разбудить её? Моро попытался, но все его силы закончились, когда он оказался в полусидячем положении. Не получилось даже удобнее поправить подушку. Бока ужасно болели, как и голова.

Рене краем уха слышит шуршание от, наконец подавшего признаки жизни, Жана. Всё-таки проснулась. На её лице сказалась бессонная ночь, под глазами уставшие, еле различимые тёмные круги, она потеряла вчерашнюю озлобленную искру на Воронов, но сделает всё, что в её силах. А сил у нее много. Но не сейчас.

Уокер вернулась за ним, как и обещала. Внутри что-то защемило от благодарности, но Моро не знал что сказать. Однако его попытки что-то вымолвить не были услышаны, что даже приносило облегчение.

Пересохшие губы приподнимают уголки, расплываясь в слабенькой улыбке. Она подходит к кровати Моро, пытаясь разобрать его слова и укладывает его обратно, придерживая за затылок и спину.

— Не вставай. Если тебе что-нибудь нужно, я принесу. Как ты сейчас себя чувствуешь?
Вид Жана говорил за него, поэтому она молча кивает и поясняет ему своё следующее действие, перед тем как уйти:
— Я позову Эбби.

Дверь медленно закрывается. Не слышно ни шагов, ни голосов.
Изредка Рене сама сомневалась в реальности происходящего.

Эбби заходит в комнату вслед за вернувшейся девушкой.

Парень не хотел бы видеть сейчас командного доктора Лисов, но его и не спрашивали. Жан не обращает на неё внимания, хоть она и проводит осмотр его тела, парень лишь через раз отвечает на вопросы. Он больше сосредоточен на действии Рене. Она перебирает его пальцы, пока Эбби кончиками твёрдых рук проминала его живот, чтобы убедиться о не наличии переломов. и это самое нежное прикосновение, которое у него было. Просто нереально...

Женщина не показывала испуга или сочувствия при виде увечий на теле парня, но своё дело делала с большой и бескрайней любовью ко всему живому. За это Лисы её и любили, у неё нельзя было почувствовать себя жалким.

Кивнув беловолосой, снова покидает комнату, а возвращается уже с завтраком на подносе, от которого Рене отказалась. Поставив его на прикроватной тумбочке, оставляет их наедине.

Девушка поправляет чёрные влажные кудри с постоянно закрывающихся глаз и целует в единственный живой участок на лбу. Такой горячей кожи она ещё не встречала, но вполне вероятно, что это стресс.

— Будешь? – уточнила она у Жана про завтрак. Если нужно, она сможет его покормить, но заставлять не будет. У неё самой после увиденного кусок в горло не лез, что уж говорить про него...

От завтрака парень отказывается. Он смотрит на девушку, грызя изнутри губу, а затем хриплым голосом вновь говорит.

— Спасибо, что вернулась.

После этого парень замолкает, но обдумывает свою, наверное слишком наглую, просьбу. Ему не хочется сидеть в тишине сейчас.

— У тебя есть какие-нибудь планы? Ты не можешь...что-нибудь рассказать мне? – ему слишком сейчас нужен её голос.

Рене чуть сжимает руку Жана, будто напоминая, что он здесь и действительно способен на чувства и ощущения без боли, приносящую другие люди. Она ничего не ждала от него, тем не менее слышать благодарность, такую искреннюю, и как казалось бы, не свойственную Ворону, было приятно. Жан тянулся к свету, но он ещё не подозревал, что он и есть отражение света, символизирующий луну, такую прекрасную и такую манящую.

Рене понимала, что Жана сейчас успокаивал спокойный и ровный голос, а значит, содержание не так уж и важно. Все это она выдумала на ходу. Ничего из сказанного не имело никакого значения, единственным её желанием было, чтобы после таких вечных суток в Эверморе Жан смог жить больше ни о чем не беспокоясь.

Ей хотелось показать ему мир с открытыми дверьми и распростертыми объятиями, однако она переживала, что она – не тот человек, с которым Моро хотел бы это всё сделать. Это немного напрягало, но не пугало. Рене будет только рада, если он найдет свою любовь и однажды вдохновясь словами девушки, посветит этому кому-то всего себя.

— Жан, – опомнилась она, разглядывая кривой шрам на его предплечье.
«Рене»
Ей было известно как никому лучше, что это значило. После того случая она доверяла ему ещё больше. Он говорил о внутренней силе и духе, но...
— Давай выберем эскиз, чтобы перекрыть его? – неуверенно начинает она. – У меня есть пару вариантов. К тому же, если бы ты нашёл себе человека, вряд ли бы ему это понравилось.

После слов Рене о перекрытии Жан смотрит смотрит на неё внимательным взглядом.

— Я не хочу быть с кем-то другим, – неоднозначно отвечает парень, надеясь, что девушка его поймёт и так.

Ему не нужен был никто другой. Он хотел быть с Рене, хотя бы просто рядом. За привязанностью явились и другие чувства к Уокер, но Жан не хотел их. Рене – не Кевин, но Моро всё равно просто не мог.

-----------------------
Песня - Предчувствие С. (2017) Сурганова и Оркестр