Глава 7
Она ждала его во вторник с странным чувством — смесью тревоги и предвкушения. Кабинет казался ей другим — не убежищем, а ареной. Она даже не взяла в руки блокнот.
Михаил вошел ровно в шесть. На нем не было костюма — только темные джинсы и простой свитер. И он нес два бумажных стаканчика.
— Капучино, — сказал он, протягивая один из них. — С двойной порцией молока. Вам нужно согреться после вчерашнего.
Анна взяла стаканчик, ощущая исходящий от него жар. Она не спрашивала, откуда он знает. Она просто знала — он видел. Возможно, следил за ней все это время.
— Спасибо, — сказала она и отпила. Сладкий, нежный вкус разлился по горлу. Это было... приятно.
Он сел, откинувшись на спинку кресла, и окинул ее долгим, оценивающим взглядом.
— Итак? Каковы ощущения? Быть по-настоящему живой?
— Мокрая и неудобная, — честно ответила она. — Но... настоящая.
— Поздравляю, — в его голосе прозвучала легкая, почти незаметная ирония. — Вы сделали первый шаг из своей крепости. Теперь вопрос — что вы будете делать с этой свободой?
— Я не чувствую себя свободной. Я чувствую себя... уязвимой.
— Свобода и уязвимость — две стороны одной медали, доктор Берг. Нельзя выбрать одно, отвергнув другое. — Он отпил из своего стаканчика. — Вы спросили на прошлой неделе, в чем смысл моего существования. Позвольте задать встречный вопрос. Теперь, когда вы почувствовали эту... реальность... в чем смысл вашего существования теперь?
Она задумалась. Старый ответ — «помогать людям» — больше не казался достаточным. Это была правда, но не вся правда.
— Я не знаю, — тихо призналась она. — Раньше я думала, что знаю. Теперь... я просто хочу чувствовать. Даже если это будет больно.
Он смотрел на нее, и в его глазах что-то менялось. Ледяная стена давала трещины.
— Любопытно. Вы ищете боль, чтобы убедиться, что живы. А я избегаю ее, чтобы убедиться, что контролирую свою жизнь. Мы движемся в противоположных направлениях, но, кажется, к одной цели.
— К какой? — спросила она.
— К тому, чтобы перестать бояться самих себя.
В кабинете повисла тишина, но на этот раз она не была напряженной. Она была наполненной. Звенящей от невысказанных мыслей и нового, хрупкого понимания.
— Почему вы пришли сюда, Михаил? — снова спросила она, но на этот раз ее вопрос звучал иначе. Это был не вызов, а искреннее желание понять. — Что вы ищете?
Он опустил взгляд, разглядывая свой стаканчик.
— Возможно, того же, что и вы. Доказательства. — Он поднял на нее глаза, и в них горел странный огонь. — Что я не один в этой пустоте. Что есть кто-то, кто видит мир таким же сломанным, но... кто-то, кто осмеливается в нем оставаться. Не прячась за цинизм, а просто... живя. Несмотря ни на что.
Анна почувствовала, как в груди что-то сжимается. Не жалость. Нет. Что-то гораздо более глубокое и опасное. Понимание.
— Вы не один, — прошептала она.
Он замер, и его маска окончательно рухнула. Перед ней был просто человек. Израненный, уставший, запутавшийся. Такой же, как она.
— Спасибо, — он произнес это так тихо, что она почти не расслышала.
Он встал, чтобы уйти, но на пороге обернулся.
— До следующей недели, Анна.
И в этот раз, когда дверь закрылась за ним, она не почувствовала опустошения или страха. Она чувствовала странное, щемящее чувство связи. Они были двумя кораблями, заблудившимися в одном тумане. И впервые кто-то из них послал сигнал.