Глава 5. Жан
Бергер пришёл в сознание, но в нём всё равно будто что-то изменилось. Тецудзи было плевать на этого Ворона, но ему не хотелось, чтобы случившееся кто-то обсуждал, однако пострадавшего игрока всё равно оставили на скамейке запасных. Правда ненадолго, потому что он забрызгал её кровью, из-за чего его отправили в изолятор. Сюда редко кто-то попадал, потому что обычно Воронов заставляли играть до последнего. Или до сломанных рёбер. Хотя и это чаще всего оставляли без внимания.
В Эверморе отвратительным было каждое место, но изолятор в медпункте казался даже местом отдыха. Однако Бергера накрывала паника от страха. Он боялся что придёт она. Если она осмелилась сделать что-то в окружении других, то когда он один его просто уничтожат... Эта девушка будто явилась к ним, чтобы отомстить за все их грехи... Даже сложно представить что может однажды случиться с Рико. Но нет... Она ведь была тоже смертной. Даже хрупкой, женского пола ведь. Её должно очень легко нагнуть.
Эти мысли кое-как успокаивали Бергера. Ему пришлось пройти медицинское обследование и сдать анализы, что он просто ненавидел, так теперь его ещё и положили одного в палату. Каждый шорох напрягал.
По ощущениям прошло много времени. Бергер по-прежнему оставвлся один, но мысли его не отпускали. И не зря. Ещё через несколько минут он понял, что уже не один. Она всё-таки пришла. Закричать он не успел, потому что ему закрыли рот и жестом указали молчать. Дьявольская улыбка, не по-доброму блестящие глаза и радужные кончики светлых коротких волос.
По крайней мере, так ему показалось. Такой он её считал с того дня.
«умоляю, не подавай заявление.»
умоляю
умоляю
позорище...
Нельзя сказать, что вид Бергера вызвал у Рене искреннее сожаление, но и равнодушной он её не оставил.
Бледный и болезненный вид.
Умоляю.
Рене считала, что ранее сама была хуже любого Джонсона или Бергера, но была готова вправить ему мозги, показать мир в красках, помочь принять веру, но не оправдать и не простить.
А если же Бергер это делает из-за собственной выгоды, в страхе решетки... жизнь сама его накажет.
***
Рене с горечью проглатывает несколько таблеток. Девушка любила детей, и возможно, в будущем задумалась бы о беременности и материнстве, но случившееся не принимала. Этот ребёнок не стал бы любимым, как ужасно это бы не звучало. Она была убеждена, что будет жестоко дать ему появиться на свет.
И это действительно пугало.
Когда Рене слышит щелчок замка в ванной, убирает коробку в прикроватную тумбу от глаз Жана.
О нём она задумывалась несколько раз, даже нашла между ними удивительные сходства, но по-прежнему не только не говорила с ним, но и не встречалась взглядом, хотя во время тренировки пару раз чуть ли не прожгла глазами его спину, с какой точностью он защищал её ворота.
Жан вышел из душа и замер посреди комнаты, заметив Рене. После тренировки она сразу же куда-то пропала, но сейчас вновь была с ним в комнате. Это успокаивало.
«Кис, не переживай. Все хорошо. Сама-то как?;)» – напечатала она смс-ку для Элисон. Рене переодически читала сообщения от подруги, но отвечать времени не было. Это было первое с момента прилета и, скорее всего, последнее.
Уокер покачивает головой и включает беззвучный. Своё же действие ей показалось довольно эгоистичным, ведь напоминанием о себе Элисон не только поддерживала и успокаивала, хоть Рене и не выходила на связь, но и доказывала тем самым, что здесь, в Эверморе, жизнь не заканчивается. Что за стенами по-прежнему оставались места и люди, которые радовали Рене.
Отмерев, парень прошёл дальше и стал возиться с вещами, игнорируя девушку. Но дискомфорт не давал ему покоя. Так нельзя было оставлять.
Взяв один из учебников, Моро принялся читать, но слова не собирались в предложения, тогда он тяжело вздохнул и на удивление заговорил первым.
— Он правда помогает тебе? – Жан по-прежнему не смотрел в сторону Рене, но отложил учебник в сторону. Он спрашивал у неё про Бога, так как знал, что девушка верующая. Когда-то и он был верующим, но ему это ни капли не помогло. Никто его так и не спас.
Рене немного помялась перед ответом.
— ...Да, – произнесла девушка, большим пальцем потерев ключицу. От крестика вновь почувствовался приятный холодок. – Я чувствую себя уверенее, когда мне есть в кого верить и на что надеяться. Есть кому рассказать то, что я не смогла сказать человеку.
Поймав взгляд, с которого она с легкостью считала упоминание близких ей людей, с легким стыдом отвечает :
— А Лисы... в основном я становлюсь для них слушателем.
После ответа Жан всё-таки посмотрел на Рене. Он понимал почему они видят в ней свою веру... И даже наверное изначально разделял их мнение, но сейчас... Сейчас он понимал, что не всё так просто.
И тренер Ваймак славился тем, что набирал в Лисы проблемных подростков. Но Рене не должна была становиться для них святой. Была даже капля несправедливости в том, что Рене их выслушивала, а саму её некому было выслушать.
Продолжить диалог не удалось, потому что дверь в комнату неожиданно распахнулась. Моро сразу же подскочил с кровати.
— Девчонку на колени, – отдал приказ Рико одному из Воронов за своей спиной. В этот раз не было ни Джонсона, ни Бергера. И всё это заслуга Уокер.
Жан знал, что это случится, но не думал, что так скоро. Рене заняла место в Свите Короля. Четвёртый номер. Хоть и на две недели, но Морияма будет пытаться сделать так, чтобы Уокер вернулась и осталась в Эверморе. Чтоб он обломался, Жан знал, что такого не случится. Но сейчас ей набьют её татуировку.
Рене подрывается с кровати сразу же, как только слышит. В раковине остался ножик... Девушка судорожно открывает каждый из ящиков, вывернув все их содержимое наизнанку.
Слишком поздно.
Рико эту спешку замечает, но церемониться не стал, в этот раз вечернюю тренировку никто не отменял.
Жан следит за тем, как Рене тоже подрывается с кровати, но вот только она сразу же летит к двери, ведущей в ванную комнату. Нет. Это опасно. Моро не успевает ничего сделать, даже предупредить о том, что Рико возле неё. Он вновь облажался.
Запустив пальцы ей в волосы на макушке с силой ударяет об косяк двери, разбивая висок.
В комнате, где две минуты назад ещё был какой-никакой комфорт и тишина, становится слишком громко.
Задыхаясь, Уокер произносит что-то неразборчивое. Ноги подкосились, в глазах потемнело. Оступившись, падает.
Рико делает шаг назад и Рене громко ударяется о порожек, окончательно теряя сознание.
Морияма в этот раз пришёл с двумя новыми Воронами, Уинтером и Энглом. Даже забавно... Несмотря на это, оттащив ее подальше, Рико указывает именно Жану поднять голову Рене. Так будет лучше, чем кто-нибудь ещё прикоснётся к ней.
Третий номер послушно подходит, конечно же, он не может ослушаться приказа Короля, и максимально аккуратно приподнимает девушку. Вот только он сам садится на пол и перекладывает голову Уокер себе на колени. Слишком смелый поступок перед Мориямой, но тот на удивление игнорирует это. Решает сразу приступить к татуировке.
Приготовив чернила, придерживая её подбородок и щёку, без трафарета набивает на левой скуле аккуратную, но жуткую принадлежность Воронам.
А Моро в это время взял одну руку девушки в свою. Он переплёл свои огрубевшие, уже не единожды сломанные, пальцы с её тонкими. Ладонь Рене была тёплая, с мозолями от клюшки, как и у француза. Ощущалось даже как-то обжигающе, потому что у Жана были холодные руки. В Гнезде было достаточно холодно, но Рене по-прежнему сохранила тепло... Почему-то эта мысль засела в голове парня, хотя она вроде и не имела значения.
Другой рукой Жан стал медленно поглаживать девушку по волосам. Он не знал зачем это делал и имел ли вообще права прикасаться к ней, особенно когда сейчас Рене находилась без сознания, но ему никогда ещё так сильно не хотелось к кому-то прикоснуться. Может Жан тянулся к свету.
Раздавался звук тату-машины, но Моро погрузился в свои мысли, смотря на Рене.
— "Глупая... Ты не должна была приезжать сюда и проходить через всё это..."
С небрежностью свежая татуировка заклеивается пластырем.
***
Очнулась Рене на краю своей кровати, осознав это, испугалась сильнее. Голова болела. Везде.
Пошатываясь и покачиваясь, подходит к зеркалу. Кончиками пальцев разглаживает пластырь.
Раны под ним не ощущалось, но вся щека горела. Схватив за кончик и вдохнув, рывком срывает.
Римская четверка. В таком же стиле как у Кевина. И Жана. И Рико.
"Все про тебя узнаю... всему миру расскажу..." - это были уже не её мысли.
Девушке категорически не нравились свои же поступки и решения. Она делала всё, что было в её силах, но этого даже не было достаточно. Она по-прежнему чувствовала себя слабее.
Свои же мысли отпугивали, пытались протрезвить, но сейчас она думала только о Лисах.
Рене рылась во всех ящиках и записях Рико в поисках любой информации. Она пыталась сохранять трезвый рассудок, пытаясь заставить уйти себя как можно скорее, но подкожная злость, затаившаяся глубоко в груди стала назревать сильнее.
В конце-концов, она тоже человек, пусть такие ощущения чувствует крайне редко. Быть спокойной легче и безопаснее.
Без разбора забрав письма и какой-то дневник, бегом возвращается к себе.
***
Когда Жан вернулся с ужина, Рене уже очнулась. Из-за этого парень ненадолго замялся в дверях, испытывая одновременно и облегчение, и тревогу. Он продумал все возможные варианты реакции девушки на произошедшее, но вот только не понимал почему его волнует. Будет игнорировать? Пусть. Злиться? Ещё лучше. Так не возникнет привязанностей. Так и правда было бы проще, но вот только Жан всё равно не хотел, чтобы Рене на него злилась или игнорировала, может и ненавидела или считала жалким. Он хотел бы быть ей...хорошим напарником.
— Как... – заговорил Моро, но и тут замялся. – Как ты себя чувствуешь?
Он сел на свою кровать, смотря на Рене. Римская четвёрка ей была не к лицу. Теперь она привязывала её к Эвермору.
-Жан, - пробормотала девушка.
Когда парень обходит её и садится напротив, видит, чем его напарница была занята, а очень вероятно, о чём даже сожалела. Перед ней лежали стопки писем и дневник размера А5, в углу которого значилась подпись «Riko Moriyama»
— Я устала, – бормотала Рене. Кожа вокруг татуировки покраснела, шелушилась и очень сильно чесалась. Её отвергала не только Уокер, но и тело.
— Я больше не хочу ничего делать
Прошло чуть больше недели, каждый день она встречала готовясь ко всему. И ничего из произошедшего не шатнуло её дух так, как несмываемое клеймо.
Тем не менее, это всего лишь минутная слабость.
Рене открывает одно из писем. Глаза бегают по строчкам, с каждым именем нарастала паника.
Tetsuji Moriyama...Riko Moriyama...
Kaylee Day...David Wymack...
Kevin Day.
Кончики пальцев будто впитываются в бумагу, все строчки содержимого считывались с лица .
Судорожно складывая письмо, убирает его в конверт.
Жан что-то говорил, пока Рене сгребала все найденные письма и записи и прятала в потайные карманы своей спортивной сумки. За стенами Эвермора это приравняли бы к мелкому хулиганству, но здесь эта кража была смертоносной.
— Откуда ты это взяла? – и так бледный Жан побелел ещё больше, когда заметил рядом с Рене разные дневники и письма. Это были явно не её вещи, поэтому в голове Моро прокручивал самые возможные варианты, так как девушка не отвечала. В любом случае ей придётся отвечать за свой поступок.
Это был его не единственный вопрос, но Рене по-прежнему его не слышала. Моро замолк только тогда, когда она заговорила. После этого он отступил и просто смотрел за ней.