Глава 3
Вместо белого шума и книги Анна стояла перед зеркалом в своей спальне, держа в руках простое черное платье. Оно было молчаливым укором ее повседневному гардеробу-униформе. Надевая его, она чувствовала себя переодетой шпионкой, проникающей на вражескую территорию под названием «Нормальная Жизнь».
«Seven» оглушил ее с порога. Не просто громкостью, а самой своей субстанцией — густым, теплым воздухом, пропитанным алкоголем, парфюмом и потом. Музыка была не набором мелодий, а низкочастотным оружием, бившим прямо в грудь, в такт перегруженному сердцу. Огни лазеров резали дым, выхватывая из тьмы обрывки лиц, искривленных смехом или желанием.
Юля, уже веселая и раскрасневшаяся, схватила ее за руку и потащила к барной стойке.
— Расслабься, доктор! — крикнула она ей в ухо. — Твои пациенты тебя не найдут!
Анна заказала виски. Не то, чтобы она любила его, но он казался ей подходящим напитком для этого места — крепким, обжигающим, не оставляющим пространства для полутонов. Она сделала глоток, и огонь распространился по горлу, заставив ее наконец почувствовать что-то физическое, отличное от умственной усталости.
Она отступила на периферию, в тень колонны, и включила свой профессиональный режим наблюдения. «Групповой ритуал. Снятие социальных масок через химическую и аудиальную дезингибицию. Поведенческий регресс как форма отдыха.» Но сегодня анализ не срабатывал. Сегодня этот хаос был просто хаосом, и он давил.
Именно тогда ее взгляд, скользя по толпе, наткнулся на него.
Он стоял в другом конце зала, тоже в тени, прислонившись к стене. И так же, как она, не танцевал, не пил, не кричал в ухо соседу. Он наблюдал. Но не так, как она — с отстраненным любопытством ученого. Его поза, скрещенные на груди руки, неподвижность — все излучало интенсивность хищника, изучающего стадо. Его взгляд был тяжелым, цепким, и он был направлен прямо на нее.
Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это был не взгляд потенциального ухажера. Это был взгляд коллеги. Того, кто тоже умеет разбирать души на детали.
Она первая отвела глаза, снова сделав глоток виски. Когда она рискнула посмотреть снова, его уже не было. Облегчение, смешанное с досадой, промелькнуло в ней.
Час спустя, пробираясь сквозь толпу к выходу в надежде глотнуть воздуха, она буквально столкнулась с ним. Он стоял в узком проходе, будто поджидал.
— Потерялись? — его голос был низким и на удивление четким, он прорезал грохот басов, не требуя повышения тона.
Ее профессиональное «я» мгновенно возвело барьеры.
— Я психолог, — ответила она, и тут же почувствовала, насколько это звучит нелепо и защитно.
Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.
— А, значит, вы здесь по работе? Изучаете повадки людей в естественной, вернее, в наиболее неестественной среде обитания?
— Нечто подобное, — парировала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Михаил, — представился он. Имя прозвучало как констатация факта.
— Анна.
— Знаю.
От этого одного слова у нее внутри все сжалось. Он знает. Как?
— Ваша фотография висит на сайте клиники, — словно прочитав ее мысли, пояснил он. — Вы производите впечатление человека, который не часто посещает подобные заведения. Значит, либо у вас личный кризис, либо вы исполняете долг дружбы. Судя по отсутствию паники в глазах — второе.
Он проанализировал ее. Бегло, без спроса, с одного взгляда. Это было поразительно и безгранично нагло.
— А вы? — спросила она, пытаясь вернуть себе контроль над беседой. — Исследуете границы человеческой дезингибиции?
— Нет, — его ответ был простым и оглушающим. — Я здесь, потому что мне некуда больше идти. А это место — квинтэссенция того же чувства, только приправленная алкоголем и иллюзией веселья. — Он посмотрел на нее с тем же холодным интересом. — Вы действительно можете помочь? Или вы просто еще один сторож у ворот сумасшедшего дома?
Вопрос повис в воздухе, острый как бритва. Он бил прямо в сердце ее профессиональной идентичности, в те сомнения, которые она подавляла долгие годы.
Прежде чем она нашлась что ответить, ее подруга, растрепанная и счастливая, схватила ее за руку.
— Аня, я тебя потеряла! Ты что, стоишь тут как столб? Простите, мы ее забираем! — бросила она Михаилу, уже увлекая Анну прочь.
Он лишь слегка склонил голову на прощание. Его взгляд — тяжелый, всевидящий — проводил Анну, пока та не растворилась в мелькающих телах. Она не видела его, но чувствовала этот взгляд на себе всю оставшуюся ночь, как прикосновение чего-то чужого, опасного и неотрывно внимательного.
На следующее утро, за своим безупречным столом, за час до первого пациента, Анна проверяла почту. Среди писем с запросами на консультацию было одно новое, с незнакомого адреса. Тема: «Запись на прием».
Текст был лаконичным:
«Доктор Берг. Прошу зарезервировать для меня время завтра в 18:00. Михаил Волков. Причина: экзистенциальный склероз. Реальность потеряла трение. Нужна калибровка. P.S. Надеюсь, вчерашний эксперимент по погружению в среду не нанес ущерба вашему психическому иммунитету.»
Анна медленно откинулась на спинку кресла. Случайность была исключена. Игра началась. И он, как и положено искусному игроку, не просто сделал первый ход. Он напомнил, что видел ее без профессиональной маски, в мире, где она была уязвима и не на своей территории. Теперь он приходил на ее поле. И она понимала — преимущество было на его стороне.