Глава 19
Он не пришел на следующую неделю. Анна сидела в своем кабинете ровно в 10:00, затем в 10:15, в 10:30. Тишина становилась все громче. Она проверяла почту — ничего. Телефон молчал.
«Бегство, — подумала она с ледяным удовлетворением. — Первая реакция, когда контроль над ситуацией утрачен.»
Но ее торжество было недолгим. В 11:17 дверь в кабинет распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стоял он. Не тот холодный, собранный Михаил, которого она знала. Его волосы были всклокочены, на щеках — нездоровый румянец, глаза горели лихорадочным блеском.
— Довольна? — его голос сорвался на хрип. — Ты добилась своего. Я не спал три ночи. Я не могу работать. Я... — он сделал шаг внутрь, и дверь захлопнулась за ним. — Я постоянно думаю о тебе.
Анна медленно поднялась из-за стола. Сердце бешено колотилось, но лицо она сохраняла невозмутимым.
— Михаил, вы нарушаете границы. Вам стоит уйти.
— Нет! — он резко приблизился, упираясь руками в ее стол. Столешница затрещала под его напором. — Ты хотела доказать, что я что-то чувствую? Поздравляю! Я чувствую! Я в ярости! Я в отчаянии! Эта... эта твоя проклятая холодность... она сводит меня с ума!
Он был прекрасен в своем безумии. Как ураган, сметающий все на своем пути. Именно таким она его и хотела видеть — сломленным, живым, настоящим.
— Вы не в себе, — сказала она спокойно. — Вам нужна помощь.
— Мне нужна ты! — он схватил ее за руку. Его пальцы обжигали. — Только не эта... не эта каменная статуя! Вернись! Кричи на меня! Ненавидь меня! Что угодно, только не это... не это равнодушие!
Она смотрела на него, на его перекошенное болью лицо, и вдруг поняла — она проиграла. Потому что видя его таким, сломленным и отчаявшимся, она не могла не чувствовать. Ненависть смешалась с чем-то другим... с чем-то опасным и запретным.
— Я не могу, — прошептала она, и ее голос впервые зазвучал неуверенно.
— Почему? — его пальцы сжали ее запястье больнее.
— Потому что... — она закрыла глаза, сдаваясь. — Потому что если я сейчас позволю себе что-то почувствовать, это уничтожит нас обоих.
Он замер, его дыхание вырывалось прерывистыми рывками. Лихорадочный блеск в глазах пошел на убыль, сменившись изнеможением.
— Уже уничтожило, — тихо сказал он, разжимая пальцы. На ее запястье остались красные следы. — Меня — точно.
Он отступил, пошатнулся. Выглядел вдруг не опасным, а... потерянным. Сломленным.
— Я не знаю, что со мной происходит, — прошептал он, глядя на свои руки, как будто видя их впервые. — Я не... не контролирую...
Он повернулся и вышел, не закрывая за собой дверь. Анна осталась стоять посреди кабинета, дрожа как в лихорадке. Ее план сработал идеально. Она довела его до края. Вызвала в нем бурю.
Но теперь, глядя на пустой дверной проем, она понимала — они оба оказались в эпицентре идеального шторма. И шансов уцелеть у них не было.