Глава 17
Три дня. Семьдесят два часа чистого адреналина и холодной ярости. Анна не плакала. Она составляла план.
Она проанализировала каждую их встречу, каждую фразу, каждый взгляд. Он был прав — она научилась мыслить его категориями. Но теперь она обратила его же оружие против него самого.
Она знала его слабые места. Его патологическую потребность в контроле. Его уверенность в собственной неуязвимости. Его убежденность, что он всех переиграл.
«Хорошо, Михаил, — думала она, листая свои записи. — Ты хотел доказать, что все люди — эмоциональные марионетки. Что же, сейчас ты станешь главным экспонатом в моей коллекции».
Она действовала методично. Во-первых, профессиональная месть. Как председатель этического комитета ассоциации психологов, она инициировала проверку деятельности Михаила — разумеется, анонимно. Его бизнес-методы, его манипуляции — все это теперь будет изучено под микроскопом.
Во-вторых, личная атака. Она знала, что он наблюдает. Всегда наблюдает. Поэтому она начала появляться в тех местах, где он мог ее видеть. В дорогих ресторанах с коллегами-мужчинами. В театре — счастливая, улыбающаяся, незатронутая. Она создавала идеальную картинку жизни, которая прекрасно обходилась без него.
Но главный удар был тоньше.
Она возобновила сеансы с ним. Когда он пришел в следующий вторник — наверняка из любопытства, — она встретила его безупречно профессиональным взглядом.
— Михаил, проходите. — Ее голос был ровным, теплым, но абсолютно непроницаемым. — Я просмотрела наши предыдущие сеансы. Думаю, мы подходим к ключевому моменту в вашей терапии.
Он смотрел на нее с легким недоумением, ожидая истерики, обвинений, слез. Но вместо этого получил доктора Берг в ее лучшей форме.
— Вы говорили об экзистенциальной пустоте, — продолжала она, делая пометку в блокноте. — Но я считаю, корень проблемы глубже. В детской травме отвержения. Давайте поработаем с этим.
Она вела сеанс безупречно. Задавала точные вопросы. Использовала техники, которые он не мог раскритиковать. Она стала для него снова загадкой — но на этот раз не притягательной, а недосягаемой. Не объектом изучения, а равным соперником.
Когда сеанс закончился, он медленно поднялся.
— Вы... неожиданно спокойны.
Анна улыбнулась — профессионально, без тепла.
— Это называется профессиональная компетентность, Михаил. Я рада, что вы заметили прогресс. До следующей недели.
Он вышел, и на его лице впервые за все время их знакомства она увидела не просто недоумение, а настоящую растерянность.
«Отлично, — подумала она, глядя на закрытую дверь. — Первый этап завершен. Ты больше не понимаешь правил игры. А значит, уже не контролируешь ситуацию».
Вечером того же дня она отправила ему короткое SMS: «Забыла упомянуть на сеансе: ваш анализ моих "слабостей" был безупречен. Поздравляю с успешным экспериментом.»
Она не ждала ответа. Она просто бросала крючок. Забрасывала его в те мутные воды его собственной психики, где плавали сомнения и неуверенность, которые он так тщательно подавлял.
Война была объявлена. И на этот раз она вела ее на его территории. Холодным расчетом. Беспощадной логикой. И знанием, что самая страшная месть для человека, который боится эмоций, — заставить его их почувствовать.